Глава четвертая

— Мастеровой. Искусник. Маг. Менестрель. Четыре мага. Четыре волшебника. Четыре стихии. Четыре стороны света. Волшебное зеркало — один из мощнейших артефактов, существующих в мире магии. Все они рождаются здесь, в Академии. Мы собираем магов из всех существующих миров и обучаем адептов этому искусству семь лет. По истечении срока магистры черных мантий трудятся в цехах. Пять обязательных лет в счет обучения, далее — по желанию.

— Достаточно, профессор, — северный маг откинулся на спинку кресла и, скрестив пальцы перед собой, прикрыл глаза.

Магистр Торлин попросил деканов кафедр выступить с небольшими докладами. Он пытался понять педагогический процесс хотя бы в общих чертах. Ученый совет был терпелив и внимателен, ибо все понимали — северный маг ничего не понимает в производстве магических зеркал. Счастье, что он отдает себе в этом отчет!

— Кто-нибудь контролирует магов, покинувших Академию? Чем они занимаются? Частным производством? — спросил ректор, не открывая глаз.

— Нет, конечно, — великан Гремми Вилл, декан факультета мастеровых, покачал головой. — Производство магических зеркал вне Долины Серебряных Скал строго запрещено Советом.

— Хорошо. Профессор Гремми Вилл, я попрошу вас выступить перед последним курсом. Поздравите студентов с началом последнего для них учебного года и ознакомите с планами. Обратите внимание, что производство Зеркал Правды в интересах следствия временно прекращено, это же касается и дипломных работ, связанных с этим видом зеркал. Краткое описание выпускных проектов я хочу видеть у себя на столе не позднее конца месяца. Мы ведь должны утвердить их на заседании?

— Непременно! — пропел декан кафедры менестрелей.

— Хорошо. Все свободны. Пока. И да, не забудьте сказать выпускникам несколько ободряющих слов от меня лично.

…

Великан шел знакомыми коридорами, прислушиваясь к гулкому эху собственных шагов.

Эхо Академии… Студенты превратили его в живое существо, что-то вроде духа. Если крикнуть в проем центральной лестницы и эхо к тебе не вернулось — экзамен не сдашь. Так-то. И ведь не ошиблось эхо. Ни разу!

Здание Академии было выдолблено в огромной скале, от глубоких шахт до башен, уходящих за облака. Гремми Вилл знал здесь каждый камень. Каждое зеркало знал! Раньше казалось, да что раньше — и сейчас ему кажется, что лукавый взгляд его друга, волшебника Шимми Барбина следит из-за угла. Прячется Шимми. Здесь он! Чувствует его великан, и сердце болит. Беда с ним. Беда!

И пусть такое уже было пару десятков лет назад, сейчас все не так — все по-другому. Новый ректор занял кабинет волшебника — исчез запах белого чая с лепестками персика. Банки стояли на полочке между шкафами — он точно помнит! Вернется волшебник — что скажет? Новый хозяин в кабинете — оно понятно, конечно, но чай-то чем помешал? А колокольчики? Колокольчики над дверью висели? Не простые, зачарованные — звенели, когда ученики расшалятся, и Шимми спешил на нужный факультет. В зеркале волшебник видел, в чем дело — драка или еще что. Зеркало на месте. Висит. Так оно ж без колокольчиков не работает! Беда…

Зеркала разбились. Разлетелись на тысячи мелких осколков! Все правдивые зеркала, что были в Академии. И теперь обвиняют Сирина — юного менестреля с острова Поющих Птиц. Незаконнорожденный сын Владычицы Сирены. Кого только не прячут сильные мира сего в Академии. Здесь, на границе миров, в Долине Серебряных Скал, заповедном месте, укрытом от посторонних глаз, охраняемом независимым Советом Магов Объединенных Миров. Здесь тебе и принц-бастард, и принцесса воров, дочь самого Хуго Грора. Хорошо у них тут. Шумно, но мирно. Порядок. Он любит, когда порядок. А оно вон как. Обернулось. Что теперь будет? Зеркала разбились. Плохая примета, ни к чему хорошему не приведет.

