Глава 11. Ночная прогулка

— Мартин, — тихо окликнула я водника, — можешь подойти?

Оставалось еще «пс-с» добавить для большей комичности. Александр задержался, обсуждая что-то с магистром Бромом, а я, воспользовавшись моментом, выскользнула с тренировочной площадки вслед за остальными.

Блондин, недоуменно щурясь, остановился.

— У меня к тебе просьба, — сказала я.

— И какая же?

— Пойдем домой вместе?

Маг взирал на меня, сплетя руки на груди.

— Дождем пахнет, я лучше поспешу, а то вдруг промокну, — заявил он, задумчиво рассматривая лишь чуть-чуть затянувшееся облаками небо.

— Ты водник. Тебе промокнуть не грозит, — безрадостно уставилась на него я. Мартин часто выражался полунамеками. Такова была его особенность, наряду с мальчишеским сумасбродством.

— Но сегодня я устал. Много колдовства выплеснул во время тренировки, — сразу же нашелся он.

— Ладно. — Я оглянулась назад, убеждаясь, что Розенталь еще не идет. — Мне надо кое-что сообщить Александру, но новость не очень приятная.

— Насколько неприятная? — вкрадчиво поинтересовался парень.

Я перестраховывалась, но мне казалось, лучше поведать огневику об Альбере в чьем-то присутствии, а не наедине.

— Пошли в замок, расскажу по пути. — Я схватила водника за рукав кофты.

Другие члены команды уже скрылись в недрах академии.

— Что расскажешь? — Из полутемного коридора, ведущего за пределы тренировочной площадки, совсем не вовремя появился Розенталь, невозмутимо и одновременно требовательно уставившись на меня.

Мои пальцы разжались и отпустили одежду блондина. Я не боялась Александра, да и причин на это не имелось. Просто не знала, как именно начать разговор. Вздохнув, произнесла:

— О том, что разговаривала с Димитаром сегодня перед тренировкой. — Огневик в лице не изменился, но вот глаза потемнели. Я осторожно добавила: — Наедине.

Парень неспешно приблизился, оставаясь внешне спокойным и хладнокровным, но его стихия обожгла кожу. Правда, всего на миг, и я даже засомневалась, не почудилось ли мне.

— Итак, что именно он тебе рассказал? — спросил огневик.

А по напряжению в его голосе я поняла, что мне все же не показалось: его проняло. Вот только что именно взволновало парня? То, что я встречалась с Альбером наедине, или что-то иное? Например, Димитар мог сообщить то, что знать, по мнению Александра, мне не следует.

«А может, и то и другое…» — промелькнула хмурая мысль в голове.

Но медлить больше было нельзя — чем дольше я тянула с ответом, тем суровее становилось лицо Розенталя. Мельком оглянувшись по сторонам и убедившись, что мы одни, я наконец рассказала о плане Леи.

У Мартина новость вызвала смех, будто он восхищался поступками девушки. А Александр, нахмурившись, покачал головой и с утомленным стоном накрыл лицо ладонью.

— Вот же дурочка, — проговорил он. — Не зря я уже давно ничего не ем из ее рук.

— Но она же бывает у тебя дома, — заметила я, следя за тем, чтобы голос ничем не выдал моего недовольства, — может подсыпать что-нибудь на кухне. Это не так уж сложно.

— Я дома не обедаю, — чуть приподняв брови, отозвался огневик. — Иногда в академии или в проверенном ресторане. Они никогда не отравят мою еду, ведь знают, что с них спросят.

Кажется, я понимала, о каком ресторане шла речь.

— Моя задача предупредить, — раздраженно пожала плечами, так и не услышав благодарности.

— Мартин, не оставишь нас одних? — обратился огневик к другу.

Маг воды выставил перед собой руки:

— Да, конечно. — И уже разворачиваясь к нам спиной, напоследок сказал: — Ева, если что, зови на помощь, все же я твой партнер на Празднике Луны. Если понадобится, я защищу свою пару.

— Спасибо, я поняла, партнер, — ответила со смешком.

Парень отошел, а Розенталь, отведя от его спины сощуренный взгляд, предложил:

— Прогуляемся? Не хочу, чтобы магистр Бром нам помешал.

Мне оставалось только согласиться и свернуть к деревьям.

Александр почти сразу поравнялся со мной, так что мы неспешно зашагали бок о бок. Несколько секунд я молчала, ощущая ветер, холодивший кожу. После купания я высушила свою одежду, а вот волосы оставались немного влажными.

— Что у вас с Альбером? Что за старая вражда?

Парень на мгновение поджал губы, глядя перед собой.

— Это не совсем вражда. Скорее обида.

— Из-за Леи?

— Отчасти, — согласился он. Мы забрели в пролесок и внезапно за первыми деревьями наткнулись на две каменные скамейки — видимо, творения магов земли. Сели друг напротив друга, я положила ладони на колени, ожидая продолжения рассказа. — У нас были общие интересы, и мы оба были жестоки. Димитар — потому что ему это просто нравилось, а я… — он на мгновение замолчал, — потому что другие были жестоки со мной. Моя самая главная ошибка — это то, что я причинял боль не тем, кто приносил ее мне. Вот и все. Так следы на запястье Альбер оставил?

Розенталь требовательно посмотрел на меня.

— Да, — кивнула я, раздумывая, стоит ли расспросить про ситуацию подробнее. — И он вдруг признался, что любит твою невесту. Если, конечно, не сов…

— Нет, он говорил правду. По крайней мере так это выглядит со стороны, — покачал головой маг.

— А еще он сказал, что если бы ты переспал с ней с самого начала, то до помолвки бы не дошло. Лее быстро бы это надоело, — произнесла я, закидывая ногу на ногу.

