Глава 15.

Александр

Рука методично выводила символы, строчку за строчкой. Так проходил каждый день. Дела двигались, бизнес процветал с тех пор, как главная гильдия столицы назначила нас постоянными поставщиками для своих мастеров по артефактам. Из-за постоянного оборота в казначейском журнале осталось всего несколько пустых страниц.

Пора было завести новый, начать следующий месяц со свежей бухгалтерской книги — несколько пустых экземпляров хранилось в ящике моего стола. Но я медлил, открывал записи, сделанные рукой Евы, и по несколько минут изучал аккуратные завитки, словно это не просто слова и цифры, а какое-то чертово заклинание.

Сентиментальность. Пустое чувство, что одолело и меня.

Отклонившись на спинку кресла, я задумчиво посмотрел в потолок, крепко сплетая руки в замок. Я предполагал, что не пройдет и недели, как она вернется. Но минул месяц, и ожидание стало настоящим испытанием.

Мало кто знал, что озера при академиях служили не только безопасным порталом для иномирцев, но и некой страховкой от гибели магов в техногенном мире. Если вдруг кто-то застрянет на Земле, то в определенный момент, когда резерв уже будет на исходе, его притянет обратно в Церент.

Медленно, но неминуемо воспоминания того вечера вновь затянули меня. Проникли в сознание, не интересуясь ничьим мнением.

Ева упала, а я, кажется, кричал. Как только она скрылась под водой, портал захлопнулся, и от этой магии не осталось ни следа. Свечение от озера исчезло и повисла гнетущая тишина. В порыве ярости я ударил того иномирца, который и без того упал, прокатившись по земле.

— Ты понимаешь, что натворил? Она умрет там! — Тогда я еще не знал, что артефакт на дне водоема может притянуть водницу обратно.

Ее так называемый друг смотрел на меня широко распахнутыми глазами, и в зрачках, расширенных от ужаса, отражалось пламя, что языками плясало по моему телу. Эта картина меня отрезвила.

«Никогда, ни при каких условиях не теряй контроль. Ты пожалеешь. Огонь может быть беспощадным, смертоносным и мучительным», — эту истину мне внушал учитель, заставлял повторять про себя во время медитаций.

Отодвинувшись от попаданца, я, оставаясь на коленях на земле, прикрыл глаза.

«Дыши глубоко. Раз. Два. Три», — сказал самому себе.

Хриплый вдох, иссушающий глотку, и шумный выдох.

— Альбер, хватай этого ублюдка и идите оба к замку. Немедленно, — приказал я, зная, что маг земли рядом. Стихийник был виноват еще больше, чем иномирец, и я боялся не сдержаться. — Не говори ни слова. Просто убирайтесь.

Сколько я там просидел? Показалось, что час, но на деле всего несколько минут. Появление учителя, положившего свою руку на мое плечо, заставило меня очнуться. Я поднял голову, встретился с ним взглядом и осознал, что вновь контролирую себя. Стихия усмирилась. Когда же узнал о скрытом свойстве озер, почти успокоился, по крайней мере настолько, насколько это было возможно.

Дверь внезапно распахнулась, возвращая к реальности, и внутрь заглянул Вацлав.

— Ты еще здесь? — Друг держал в руке серый лист накладной.

— Уже ухожу. Вы все отправили?

— Да. Первая партия попадет во дворец через несколько часов.

— Хорошо, — кивнул, поднимаясь с кресла, снимая с вешалки плащ и мельком оглядывая свое отражение в зеркале. Вроде бы строгий костюм, но в то же время эту строгость разбавляла вышивка красной нитью, что рисовала огненные узоры на краях рукавов и вороте, сдавливавшем горло подобно удавке.

«Золотая удавка, если уж на то пошло», — пронеслась ироничная мысль, ведь все эти символы свидетельствовали о положении моего рода.

— Ты не отправил их напрямую в казну. Почему? — прислонившись спиной к косяку и сложив руки на груди, спросил Вацлав.