Гремми Вилл так задумался, что, подходя к аудитории, где в торжественной тишине собрался выпускной седьмой курс, он вдруг понял, что совсем не готов. Великан вошел, улыбнулся, кивнул, поймал несколько любопытных нетерпеливых взглядов.

Он ведь каждого знает. Каждого. Рики, Асилия и Сирин. Хорошие они ребята. Талантливые. Но разве это главное? Нет. Они дружат. Горой друг за друга стоят. Это хорошо. Асилия — его любимица. Умница. Красавица. Сердце золотое.

— Добрый день, выпускной курс! — прогремел в тишине голос Гремми Вилла, декана факультета мастеровых. — Рад приветствовать вас на вводной лекции, где мы обсудим, что предстоит сделать в этом году. Но для начала я хочу поздравить всех, кто добрался до этого важного этапа в своей жизни!

Гремми Вилл говорил, а сам думал о том, что мальчишка этот, Сирин, решил сознаться. С чего вдруг? И… разве расследование можно провести за сутки всего? И что теперь будет с пареньком?

Он искал Сирина глазами, но в аудитории менестреля не было. Его друзья, Асилия и Рики сидели спокойно, даже улыбались. Конечно, они рады его видеть. Он тоже рад. Но разве не переживают они за мальчика? Со вчерашней ночи великан не находил себе места! А все потому, что профессор Ротт заявился с бутылкой знаменитого гномьего самогона герцогства Реймского (и где взял?!) и сообщил, что самый талантливый менестрель на потоке собирается сознаться в том, что зеркала разбил намеренно. Беда! Это же не просто отчисление. Это уголовное преследование! Ротт и сам места себе не находил.

Дела… Был бы Шимма, он бы разобрался, что к чему! А так… С ребятами поговорить надо…

— Надеюсь, вы хорошо отдохнули во время каникул, потому что год вас ждет…

Раздался стук в дверь.

— Да! — бас великана разнесся по аудитории.

— Разрешите?

Аудитория загудела, все, как один, повернулись к двери.

На пороге стоял студент седьмого курса Сирин.

— Разрешите? Я из лазарета. Только отпустили.

— Студент Сирин, лекари разрешили вам продолжать занятия?

— Да.

— Подойдите ко мне!

Сирин подошел, и великан, развернувшись к аудитории боком, наклонился к студенту.

— У вас должно быть разрешение за подписью главного лекаря, Сирин! — заорал декан факультета мастеровых, и тут же зашептал. — Должен ли я понимать, что ты раздумал сознаваться?

— Конечно, я не буду сознаваться, — так же шепотом проговорил Сирин. — Я же этого не делал.

— Вот и хорошо, — облегченно выдохнул великан и расплылся в широкой улыбке. — Идите, студент Сирин, садитесь — и продолжим. Итак, в свете последних событий, о которых вы все уже в курсе, мне хотелось бы выразить надежду, что такое… своеобразное начало учебного года не помешает закончить вам его хорошо и получить заслуженные дипломы!

Студенты загудели.

— Теперь по организации учебного процесса. Первый семестр — лекции и семинары. Все как обычно.

— Ничего нового, — проворчал кто-то из гномов.

— Новым для вас будет вот что: не позднее конца месяца вы обязаны будете сдать планы дипломных работ. Практически все вы уже определились, чем планируете заниматься, однако обращаю ваше внимание на то, что дипломная работа — групповая. Вы разбиваетесь на четверки. Мастеровой, искусник, маг и менестрель. Так повелось, что зеркала делают четверками. Почему?

Асилия смотрела перед собой, погруженная в свои мысли, а потому не ответила первой. Первый раз за все эти годы! Великан нахмурился.

— А проверочную работу по теории создания магических зеркал не хотите ли, седьмой курс?!