Уголок губ Розенталя дернулся вверх, он хмыкнул.

— Не знаю. Возможно. Но я ее не хотел. И до сих пор не испытываю никакого желания, — откровенно признался он. — В отличие от другой особы… — Повисла краткая напряженная тишина, и я смущенно опустила голову. — …Сидящей напротив меня.

— А это не слишком?

— Слишком? Я всего лишь искренен с тобой, потому что полагаю, что могу себе это позволить. Или нет? — приподнял брови парень, а я потупила взгляд и уже через несколько минут прокляла себя за молчание.

Я прекрасно знала, чего Розенталь добивается. Меня. И на этом поприще он делал успехи. Хоть я и до последнего пыталась сохранить дистанцию, возникали сомнения: нужна ли она вообще?

И в какой-то степени я злилась на него за собственные чувства и намерение отступить от первоначального решения дождаться, пока огневик разберется со своей невестой. Противоречивые эмоции разрывали меня. Может, именно поэтому я неожиданно выпалила:

— Альбер меня поцеловал. Видимо, в отместку тебе. Насильно. И поэтому я поцеловала тебя — не хотела, чтобы он был последним, кто прикасался ко мне.

Поднялась, ощутив почти болезненное желание сбежать, но меня удержали, схватив за  плечо, а потом прижали спиной к стволу дерева. Александр навис надо мной, обжигая щеку дыханием.

— Почему же ты такая колючая? — вымолвил он, а в голосе ясно слышался едва сдерживаемый гнев.

Не знаю, на кого именно Розенталь разозлился. На Альбера? На меня? Или, что скорее всего, на нас обоих?

— Не я сейчас прижимаю тебя к дереву, — отозвалась я . — Кто из нас колючий — это еще вопрос.

Договорила и в тот же миг почувствовала себя гадко. Под ложечкой засосало. Надо успокоиться…

Возможно, во мне говорила усталость от всего происходящего, или же ситуация с магом земли выбила меня из колеи гораздо сильнее, чем я думала.

— Ева, посмотри на меня.

Я упрямо проигнорировала просьбу.

— Посмотри на меня, — потребовал Розенталь тверже. — Пожалуйста…

Глянула. И сразу же пожалела. Мужские скулы заострились, по ним играли желваки. Я еще никогда не видела его настолько злым.

— Нам будет нелегко.

— Нам?

— Да, нам, — подтвердил он. — Но каковы бы ни были причины, больше не встречайся с Альбером.

— Даже если хочу помочь тебе?

— Тем более в этом случае. То, что ты решила встретиться с ним, не поставив меня в известность, и то, что случилось между вами… — Он с усилием подбирал слова. — …Мне не по душе. В итоге Димитар добился чего хотел — я приду к нему сам.

— Не надо. Если он добывает тебе информацию, то это того не стоит, — покачала я головой — разум возобладал над сердцем, которое оказалось радо такой реакции парня.

Александр тяжело посмотрел на меня.

— Встретимся сегодня вечером? — вдруг спросил он, и мне почудилась надежда в его словах. Я заколебалась — его интонация застала меня врасплох. — Обсудим дальнейшие планы. Притяжение наших стихий — это редкое явление, оно определенно вызовет вопросы. И я должен рассказать тебе кое-что еще.

— Вацлав… Я задолжала ему вечер, — призналась огневику и, заметив, как вспыхнуло темное пламя в его глазах, спешно добавила: — Но мы можем увидеться позже. Завтра выходной, ничего страшного, если лягу поздно.

— Значит, договорились. Я как раз сегодня перебираюсь в свое новое жилье.

— Вот оно как, — протянула я. — Рада за тебя.

— Я тоже… очень рад за себя, — почти прошептал он, щумно вздохнул, а потом резко отстранился. Разговор был окончен.

Вода в бассейне имела характерный рыжий оттенок. Я задумчиво смотрела на нее — даже подобная мелочь напоминала мне о доме. В детстве, когда мы с семьей жили в довольно древней пятиэтажке, ржавчина была частым гостем в нашей ванне. Это уже потом у отца наладился бизнес — он занимался рекламой на фасадах и стендах — и мы переехали в более приятное жилище.

Я взметнула руку, заставляя пласт воды подняться в воздух. Пузырь замер, слегка колыхаясь.

«Слушайся меня, слушайся меня», — про себя повторяла я. На самом деле колдовать было сложно, приходилось постоянно удерживать в голове нужный образ и не позволять мыслям ускользать.

Стихия не понимала приказов, ей необходимо было наглядно показывать, что от нее требовалось. И стоило хоть немного отвлечься, как контроль терялся.

Магистр Мирит говорила, что со временем у меня будет все получаться инстинктивно и легко. Нужен опыт и, желательно, ежедневные занятия, в моем случае не только в стенах академии.

Из пузыря вытянулся хлыст. В отличие от того, которым я атаковала Димитара, этим управлять оказалось сложнее. Чувства и правда подогревали силу.

Я протянула руку, погружая ее внутрь сферы. Пальцы мгновенно согрелись, а волосы засияли — я видела свое отражение в зеркале над раковиной. Потихоньку я начинала понимать свой дар.

И как бы меня ни раздражала морока с длинными локонами, но они выглядели шикарно. Девчонки в университете бы точно обзавидовались. Там было полно студенток, что пережгли волосы краской. Их шевелюры даже вполовину не смотрелись так объемно, как моя. Да и выглядели тускло. Может, я ради такого богатства и свыкнусь со всеми неудобствами…

Вода, обнимавшая мою ладонь, внезапно тоже засветилась и потеплела, а я поспешно выдернула руку. Пузырь с плеском рухнул на пол, выливаясь за пределы бассейна.