— Потому что королевские служащие могут не оценить в полной мере их качества и умолчать о наших заслугах. За последние недели я успел посетить несколько приемов, на которых поближе ознакомился с внутренним устройством власти во дворце. Помимо совета, у короля несколько приближенных. Я и раньше о них знал, но не думал, что у них столько власти. Правитель довольно молод и прислушивается к ним. Этим надо воспользоваться. — Договорив, я накинул на плечи плащ. С утра хлопьями выпал первый снег. Большая его часть растаяла, создав на дорогах кашу, но крыши до сих пор мерцали серебром в лучах заходящего солнца.

— Передай брату мою благодарность, — проходя мимо, попросил я.

— Он не помогает просто так, сам знаешь, — напомнил Вацлав.

— Да. Я об этом не забывал.

Редко в этом мире что-то делается просто так. Но таков закон, и он мне вполне по душе. Попрощавшись, я прошел мимо друга. Оставалось не так много времени, чтобы прийти вовремя.

Приемы во дворце проводились регулярно, по крайней мере раз в неделю. Король присутствовал на них нечасто, но там всегда можно было повстречаться с нужными людьми и завести полезные знакомства, чем я и с удовольствием теперь пользовался.

Ева

Звук стрельбы пробивался даже под одеяло, которое я в конце концов яростно откинула в сторону. Посмотрела на белый глянцевый потолок, изучая свое отражение, — светлые волосы, лицо с темными тенями под глазами.

Я уже больше недели была на Земле — отсчитывала дни, словно находилась в плену. Но на самом деле это стало необходимостью. Чем больше времени проходило, тем дольше я спала, вставая все позже, и все равно чувствовала себя уставшей. Вот и теперь ноги заныли, стоило лишь подняться с постели.

Встала, прошла в соседнюю комнату, распахнула дверь.

— Ты не мог бы надеть наушники?! — разозленно произнесла я, смотря на брата, что сидел за столом в высоком кресле и играл в какой-то шутер. Максим будто меня не услышал, и мне ничего не оставалось, как подойти ближе и отвесить ему подзатыльник.

— Эй, — отмахнулся он, не отрывая взгляда от экрана, — отстань! Сейчас, я уже почти закончил.

Брат уже учился в старших классах, но выглядел так, что ему можно было дать лет двадцать. Вымахал всего за пару лет. Высокий, худой, даже слишком, парень с шевелюрой пшеничного цвета. Выгнать этого остолопа к парикмахеру еще та морока. Ходит обрастает по три месяца, пока на лешего не станет похож.

Родители часто работали, даже на выходных — собственный бизнес отнимал много времени, поэтому и в это воскресное утро их не оказалось дома.

Я засмотрелась в монитор компьютера, невольно поражаясь тому, с какой скоростью Макс снимает членов противоположной команды. Да сколько он времени тратит на эту игрушку?.. А что, если вместо пуль использовать стихию, точные и быстрые атаки? За сколько времени я бы управилась с несколькими вооруженными врагами? И вышло ли бы вообще?

Задумавшись, я не заметила, как брат закончил и, крутанув кресло ногами, повернулся ко мне лицом.

— Скажи честно, ты влюбилась? — с непонятным мне сочувствием сказал он.

— Не твое дело, малец, — привычно отозвалась я, узнавая этот тон. — И к чему ты это?

— Интересуюсь на всякий случай. Вдруг слабоумие окажется заразным? — проигнорировав мой вопрос, продолжил брат.

— Что-о? — Я занесла руку, чтобы отвесить новый подзатыльник, но Макс согнулся, прикрывая голову руками, и выпалил:

— А я не прав? То забываешь, что тебе в университет надо, то кидаешься меня обнимать со слезами на глазах. Жуть какая-то. Я уже думал в больницу звонить, — жаловался он, вспоминая все казусы, произошедшие со мной в первые дни. — Еще и в ванной запираешься подолгу. Зачем?

Последняя фраза вогнала меня в ступор. Я опустила руку, чувствуя, как утихает запал. Голова заболела, и вдруг из носа полилась кровь, что капельками закапала на пол, прочертив дорожку почти до губ, прежде чем сорваться вниз.

