Глава третья

Ася обернулась, зажав сама себе рот обеими руками — чтобы не кричать. Над ней нависал их новый ректор — пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

Ужас! Позор! Отчисление! Это — конец. И… как же ей быть без диплома — деньги за обучение придется возвращать. Первые пять лет выпускники работали при Академии, отдавая почти все деньги в счет обучения. А так… Что ей делать? Родителей у нее нет. Если придут в Детский дом — стыдно будет. Воспитатели так ей гордились! Надеялись, что она вырастет, выучится и, может быть, поможет им. Не оставит…

— Добрый вечер!

— Добрый вечер, господин ректор!

Ася постаралась сказать это как можно увереннее и громче. Дрожащий девичий голос эхом покатился по пустым коридорам. Оставалось только надеяться, что Рики услышит и успеет убежать!

— Думаете, ваша подруга сбежит? — рассмеялся магистр Торлин, словно прочитал ее мысли.

Ася вздрогнула.

— Студентка Рикарда Грорр! — продолжал веселиться ректор. — Вы что же, всерьез считаете, что способны наслать на меня сон, стерев попутно память?!

Рики вышла из темноты. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять — она будет кусаться и царапаться, но живой ее не возьмут! Девушки взялись за руки.

— Дверь, — голос мужчины стал серьезным, хотя глаза все еще смеялись. — Сама дверь, Рикарда! Как только ее открывают — срабатывает сигнал тревоги.

Рики посмотрела на него с уважением, а Ася подумала о том, что она никогда не видела, чтобы кто-нибудь умел смеяться вот так. Одними глазами. И глаза такие… Будто ясное, безоблачное небо…

— Что с нами будет? — спросила Рики.

Веселье в синих глазах сменилось сочувствием. И это было так… унизительно! Ася сжала кулаки. Настроение неожиданно переменилось. Ясные, смеющиеся глаза вдруг… обидели. Стали колючими и холодными — словно осколки льда. Да что ж такое! Чтобы она ни делала — к ней будут относиться как к девчонке из детдома! К бедняжке, которую бросили, стоило ей сделать первый вздох!

Она зажмурилась, заставляя себя даже дышать через раз. Молчать! Только бы промолчать, потому что… И так надежды мало…

— Не переживайте так, — донесся до девушек успокаивающий и… смущенный голос. — Мы поговорим. Если вы, конечно, не против. Обсудим все произошедшее — мне важно знать ваше мнение.

— И?..

— Вы про злостное нарушение дисциплины, которое может повлечь отчисление из Академии?

Девушки разом вздрогнули и кивнули.

— Успокойтесь обе. Сегодня я не расположен применять административные меры воздействия.

Ася и Рики с облегчением выдохнули.

— Сегодня! — ректор поднял в воздух указательный палец. — Это не значит, что правила можно нарушать или что на вас они не распространяются. Договорились?

Студентки воодушевленно закивали.

— И еще! Мне очень любопытно, как вы сумели залезть ко мне в кабинет, госпожа Рикарда Грорр.

Рыжая с насмешкой посмотрела на магистра. Потом вспомнила, что их все-таки поймали — а такого не было. Ну, точнее, почти не было! То, что ее поймал отец, когда она решила изучить кое-какие документы у него в кабинете — не в счет. Папу нельзя обмануть. Это истина. А потому — вовсе не обидно. Во всех остальных случаях попасться для нее — позор! И исключений быть не может…

— Итак, прошу!

Перед ними ледяной вязью вспыхнул портал.

Девушки переглянулись. Насколько они знали, порталы умел строить только архимаг Шимма Баррбин — бессменный ректор Академии магических зеркал. Да… Теперь уже не бессменный. Они посмотрели на молодого улыбающегося мужчину, в рубашке с небрежно закатанными рукавами и брюках. Никакой тебе торжественной мантии и скуфейки, никакой седой бороды до пояса и локонов по лопатки.

Чудно! Непривычно… Но стало и вовсе удивительно, когда в нос неожиданно ударил соленый запах моря! Они, разинув рты, вышли на пляж. Волны тихо шептались под яркими звездами, а полная луна была так прекрасна, что хотелось стоять и смотреть на нее! Стоять и смотреть. Стоять и смотреть. Стоять и смот…

— Я как-то не подумал, что здесь холоднее, чем в Академии, — с сожалением проговорил магистр. — Пойдемте скорее. Обещаю, наслаждаться пейзажем вы сможете весь вечер.