Черт!

Я, шумно дыша, стояла в центре огромной лужи. На миг мне показалось, что вот-вот снова откроется портал.

«Я могла ошибиться», — сказала самой себе, успокаивая. Но все равно решила, что все мысли о доме во время колдовства должны стать табу.

Мой взгляд упал на пол и уперся в трещину в кафеле, которая была здесь с самого моего заселения. То ли работники во время ремонта сработали некачественно, то ли она появилась уже позже, но эта прореха в плитке казалась глубокой…

Очнувшись, я еще добрых десять минут потратила на то, чтобы собрать воду и вернуть ее в бассейн. Под конец, когда от напряжения на лбу выступили капельки пота, я пожалела, что не сделала это старым добрым способом — тряпкой, а не магией.

Вдруг раздался негромкий стук. Я, только закончив приводить в порядок ванную после тренировок, подошла к двери и открыла. Увидев Вацлава, догадалась:

— Я тебя залила.

— Ага.

— Сильно? — Не хватало мне еще попортить ремонт в какой-нибудь из комнат.

— Да нет, все что можно было я быстро вытер и пошел к тебе. — Рыжеволосый как всегда очаровательно улыбнулся. — Подумал, может, ты не в курсе, что заливаешь меня. Проблемы с краном?

— Нет. Я неудачно поупражнялась с магией. Издержки специализации.

— Да? — Он склонил голову и успокоил меня: — Ну, это мелочь. Мартин смыл часть своего дома лет в пять.

— А ты?

— А я спонтанно не колдую. Да и уровень не тот, чтобы творить стихийные бедствия. — Его взгляд на мгновение скользнул вверх, будто парень о чем-то задумался. — Ева, мне можно войти?

­Я замешкалась — меня порывало спросить зачем, ведь мы договаривались встретиться за ужином на кухне, но передумала и посторонилась.

— Я ненадолго, — произнес Вацлав и, отыскав взглядом уже почти завядшую розу, направился к ней, через несколько секунд подарив ей новую жизнь. — Мы сегодня хотели встретиться немного в других обстоятельствах… И я много думал об этом, — проговорил он, вновь поворачиваясь ко мне. — И о тебе. Вспоминал наше знакомство, что задалось не сразу. И потом… — В пальцах он держал цветок, оранжевые лепестки которого теперь наливались алым. — Все же ты действительно привлекаешь меня. Ты красива… особенно глаза. Порою тяжело оторвать от них взгляд.

— Вацлав… — Я потупилась, меня бросило в жар, но скорее от неловкости, чем от чего-то иного.

— Ничего не говори, — прервал он. — На самом деле я все еще не знаю, насколько серьезны мои чувства, но я ведь не слепой и заметил напряжение между тобой и Розенталем. Правда, если честно, не верю, что у вас что-нибудь получится.

Последняя фраза подняла странную волну раздражения изнутри и отбросила прочь все смущение.

— Поэтому я просто наберусь терпения и подожду более подходящего момента, — вернув розу на стол, сообщил парень и прошел к двери. Но заметив мой взгляд, остановился. — Ева, не смотри на меня так. Если тебе понадобится помощь, я всегда приду, но ссориться с лучшим другом из-за тебя не намерен. Пока, по крайней мере.

Я выдохнула, сбрасывая оцепенение, и холодно отозвалась:

— Меня не это задело, Вацлав.

— А что же? — почти заботливо спросил он. Казалось, вот-вот маг земли подойдет ближе, обхватит мои плечи и тихим мягким голосом начнет успокаивать. Только зачем? Я вовсе не расстроилась.

— Не важно.

Он внимательно посмотрел на меня, кажется, действительно не понимая, что сказал не так. Чуть-чуть помедлив, будто решая, как поступить, Вацлав наконец произнес вместо прощания:

— Не злись на меня, Ева. — И вышел из комнаты. Я же направилась следом — запереть дверь. Выглянула наружу, чтобы напоследок прожечь его спину злым взглядом, и наткнулась на Розенталя с коробкой в руках — он вселялся в какую-то комнату дальше по коридору.

— С переездом, — буркнула я, чувствуя усталость от всех людей на свете, и захлопнула дверь. А уже повернувшись к ней спиной, замерла, поняв, что костяшки Александра были сбиты в кровь. Он подрался. И я даже догадывалась, с кем.

Первым порывом было кинуться к нему, и я уже сжала в руке дверную ручку, но в последний момент остановила себя.

«Да что же это со мной? Подрался и подрался. Он ведь не маленький», — сказала самой себе и прикрыла глаза. Мысленные уговоры нисколько не усмиряли мое беспокойство и желание позаботиться.

Но я все же вновь прошла в глубь комнаты, заглянула в ванную, убеждаясь, что на полу совсем не осталось воды, и в то же время проклиная Вацлава. Всего парой слов он словно сотворил пропасть между нами, глубокую, как Марианская впадина. Может быть, раньше в глубине души я и питала к нему симпатию, но теперь как отрезало.

Виной тому были мои гордость и максимализм. Я не привыкла мириться с меньшим. Опустишь планку хоть раз — и это будет преследовать тебя если не всю жизнь, то долгое время. Я не отличалась от остальных девушек — мне хотелось, чтобы меня любили. Но любили без оглядки и сомнений, а не «я наберусь терпения и подожду». В каждом слове Вацлава слышалось сомнение, он сам еще гадал: а не обычное ли я увлечение, что со временем наскучит. Так если ты до конца не уверен, надо вообще молчать!