«Черт!» — выругалась я про себя, кинувшись в коридор, а потом и к уборной.

Спустя несколько минут, крепко сжимая краешек раковины, я посмотрела на себя в зеркало. Кровотечение прекратилось, а вот бледность лица осталась. Моя природная красота словно утекала, как вода сквозь пальцы: волосы потускнели, на коже появились морщинки, она будто потеряла эластичность, и даже цвет глаз, кажется, стал менее ярким.

— Ты в порядке? — В дверном проеме возник брат, что с беспокойством осматривал меня.

— Да, — кивнула, поспешно смывая с белой керамики красные следы. — В полном.

«Кроме того, что я совершила ужасную ошибку…» — добавила про себя.

Мне не хватило уверенности и решительности вернуться в Церент в первый день, и даже на второй мои вялые попытки были лишь способом заглушить голос разума. Всем сердцем я не хотела возвращаться сразу, желая чуть-чуть побыть с родными, а стихия внутри меня это чувствовала, поэтому создать портал не получалось. А теперь… Теперь мне не доставало сил на его сотворение. Резерв постепенно опустошался, ведь ему неоткуда было взять колдовские частицы, и это уже сказывалось на моем состоянии. О том, что ожидало меня в будущем, я старалась не думать.

Нельзя отчаиваться. Необходимо найти выход.

Оставался шанс, что маги Церента найдут меня, но, сама того не ведая, в прошлом я оказала себе медвежью услугу — внесла в анкету верную страну и город, записав при этом липовый адрес. В тот период я еще слишком недоверчиво относилась ко всему, что происходило вокруг меня, поэтому перестраховалась.

Не стоило еще забывать, что время между двумя мирами текло иначе, и поэтому я отсутствовала в академии уже почти месяц. Уверена, они бы уже отыскали меня, будь у магов такая возможность. Или желание…

— А что случилось с волосами? — вдруг спросил братец. Я бросила на него острый взгляд через отражение в зеркале. — Что? Я же тебе не родители, чтобы поверить, что ты перекрасила их ночью. Да еще и нарастила, судя по всему. С такой длиной и задушить кого-нибудь можно.

Я хмыкнула и предложила:

— Хочешь попробуем?

— Что попробуем?

— Задушить кого-нибудь ими. Хотя поблизости только ты, — с садисткой улыбкой произнесла я, сводя все к шутке. Если я заведу речь о другом мире и магии, то Макс точно сдаст меня в больницу.

— Ой, да иди ты, — отмахнулся он, но прежде, чем уйти, добавил: — Но если понадобится помощь, сразу приходи ко мне. Разберемся.

Такое высокопарное обещание, сказанное с разительной серьезностью. За месяц в Церенте я действительно позабыла, что такое семья.

— Спасибо, Максим. Обязательно, — поблагодарила и отвела взгляд.

Несколько секунд я бездумно смотрела на свои тонкие бледные пальцы, а потом решительно повернулась и, затворив дверь в уборную, заперла ее. Мне необходимо было попробовать снова. Я не могу сидеть на месте и ничего не делать.

Не только угроза жизни вновь и вновь толкала меня на очередные попытки, на которые тратились последние крупицы магии, — сама не заметив, я искренне возжелала вернуться. Все словно перевернулось с ног на голову, и это сбивало с толку и никак не укладывалось в сознании. Не проходило и дня в магической академии, когда я не размышляла о том, как бы сложилась моя жизнь, если бы во мне не обнаружилось магического дара. Мне казалось, что все было бы куда лучше. Но я ошибалась…

Наблюдая, как вода медленно заполняет ванну, я и не заметила, как мои мысли перетекли к Розенталю и событиям той ночи. Нелепая роковая случайность, и вот я здесь, а он там. Интересно, Александр сильно по мне скучает?

Надеюсь, да. Потому что я очень-очень. И от этого мне становится еще грустнее.