Они прошли в небольшой ресторан на берегу, огромные окна которого действительно выходили на пляж.

— Где мы? — спросила Ася.

— Недалеко, — мужчина внимательно посмотрел на девушку, — это, правда, другой мир, но находится он рядом с Долиной серебряных скал.

— То есть если что — мы быстро вернемся назад? — уточнила Рики.

- Именно, студентка Грорр. Если что-то случится в Академии — я узнаю об этом первый.

— А как вы… узнали наши имена?

— Кто оказался главной фигурой последних событий, Грорр? — синие глаза снова засмеялись.

— Сирин…

— Первым делом вы изучили его дело, а мы — его ближайшие друзья. Это наверняка отражено в характеристике, — Ася подняла на мужчину глаза.

— Верно. А вы молодец, Асилия, — и ректор жестом пригласил девушек сесть за столик, тем более что к ним уже спешил официант в белоснежном фартуке.

— Как обычно, — кивнул магистр.

— Слушаюсь.

Официант перевел взгляд на девушек.

— Жаркое! — Рики облизнулась — есть после всех этих приключений, правда, хотелось!

— Для вас? — спросил официант у Аси.

Девушка побледнела, сжалась в комок.

— Чай, если можно.

Магистр вопросительно посмотрел на Рики. И та… та просто сдала ее, совершенно не стесняясь, так, как могут, наверное, только оборотни!

— Она любит рыбу. И шоколадный торт!

— Будьте добры, — кивнул мужчина. — И чай, да…

— Непременно. Смею ли я предложить? Только что завезли белое вино, вы как раз предпочитаете…

— Чай! — решительно приказал мужчина.

— О! Непременно. Как Вам будет угодно. Какой сорт?

Ректор беспомощно посмотрел на девушек.

— Белый, с лепестками персиков, — хором ответили девушки.

— Белый, с лепестками персиков, — пробормотал ректор. — Где-то я это уже слышал. Или видел? Ах, да! Кабинет. Кабинет бывшего ректора. Там на полках много баночек с этой надписью: «Белый чай с лепестками персиков».

— Любимый чай Шимма Баррбина, — кивнула Ася, — Если Шимма вызывал кого-то к себе — обязательно угощал именно им.

— То есть пить с ректором этот чай — традиция? — голубые глаза рассмеялись.

— Почти, — Ася улыбнулась в ответ.

— Итак. Мне и девушкам — белый чай с лепестками персиков!

— Прекрасный выбор! — просиял официант.

История с чаем немного разрядила обстановку, но Ася все еще злилась на Рики. Очаровалась небесными глазами — и сдала! Да какая разница, что она любит?! Дорогие иллюстрированные книги, на которые не было денег. Шоколадный торт. А какой еще ей любить? Этот торт в детдоме давали. По праздникам. И такого больше… нигде нет. Вот она вырастет, заработает денег — поедет в детский дом и возьмет рецепт. Приедет и испечет. Сама. Чтоб был такой, как в детстве.

Ася смотрела на Рики. Как она ест. «Держи хвост по ветру, а носом лови запах удачи! И никогда не жалей ни о чем, слышишь, Аська? Никогда! Удача этого не любит…» — говорила подруга. Может, она права? Они сидят в ресторане с северным магом, умеющим смеяться одними глазами. Глаза у него — синие-синие. Море. Луна. Их не отчислят несмотря на то, что все основания для этого у нового ректора есть. Хватит носиться со своей гордостью и портить всем настроение! Сирину нужна помощь. Надо есть. Как Рики…

— Что вы разузнали? — спросил магистр Торлин, как только им принесли еду.

— Сирин не мог этого сделать! — хором сказали девушки.

— Это только ваше мнение, — синие глаза мгновенно перестали смеяться. — К сожалению, этого мало. Студент Сирин был там, и…

— И единственное магическое воздействие, которое было оказано на зеркала — было оказано студентом, — процитировала Рики.

— Именно. Согласно отчетам, которые вы, Рикарда, видели и читали.