По всей видимости, про обещание провести вечер с магом можно с радостью забыть… Оно и к лучшему.

Придя в себя, я поняла, что стою на месте и пыхчу как паровоз.

«Подходящий момент… тьфу! Лучше я подожду подходящего случая, чтобы научить тебя, чего точно не стоит говорить девушке», — решила про себя и приступила к уборке комнаты. Давно следовало вытереть с полок пыль и помыть пол.

Ну, по крайней мере в ванной я уже убралась…

Спустя пару часов, когда солнце село, а я вышла на балкон подышать свежим воздухом и насладиться видом, меня внезапно потревожили замечанием:

— Ты хорошо поешь.

Я едва не подпрыгнула, заметив Розенталя. Наши балконы были так близко, что при желании и сноровке можно было перепрыгнуть с одного на другой.

— Да? Брат мне всегда говорил, чтобы я перестала выть, — хмыкнула, отмечая занимательное совпадение: Александр жил именно в соседней спальне. А я и не обратила внимания, к какой двери он подходил, когда выглядывала в коридор.

Огневик облокотился о перила балкона и подпер ладонью щеку. Я вновь мельком увидела сбитые костяшки.

— Сходим куда-нибудь прямо сейчас?

— Вообще-то уже темно, нам нельзя, — нахмурившись, отозвалась я.

— Об этом никто не узнает. Просто не бери с собой маячок.

— А вдруг ты что-нибудь решишь со мной сделать. Кто тебя знает? Маячок — хоть какая-то гарантия безопасности.

Брови Розенталя приподнялись, и я поспешно добавила, предостерегая себя от порции очередных горячих и смущающих фраз:

— Молчи. Я и так знаю, что ты хочешь сказать.

— Неужели я такой предсказуемый? — усмехнулся он.

— Лишь иногда. Но в данный момент даже пророком быть не надо, чтобы угадать.

— Угадать что?

Я уставилась на свет ближайшего фонаря, сжимая пальцами железные перила.

— Я уже давно хочу с тобой что-нибудь сделать. У меня много желаний… — передразнила его не своим голосом. Так или иначе эти слова все равно оказались произнесены вслух.

— Почти угадала, водница. Умничка, — похвалил огневик, вынуждая посмотреть на себя, и выпрямился, добавляя: — Жду тебя внизу. Поужинаем в ресторане. Помнишь ведь, что я обещал тебе кое-что рассказать? Это касается твоего маньяка.

— Маньяка? — переспросила я. — Ты что-то узнал?

— Жду тебя внизу, — лишь ответил Александр и скрылся в комнате.

Я, перекинув плащ через руку, крадучись спустилась по лестнице. Тусклые светильники пускали по стенам трепещущие тени, словно намекая мне, что из каждого угла навстречу может выскочить призрак. Стол Магды пустовал. В это время суток дом выглядел бесхозным, слишком тихим и таинственным. И я вспомнила линии, что увидела на плане ректора. Место, где я поселилась, оказалось гораздо загадочнее, чем считалось изначально.

— Я уже заждался, — прошептал Розенталь, выходя из тени лестницы — он стоял на первом этаже, прислонившись спиной к ее перилам и сложив руки на груди.

— Прошло всего пять минут.

— Да? Значит, я стал нетерпелив, — сказал он, расплетая руки. — Воспользуемся запасным входом.

Я молча кивнула — не хотелось создавать шума и привлекать чужое внимание.

Мы выскользнули на темную улицу, и я поймала себя на мысли, что окончательно привыкла к местной обстановке — покрытым брусчаткой улицам, невысоким домам с острыми крышами и прямоугольными дымоходами, торчащими из них…

Нарушение запрета вызывало слабую тревогу. Но с другой стороны, я отчетливо понимала, что с огневиком никакой маньяк мне не страшен.

— Ты оглядываешься по сторонам как испуганный кролик, — уронил Александр, не испытывавший, судя по поведению, никаких мук совести. — Белый кролик.

— Я стражу высматриваю. Мне не хочется попасться и получить наказание.

— Не беспокойся, не получишь ты наказания.

Я вопросительно взглянула на него из-под капюшона плаща. Розенталь молчаливо вытащил из кармана пачку банкнот. Закатив глаза, я обозвала его мажором, на что вид его стал крайне недоуменным, и пришлось пояснить:

— Отпрыск богатеньких родителей.

— Ты меня будто обозвала.

— Ну не сказала бы что будто… У этого слова негативный оттенок, говорящий, что ты живешь на всем готовом, — пожала я плечами, замечая огни ресторана — того самого, с отдельными комнатками.

Это место было дорогим и умело хранить чужие тайны. Даже входная дверь оказалась заперта. Александр постучал, и на уровне его глаз открылась створка. Служащий по ту сторону сразу же узнал постоянного посетителя и пригласил нас войти внутрь. Вскоре нас проводили в приватную комнату, точную копию той, что я посетила в первый свой визит. Из мебели здесь были только округлый диван и столик в центре.

— Я с тобой еще за прошлый раз не расплатилась… — недовольно сказала я.

Розенталь промолчал, раздеваясь и забирая мой плащ, чтобы повесить его рядом со своим на вешалку. Он успел сесть за стол, когда, коротко постучав, внутрь проникла официантка. Ее взгляд быстро мазнул по мне — я все еще стояла на ногах, не спеша занимать место, — и полностью сосредоточился на Александре. Парень делал заказ быстро, не заглядывая в меню, и я поняла, что он назвал слишком много блюд для одного, но заметила еще одну странность — служащая и огневик разговаривали слишком неформально, будто давно друг друга знали, а девушка пыталась всячески ему угодить, помогая с выбором. Приняв же заказ, она с радостной улыбкой вылетела в коридор.