Он обвел группу грозным взором, однако особого воодушевления не заметил. Ну, надо же! А были зелеными — трепетали, как и положено! Сейчас же…

Студенты в черных мантиях, будущие специалисты. Артефакторы, создающие волшебные вещи — удивительные магические зеркала! Эльфы-искусники, как всегда, что-то рисуют. Эти не выходят из общежитий без блокнотов и карандашей. Эльфам в Академии тяжелей всего. Великаны и гномы — те среди скал как дома. Остроухие же скучают по лесу. Шимми приказал выкрасить их городок в зеленый. А они еще и разрисовали стены, да так красиво — глаз не оторвать! Одно слово — искусники. А какие каменщики и краснодеревщики делают рамы по эльфийским эскизам! Тут тебе и цветы, и гроздья винограда, чудны́е резные листья сказочных деревьев, он таких и не видывал. Да… Эльфы, значит.

Гномы — те мастеровые… Молчаливые. Хмурые. Кое-кто дремлет, похоже. Ясное дело — отмечали вчера. Все, кроме Гриима. Тот обложился справочниками по плавлению и что-то изучает. Гремми Вилл улыбнулся, но тут же помрачнел — заметил шевеление на последней парте. Рейв передавал записку. Вот уж кто не радовал усердием! И это его сородич. Дальний родственник, между прочим!

— Рейв! — рявкнул профессор. — Отвечайте на вопрос!

— А Ася… — начал было удивленный великан, но, осознав серьезность ситуации, быстро забубнил. — Производство магических зеркал — сложный процесс. Сначала командой рассматривается задача волшебной способности артефакта. То есть, какой именно магический потенциал будет у зеркала. Мастеровой…

— Это вы знаете… Какие бывают зеркала, Рейв?

— Зеркала Правды, зеркала Перехода, зеркала Связи…

— Достаточно, спасибо. Пока не забыл! Все, кто планировал в качестве дипломного проекта зеркало Правды, должны выбрать для себя что-то другое…

Волна недовольства пронеслась по аудитории.

— Это еще почему?

— Интересно вообще…

— А если почти все готово?

— Нас не предупреждали!

— Тихо! — прогремел голос великана. — Тихо, успокойтесь! В связи с чрезвычайной ситуацией в интересах следствия производство правдивых зеркал временно прекращено. Это же касается и дипломных проектов. Не волнуйтесь так, вы все успеете — у вас целый год! Обещаю, что подниму вопрос на заседании кафедры. Если предоставите уже сделанную часть проекта по правдивому зеркалу, сможете рассчитывать на один дополнительный плюсовой балл во время защиты нового проекта. Ну как? Согласны?

Аудитория зашумела.

— Профессор, — спросил один из эльфов, насмешливо глядя на первый ряд, — а что будет с дипломниками, если кого-то, например, менестреля, отчислят?

— Такого никогда не было. И, надеюсь, не будет! — отрезал преподаватель.

После пары Ася, Рики и Сирин подошли к гному Грииму, молчуну, вечно погруженному в книги.

— Ты с нами, как и договаривались? — спросила Ася.

Гном отвлекся от потрепанной брошюры, недовольно оглядел троицу и проворчал:

— Если вы мне дипломный проект сорвете, я вас на кусочки порублю!

— Чем? — удивился Сирин. — Страшнее тома по истории производства зеркал я у тебя в руках ничего не видел.

Все улыбнулись. Справочник был толстым и очень тяжелым. Им и правда, можно было убить!

— Не переживай, — доверительно сказал Гриим, — У меня дома есть боевая секира. Подарок мамы. Я за ним съезжу!

— Мы все будем очень стараться, Гриим. Ты — лучший, и мы очень рады. Спасибо, что согласился.

— Да я из-за тебя, Асилия, и согласился. В тебе — не сомневаюсь, но эти… — гном покосился на Рики и Сирина.