— Во-первых, — спокойно и рассудительно проговорила Ася. — Если всмотреться в зеркало как раз перед тем, как пошел выплеск магии, то можно увидеть, как дух зеркала заметался. Это невозможно при пении менестреля. Дух от пения просыпается. Выходит. Менестрель завораживает его своей магией. Он в принципе не может нанести ему вред!

— И мне об этом не сказали, потому что…

— Потому что чем разбираться, что не так с зеркалами и признавать собственную некомпетентность — проще обвинить во всем одного студента. И спустить дело на тормозах.

Ректор кивнул:

— Предположим.

— Во-вторых, Сирин — менестрель, безусловно, талантливый, но… Кто-нибудь проводил расчеты — у него хватило бы сил, чтобы разрушить все… Подчеркиваю — все зеркала правды? — Ася с силой сжала чашку.

— Нет, — вынужден был признать ректор. — Более того, я не знал, что такие расчеты возможны.

— Техника безопасности, третий курс! Несмотря на то, что эти расчеты проведены не были, студента уже обвинили. По крайней мере, первый курс активно распространяет эту информацию, причем они явно за кем-то повторяют.

— И в-третьих, — добавила Рики. — Осколки убрали.

— И что с того?

Девушки посмотрели на него как-то… странно.

— А считали духа? Можно же попробовать вызвать. Хоть одного.

— Деканам не удалось, — вздохнул ректор.

— Не удалось?! Да они и не пытались! Никто не попытался даже воспоминания первокурсников записать на кристаллы для дальнейшего изучения. Разве так проводится расследование?

Торлин нахмурился. Девушка с серьезными карими глазами была права. Пользуясь тем, что он не был сильно компетентен в новой области, его просто обвели вокруг пальца. Вопрос — зачем? И кому это было выгодно…

Он снова посмотрел на девушку.

«Асилия Дирре. Воспитанница детского дома. Родители неизвестны. Уровень магического потенциала — высокий» — все, что помнил из отчетов. Каштановые волосы. В глазах — спокойствие, рассудительность и легкая грусть. Прекрасное самообладание. Внимательная. Аккуратная. Такого бы сотрудника ему в отдел! Красивая девушка. Есть в ней что-то такое… Едва уловимое.

— И… понимаете, — Ася слегка смутилась под мужским взглядом. — Там же была лютня. Его лютня!

— Что с того?

— Для менестреля его музыкальный инструмент — это…

— Все, — кивнула Рики.

— Среброструнная лютня Сирина погибла!

— Вы хотите сказать, что менестрель никогда не рискнет своим инструментом?

— Никогда. Только ради спасения жизни. Чужой. Не своей. Потому что между своей жизнью и инструментом он выберет инструмент.

— Вы… уверены в этом, Асилия?

— Инструмент менестреля — это его душа, — прошептала Рики.

После чая магистр Торлин поднялся и сказал:

— А знаете, как мы завершим этот вечер?

Девушки напряглись.

— Я дам вам разрешение навестить вашего друга. Думаю, он все равно не спит.

…

— Нет. Это сделал я! И я должен признаться!

Рики еле сдерживалась, чтоб не броситься на менестреля с кулаками, а потом схватить что-то тяжелое и бить до тех пор, пока не выбьет весь этот бред из тупой головы Сирина!

— Послушай, Сирин! — шепотом сказала Ася. — Ты просто не мог этого сделать — тебе бы сил не хватило!

— Я должен сознаться на попечительском совете. Так будет лучше для Академии! — упрямо бубнил студент.

— А для тебя! — нахмурилась Рики. — Для тебя самого?!

— Я должен признаться. Должен!

— Рики! Его околдовали! — наконец сообразила Ася.

Девушка вскочила — и выскочила в коридор. Магистр Торлин стоял, привалившись к стене спиной. Мужчина, казалось, задремал.

— Пожалуйста! — Ася осторожно положила руку на огромное, будто каменное плечо. — Слышите меня?

Он приоткрыл глаза — и неожиданно прижал ее к себе. Сильно и… нежно. Ася вдруг почувствовала, как где-то глубоко бухает его сердце. Вдохнула запах моря и… Через мгновение, уже придя в себя, магистр ее отпустил.

— Простите, Асилия. Я… заснул, кажется.

Она кивнула, делая шаг назад. И скороговоркой выпалила:

— Сирина околдовали!