Я уставилась на Розенталя, видя отголоски тех самых радостных эмоций и в нем.

— Что? — заметив мое внимание, спросил парень.

— Ничего, — мотнула головой, сама еще не осознавая, что меня так задело.

Александр усмехнулся.

— Раз заказ делал я, то и платить мне, Ева, — сказал он как бы между прочим. — А Розе я однажды просто помог.

— Чем?

— У нее брат игрок. Выносил все из дома, создавал огромные долги, — со скучающим видом поведал он, откладывая в сторону меню.

— И ты их оплатил?

— Нет. Я с ним просто поговорил, как и еще с парочкой знакомых мне людей, чтобы не подпускали его к казино.

— Откуда у тебя столько знакомых?

— Ева, моя фамилия Розенталь, и пусть на тебя это не производит большого впечатления, но ты даже не представляешь, сколько человек хотят поддерживать с нашим родом хорошие отношения. — Он вновь посмотрел на меня и повеселевшим тоном спросил: — Ты собираешься садиться?

— Собираюсь, — отозвалась я, но, не сдвинувшись с места, поинтересовалась: — Как думаешь, ты готов отказаться от всех благ и влияния? Если ты все же разорвешь связи с отцом, отношение окружающих изменится. Хотя, конечно, твой дар тоже будет внушать уважение, но для тех, кому важны лишь деньги…

— Если бы я все тщательно не обдумал, то ничего бы не затевал, — резко прервал он меня.

В дверь постучали — вернулась официантка, уже с подносом в руке. Вскоре на столе оказалось две тарелки с ароматно пахнущим рагу.

— Ты помнишь свое условие? — проговорил Александр, когда служащая покинула комнату.

— Какое? — поинтересовалась, садясь за стол.

— Про посвящение первокурсников с Третьего факультета.

— В тренировочном лагере?

Огневик кивнул.

— Помню.

— Я все устроил, — сказал он, не притрагиваясь к пище.

На несколько секунд я опешила — не ожидала, что все выйдет так легко.

— Ты не перестаешь удивлять, — пробормотала я, и взгляд вновь притянули красные следы на костяшках его пальцев. Больно ли ему?..

Несколько минут мы сидели молча. Я не испытывала неловкости, скорее наоборот, слегка нервничала и размышляла, отправляя в рот очередной кусочек мяса. Лея выбрала довольно жестокий способ добиться своего. А я-то гадала, почему она не создает мне проблем и затаилась…

Внезапно на столе, рядом с моей тарелкой, легла фотокарточка. Александр убрал ладонь, позволяя мне ее перевернуть, и я нахмурилась, подцепляя ногтями снимок. Ночной город, желто-оранжевые, точно ржавчина, отсветы фонарей, капелька воды чуть сбоку, превратившая фигуру одного из заснятых со спины людей в полуразмытое пятно, я вдалеке и еще кто-то в плаще на первом плане. В горле пересохло — если бы я сейчас заговорила, то не издала бы ничего, кроме хрипа. Сглотнула и потянулась к стакану с каким-то коктейлем. Горьковато-сладкая жидкость совсем не смутила меня, хотя это определенно был алкоголь.

— Откуда это у тебя?

— От моего отца.

— Что? Как это от твоего отца?

— Он нанял человека, что следит за всем моим окружением. Обычно слежка не столь пристальна, но ты привлекла внимание. — Александр тоже последовал моему примеру, отпивая из своего бокала, в котором плескалась темно-малиновая жидкость.

Надо же…

Мне стало не по себе. Волна озноба промчалась по всему телу — от груди до пальцев на ногах. Я, конечно, примерно представляла, что так и будет, но то, с каким опережением действовал глава рода Розенталей, определенно вызывало уважение и настораживало.

— Ты знаешь имя преступника? Кто?! — порывисто спросила, окончательно теряя спокойствие.

Но Розенталь лишь покачал головой:

— За ним проследили и довели до дома, но при проверке оказалось, что здание пустует. Видимо, преступник понял, что за ним следят. Человека, что этим занимался, больше волновали мы, поэтому он несколько халатно выполнил свою работу.

Я ощутила кислый привкус разочарования.

— Если этот снимок отдал тебе отец, значит, у нас проблемы?

— Нет, мне отдал его не отец. Но он появился у меня благодаря ему.

Мне хватило нескольких секунд, чтобы уловить суть.

— Ты подкупил следящего?

— Можно и так сказать, — подтвердил Розенталь.

— Значит, твой родитель до сих пор ничего…

— Нет, Ева, моего отца долго за нос не поводишь. Я надеялся, что он еще не скоро заинтересуется моими делами, но это произошло гораздо раньше. Он все знает. Именно поэтому дело переписано на Мартина, даже счет в банке на него открыт. Мне ничего не принадлежит.

Я сглотнула и вновь бросила взгляд на снимок. Пусть фигуру маньяка размыла капля воды, но даже этого было достаточно, чтобы понять: это точно не магистр Бром. Преподаватель коренастый, а человек, скрывающийся под тканью, высокий и худой. На самом деле это мог быть кто угодно. Ищу иголку в стоге сена…

Может, навестить Лизу в больнице? Мы незнакомы, но она могла что-то видеть. Надеюсь, она пришла в себя.

Пока я размышляла, вернулась официантка с десертом — круглым пирожным, напоминающим миниатюрный тортик. Но мне кусок в горло не лез, я молчала, держа в руке маленькую ложечку.

— Ты поэтому продал все магические камни? — поинтересовалась у огневика.