— Мои друзья не подведут, — нахмурилась девушка, — обещаю.

…

На заседание попечительского совета они пришли втроем.

— Так, птиц, — стряхнула с Сирина несуществующие пылинки Рики. — Ты, главное, стой на своем. И не признавайся.

— Да не буду я! И я — не птиц!

— Не важно. Важно, что мелочь спас именно ты! — Рики сложила руки на груди.

— Спокойно, слышишь? Не нервничай. — Ася посмотрела другу в глаза.

— Да спокоен я! — Сирин демонстративно закатил глаза.

Девчонки нервничали больше, чем он сам! Рики, как заведенная твердила, что признаваться не надо, Аська так побледнела, что он уже стал переживать.

Они подошли к административному корпусу, поднялись по беломраморной лестнице — глаза бы всю эту красоту не видели, и остановились перед резными дверями.

— Будем сразу воспоминания первокурсника показывать? — очнулась от своих мыслей Ася.

— Нет. Посмотрим по обстоятельствам, — Рики покачала головой.

— Опять во что-то противозаконное влезли? — нахмурился Сирин.

— Тебя же, пустую башку, надо вытаскивать! — огрызнулась оборотень.

— А я не просил!

На встречу им вышел декан менестрелей, профессор Ротт. Маг тяжело вздохнул, покачал головой и произнес:

— Девочки, ждите здесь. Сирин — за мной.

— Но… — начала Рики.

— Приказ ректора — только члены совета. И студент.

Девушки переглянулись. Странно. Ни свидетелей. Ни защитников… Надо бежать к Гремми Виллу, он…

— Думаю, еще поприсутствую я, — раздался мелодичный голос.

— Что? — профессор Ротт нервно обернулся. — Кто?

— Мама… — недовольно проговорил Сирин. — Зачем? Я бы и сам справился!

— Не сомневаюсь! Но…

Женщина в длинном платье из легкой, переливающейся ткани, с убранными в замысловатую прическу тяжелыми волосами и кожей, мерцающей изнутри, перевела взгляд на профессора:

— Думаю, заседание можно будет провести и без Сирина.

— Мама!

Ася и Рики не могли закрыть рот. Неприлично стоять с открытым ртом, но ведь и профессор Ротт стоял точно так же!

Мама Сирина была… Она была прекрасна! Синие глаза сияли из-под черных пушистых ресниц, будто звезды в ночи, но самым чудесным был звук ее голоса! Удивительный, чарующий, сладкий, манящий, уносящий все печали, дарящий покой и умиротворение. Этот голос хотелось слушать еще и еще, и все они стояли в ожидании.

— Здравствуй, Сирин, — женщина улыбнулась, склонила голову набок и провела ладонью по щеке мальчика.

— Мама, зачем?!

— Зачем я прилетела к своему сыну?

— Да!

— Услышала плач. Плач погибшей лютни. Сирин, ты потерял свой инструмент… Неужели ты думаешь, я оставлю в такой момент родного сына?

Женщина взмахнула руками, и…

Ася и Рики не поняли, что произошло, однако в отличии от профессора Ротта они уже не стояли с открытым ртом. В руках сирены появилась чудесная лютня, еще лучше прежней, той, что была раньше у Сирина! Эта была чуть поменьше, а от серебряных струн струился яркий голубой свет.

— Если это твой инструмент — он запоет, — шепнула сыну владычица, и, обратившись к декану, холодно проговорила, — Проводите меня.

Мир исчез для менестреля. Не обращая внимания больше ни на кого, Сирин сел на пол и скрестив ноги, осторожно обнял инструмент. Пальцы коснулись серебряных струн.

Лютня запела.

Она пела о горе, отчаянии и боли, что испытывал музыкант, когда пришлось пожертвовать самым дорогим — инструментом. Она пела о дружбе, справедливости и… любви. Потому что только тот, кто любит, может подарить инструмент, что откликнется в душе менестреля…