— Да. Мы заявили о себе на этом рынке, теперь можно официально зарегистрировать нашу компанию в гильдии, и тогда они сами обеспечат нам дополнительную защиту. Все это затевалось, чтобы нас взяли в главное сообщество магов. Они независимы и неподкупны, но чтобы получить их поддержку, сначала надо доказать свою полезность.

Александр вытянул ноги под столом, и носок его обуви коснулся моей.

— А что будем делать с Леей? — спросила я.

— По ситуации. Я не уверен, что Альбер был до конца откровенен, — отозвался он, склонив голову набок. — Еще после сцены в столовой я предупреждал его, чтобы он к тебе не подходил. Но ему не нравится, что, сближаясь с тобой, я рискую своим планом.

— И насколько сильно ты рискуешь? — втянув воздух, поинтересовалась я.

— Очень, очень сильно. — Его глаза сверкнули.

— Надеюсь, ты это говоришь не для того, чтобы меня впечатлить?

Уголок губ его дернулся, и огневик отодвинул тарелку с нетронутым десертом.

— Ты знаешь, что, предложив тебе сделку, я преследовал свои цели. По крайней мере я так полагал. Моя судьба волновала меня гораздо больше. Но это не все… — На мгновение он замолчал. — Димитар рассказал о тебе Лее согласно нашей договоренности, чтобы ты отвлекла ее внимание. С самого начала, даже когда приставал к твоей подруге, он действовал с моего ведома. Мы уже проделывали такой фокус, правда, не с попаданцами.

— Значит… Когда я просила заняться Димитаром, ты, наоборот, его науськивал? — Моя челюсть заныла от напряжения. Волосы вспыхнули белым, будто на пару секунд на голове загорелась лампочка дневного света.

Признание меня покоробило. Может, даже стало последней каплей. Безумно надоело постоянно гадать и разбираться с этими недомолвками. Я ненавидела пренебрежение и когда меня недооценивают, а из-за Александра они преследовали меня постоянно.

Он поднялся из-за стола и приблизился, но я взглянула на него волком. На фоне всего случившегося ситуация с Альбером была мелочью, однако именно она доконала меня окончательно. А я ведь знала, что от меня что-то скрывают…

«Стоило сразу спросить у Розенталя, где лужа», — подумала, вспоминая когда-то просмотренный ситком «Как я встретил вашу маму».

— Ты обиделась. — Александр сел на корточки рядом со мной, стараясь поймать мой взгляд.

— Нет, на обиженных воду возят. Я делаю выводы, вот и все, — сказала и отвернулась. А через мгновение добавила: — Думаю, нам пора.

— Подожди, я еще не закончил, — произнес парень, распрямляясь, и теперь уже я смотрела на него снизу вверх. Пришлось поднять голову, чтобы видеть мага. Лицо его накрыла тень, а темные волосы, наоборот, оказались в ореоле сияния из-за светильника, болтавшегося под потолком позади Розенталя. — На самом деле я с самого начала принимал необдуманные решения и своими планами на тебя просто пытался скрыть причину, по которой вообще предложил тебе работу. Ведь кому, как не мне, знать, как отнесется отец к попаданке в моем ближнем окружении. Но я просто затоптал голос разума, а для меня это несвойственно. Именно поэтому я как слепой гнул свою линию, желая использовать тебя как щит, но не понимал очевидного…

Его слова заставили меня повернуться к нему всем телом, сложив руки на груди. Просто… Просто то, что творилось с ним, так было похоже на меня саму. В какой-то степени я тоже действовала наперекор логике и здравому смыслу.

— Когда я увидел тебя в коридоре и почувствовал на себе злой взгляд, стихия обожгла меня, а потом в голове будто что-то щелкнуло. Я не придал этому значения, постарался забыть. Не сказать, что у меня это получилось, особенно после того, как ты свалилась прям под ноги. — Он улыбнулся. — Напуганная, нервная, тоскующая по родному миру и поэтому враждебная. Обычно попаданцы плачут. За пару лет я не раз видел рыдающих парней, не говоря уже о девицах. Прибыв на месяц позже, ты пропустила все самое интересное. — Огневик хмыкнул и вперил острый взгляд в меня. Карие глаза не блестели, а просто тонули в темноте. — Но ты не плакала. Даже когда только переместилась в Церент, не впала в панику. Переживала, все осматривала, задавала вопросы, но не истерила. И это вызвало у меня уважение.

— Откуда ты знаешь? — спросила, вспоминая момент, когда к кромке озера подошел стражник академии. Позвал меня, поначалу приняв за слоняющегося ночью студента, а когда я перестала дрейфовать на поверхности воды и встала на ноги, коснувшись ступнями песчаного дна, увидел мою одежду — хлопковые короткие шорты и майку, в которых я обычно спала.

«Ты ведь не учишься в академии?» — был первый его вопрос, когда я на секунду оцепенела, раздумывая, ломануться ли от незнакомого мужика в кусты.

Лишь потом выяснилось, что во время прибытия иномирцев возле водоема дежурит гораздо больше людей — обычно у попаданцев начинается истерика, некоторые дерутся, другие ревут и просят, чтобы их не трогали, третьи зачем-то уплывают в центр озера. Хотя оно круглое, как блюдце, и в случае нападения преследователь всегда может просто обежать его по берегу и подкараулить с другой стороны.

А я правда… Совсем не паниковала, хотя и не могла сказать, что мое душевое состояние было полностью в порядке. Возможно, стихия с самого начала давала мне сил.

— Я нашел папку с досье на тебя в кабинете учителя. — Розенталь на мгновение отвел взгляд. — У него на каждого прибывшего есть бумаги.

— Так ты ради меня обшарил кабинет ректора?

— Ну зачем так грубо? Я даже долго не искал, просто заглянул в один из шкафов. Практически случайно, — лукаво произнес он.

А я поднялась на ноги, встав прямо перед ним и оказавшись почти лицом к лицу. Почти — потому что разница в росте не позволила. Моя ладонь легла на его грудь поверх рубашки. Не знаю, зачем я это сделала, само вышло. Кончики пальцев сразу закололи сотни мелких иголочек, разливая напряжение по всему телу. Во рту пересохло, а я, тяжело сглотнув и уперев взгляд в изгиб мужской шеи, произнесла:

— Я тоже поступала не очень разумно. Не раз происходили ситуации, которые должны были меня отпугнуть, но я все еще здесь, с тобой… И я все еще не могу тебе доверять, Александр. Мне это неприятно. Я не привыкла к тому, что у моих друзей сотни секретов, а на засыпку с десяток тузов в рукавах. Правда, последнее не так уж плохо. — Я резко замолчала, когда рука Розенталя легла поверх моей, вышибив все мысли из головы. Сознание вдруг стало девственно чистым, а жар волнами заскользил по коже, почти убеждая, что у меня лихорадка.

Он сжал мою руку, склонился к самому уху и хрипло прошептал:

— Ева, я кто угодно для тебя, но точно не просто друг. Я не способен ждать ответа на свои чувства, но я бы перестал тебя тревожить, если бы они не были взаимны. — Ладонь Александра скользнула выше, пальцы поддели мой подбородок, заставляя поднять глаза. — Мы оба не умеем доверять людям. Ни друг другу, ни остальным. Может, ты тоже скрываешь что-то важное, но даже не задумываешься об этом.

В этот миг я сразу вспомнила о порталах, и мой взгляд прыгнул в сторону. Очередная ошибка.

— А я, оказывается, не такой подлец… — легко усмехнулся Розенталь.

— Я никогда не называла тебя подлецом, — возразила я.

— Да, но, как ни странно, я все равно чувствую себя таковым, — выпрямляясь, задумчиво отозвался Александр. — Нам придется научиться по-настоящему полагаться друг на друга. Хотя бы попробовать. Постепенно, шаг за шагом.

Я не обращала внимания, насколько пристально наблюдаю за ним, будто, чтобы понять его слова, мне надо прочитать их по губам. Но он заметил, а я почти не смутилась.

— Да, верно, — сказала, лишь бы прервать повисшее молчание.

— Меня безумно бесит, что из-за моей семьи мы оказались в таком положении. И Альбер… Ты даже не представляешь, как мне хочется размозжить его башку камнем, и я не уверен, что сдержался бы, если бы не был сам виноват в случившемся. А еще Лея… — Его лицо омрачилось, скулы напряглись, а на лице отразилась холодная жестокость. — Она настолько настырна, что тяжело сдерживать себя. Хочется хорошенько встряхнуть в надежде, что мозги вернутся на место.

Его негодование развеселило меня. Бровь Розенталя иронично изогнулась, и он неожиданно припечатал меня новостью:

— Лея поцеловала меня на днях. Сделала это, когда я не ожидал.

— На днях поцеловала? — повторила вслед за ним. Фактически у меня не имелось никаких прав на ревность, но когда дело касается чувств, разум не помощник.

Вспомнив о сбитых костяшках огневика, я скользнула взглядом к его опущенным рукам. Мы чужие друг другу, но ведем себя так, будто близки. А может, так и есть и пора перестать убеждать себя в обратном.

Доверие… Оказывается, это так сложно.

— Да, улучила подходящий момент. Совсем как Альбер, — ответил Александр, кинув тапок в мой огород. Но он сказал это без злобы, скорее напомнив. В какой-то степени мы и правда были квиты.

— Ладно, забыли, — сказала я, отворачиваясь, чтобы спрятать свои эмоции. Мне было жутко неприятно, и теперь я гораздо лучше понимала, что ощущал Розенталь. Если, конечно, он вообще придавал моему поцелую с Димитаром значение.

Но долго утаивать чувства мне не дали — огневик сжал мое запястье, не больно, но в то же время крепко. На мгновение наши взгляды пересеклись, высекая молнии. Сердце набатом стучало в голове. Карие глаза мага потемнели.

Мужские ладони быстро коснулись сначала талии, прижимая к себе и разом вышибая воздух из легких, потом переместились на бедра, поднимая и усаживая меня на стол. Александр вклинился между моих ног, я закинула руки на его плечи, и в такой позе мы замерли, словно спрашивая друг у друга разрешения.

Позади что-то упало, покатилось и свалилось с глухим звуком на диванчик. Но на этом почти все звуки затихли. Я глубоко вдохнула, не понимая, чего он медлит. Мои губы уже и так горели, даже без его касаний.

Попыталась поцеловать сама, но он отклонился. Я же уставилась на него с недоумением пополам со злостью.

— Почему? — Мой голос прозвучал так сдавленно, что я сама его с трудом узнала.

— Попроси меня.

— Что?! Ты… ты… — В голове завертелись сотни нелицеприятных слов, что вдруг растворились, когда я осознала, что хочу этого настолько, что действительно готова просить.

Розенталь тоже желал, иначе бы я не сидела на столе, чувствуя, как его пальцы до боли впиваются в мои бедра.

— Поцелуй меня. — Слова почему-то вызывали стыд, стократ усиливая повисшее напряжение. Под его изучающим взглядом я сокрушенно выдавила: — Пожалуйста.

Словно маленькая девочка, вымаливающая угощение… Никогда себя так не вела.

— Прикрой глаза.

— Зачем?

— Просто прикрой, — повторил он настойчиво.

Вздохнув, я выполнила его просьбу. Стоило перестать видеть, и сердце еще сильнее забилось. Я чуть поерзала на столе, чувствуя себя как никогда уязвимо. Руки Александра вновь оказались на моей талии. Сжали. Сама не заметив, я опять подалась корпусом вперед.

— Какая нетерпеливая, — укорили меня, ладонь огневика легла на мою спину между лопатками, и он властно добавил: — Не открывай глаза. Иначе накажу. Будем учиться терпению.

После этих слов мне точно захотелось ударить его чем-нибудь тяжелым. И я даже хотела отстраниться, до того момента, когда его губы коснулись моих, сминая, отнимая дыхание. Маг коснулся моих волос, перебирая локоны. Потянул, заставляя сильнее запрокинуть голову. На мгновение отстранился, чтобы прочертить кончиками пальцев дорожку по изгибу шеи, оставляя пульсацию тепла на коже.

Я не сдержалась и посмотрела на него. Взгляд Розенталя потемнел, стал каким-то завораживающим и гипнотическим. А я же почувствовала себя опьяненной. Мне определенно было очень хорошо.

— Ты меня ослушалась, — глубоким и серьезным голосом заметил Александр. Чуть поднял подбородок, придав своему облику еще больше высокомерия, и глянул так, будто прямо сейчас решал мою судьбу. — Буду тебя наказывать.

— Не переусердствуй, когда-нибудь я буду главной в этой игре, — прошептала в ответ, вызвав лишь кривую улыбку.

Розенталь склонился, уперев ладонь в крышку стола у моего бедра, и мне пришлось самой прижаться к нему, чтобы не завалиться на спину. Что угодно, но принимать горизонтальное положение я точно не собиралась.

Казалось, мы целовались целую вечность, просто не могли друг от друга оторваться. Это походило на бред. Губы припухли, мои волосы разлохматились, свитер измялся, а его рубашка выглядела так, будто ее недавно достали из стирки.

Даже когда желание перестало быть таким острым, я совсем не ощутила смущения. И даже подумала, что произошедшее между нами на озере было всего лишь репетицией, первой осторожной попыткой.

Когда мы выскользнули во тьму улиц, с неба накрапывал дождь, и я задрала голову, кружась и ловя кожей капли. Я и правда была пьяна. Вот только ни один алкоголь не мог принести столь упоительного чувства.

Розенталь, обвив рукой мою талию, резко притянул и вновь поцеловал. Отстранился. И вновь прильнул, покрывая лицо мимолетными касаниями, а я внезапно тихо рассмеялась.

— Ты точно вскружил мне голову, — почти обвинила его, а он промолчал. Даже не улыбнулся, выглядя одновременно слишком серьезным и одержимым. Он смотрел на меня с видом человека, что узрел чудо, карие глаза блестели.

Будь у меня под рукой фотоаппарат, я бы обязательно запечатлела этот момент — вечер, когда огневик целиком принадлежал мне. Но последнее было обоюдно, как и наша магия.

Мы долго добирались домой, часто останавливались, я чувствовала, как бешено стучит сердце. Такой адреналин в крови, что ты не можешь совладать с собой. Каменисто-серое небо смотрело на город и на нас, ореолом светлея в месте, где за толщиной облаков пряталась луна.

Спина моего плаща успела не раз замараться о старые стены домов, а волосы намокнуть. Розенталю нравилось применять силу. Но не для того, чтобы приносить боль. Скорее в том, как его руки врезались в талию, сжимали бедра или обхватывали лицо, а губы требовательно целовали, ощущалось болезненное желание обладать.

Это было горячо. И я вряд ли когда-нибудь чувствовала нечто подобное.

Вот и теперь, оказавшись в переулке прям возле дома, я замерла, до невозможности ясно воспринимая мир, запечатляя этот момент в памяти: ночь, тихий дождь, облачко пара, вырывающееся изо рта, замерзшие кончики пальцев и успевшие остыть губы, Александр, стоящий напротив, напряженный и с горящими глазами, словно замерший перед прыжком хищник. Его ладони касаются моей спины под распахнутым плащом, забираются под кофту, и жар огненной магии усиливается. Улыбка слетает с моего лица, и я хватаю ртом воздух, но мне мешают быстрым, глубоким поцелуем.

­— Что ты со мной творишь, Ева… — яростно шепчет Розенталь, словно обвиняя, и слегка прикусывает мою нижнюю губу. Но я не могу его винить, сама испытываю то, что объяснить не в силах. Теряю контроль, трезвое сознание, последние принципы.

Мои волосы сияют, и я чувствую, как моя магия расплескивается в воздухе. Но вовсе не это заставляет меня отпрянуть с растерянным и немного испуганным выражением лица, а нечто напоминающее мою стихию, неожиданно заключившее нас в пузырь.

Пламя и вода словно сплелись, разбрасывая искры и бурля внутри оранжевыми языками.

Я отшатываюсь, а магия распадается, будто лишившись источника, и влага обрушивается на брусчатку, все еще сверкая остаточными отголосками воцарившегося на мгновение пожара. Ошарашенно смотря на свои ладони и пытаясь переварить случившееся, я далеко не сразу понимаю, что произошло.

Сердце все еще учащенно стучит, но на этот раз в страхе.

— Идем. Надо скорее убраться отсюда, пока никто нас не увидел. — Ладонь Розенталя хватает мою, тянет, пока до меня медленно доходит смысл его слов, и мы вместе убегаем из пока еще пустынного переулка. Несемся так быстро, словно натворили нечто ужасное и скрываемся с места преступления.