Сглотнув, будто бы стараясь убрать горький ком, вставший в горле, я закрыла кран.

Пора была попробовать снова, ни за что нельзя останавливаться. Иначе точно пропаду.

Александр

Поверхность озера практически не замерзала, лишь иногда подергивалась тонкой, едва ли толще листа бумаги, ледяной коркой.

Я с затаенным гневом глядел на его гладь. Приходить сюда стало почти ежедневным ритуалом — вредной привычкой, ведь время, проведенное здесь, можно было потратить с куда большей пользой.

Но, как ни странно, у водоема лучше думалось, чаще посещали занятные мысли. Сейчас же в голове так и стояли слова того человека — одного из приближенных к правителю.

— Скажу вам прямо, вы единственный наследник одного из древнейших королевских родов, и вряд ли Его Величество пойдет вам навстречу, несмотря на многообещающий магический потенциал с вашей стороны, — сухо произнес маг на последнем приеме и сразу же продолжил: — Никто не станет оставлять одну из главных семей королевства без наследника. А борьба за власть между младшими ветвями весьма невыгодна для всего Лемирена, — закончил мужчина, смотря на меня проницательными серыми глазами. В них читался вызов, он будто проверял, насколько меня расстроят его речи.

Я покачал головой, смотря на озеро, в котором отражался свет луны. Камыши, росшие по краям водоема и обсыпанные снегом, едва заметно колыхались.

— Какой же скользкий мерзавец, — сказал я беззлобно, услышав, как вспорхнула с дерева птица. За прошедший месяц некоторые кроны успели осыпаться, оставив после себя лишь темные, изгибающиеся, словно проволока, ветви.

«Но умный. Весьма, — уже про себя заметил я. — Стоило лишь получить подарок, и так быстро догадался о моих планах. Заслуживает уважения. И осторожности… Хотя у меня не возникло подозрений, что он собирается посвящать отца в истинную суть моих действий».

— Вы правы, — согласился я в тот момент, изучая лицо приближенного. Пусть выглядел он совсем чуть-чуть старше меня, но я давно знал возраст всех, кто находился подле короля. И с самым младшим из них, тем, с кем я и разговаривал, у нас была разница в одиннадцать лет. — Только почему в каждой вашей фразе я слышу «но»? Возможно, это означает, что есть иной выход из ситуации?

Стихийник некоторое время молчал, а потом мягко произнес:

— Возможно. Мы подумаем над вашей ситуацией. — Никаких обещаний, но даже этот ответ вселял надежду.

Двусмысленность и лицемерие во дворце не были редкостью, поэтому обольщаться сильно не стоило, но все же… У меня сложилось впечатление, что король и его приближенные значительно уменьшили влияние совета. Всего за несколько вечеров я почувствовал это недоверие, которое у отца вызывало гнев. Лерой Розенталь не терпел пренебрежения, как и все люди, имевшие власть. А король, похоже, был им недоволен, что сказывалось на отношении его к моему родителю.

Если это правда так, то неудивительно, что отец в бешенстве и даже не считает нужным это скрывать.

— И как я раньше об этом не догадался? — прошептал про себя, наклоняясь и находя под снегом гладкий камешек из тех, что остаются после занятий водников, обтачивающих шершавую поверхность стихией, — одно из упражнений для лучшего контроля над магией.

Зажав между подушечками пальцев твердую поверхность, я поднес ее ближе к лицу.

«Будто ты была сном…» — подумал я.

«Нет, я не сон», — отозвался женский голос.

«Значит, я окончательно сошел с ума…»

Эти немые диалоги повторялись раз за разом. Я понимал, что это ненормально. Хотя понятие нормальности у каждого свое.

Наверное, таким образом я спасался. Ведь в потоке дел и хитросплетений интриг, как бы я ни желал обратного, выпадали минуты, посвященные самому себе. Моменты, когда не оставалось никаких занятий, способных занять голову.

Пусть ощущение чужой магии на коже, ставшее таким привычным, само собой разумеющимся, пропало, но все частицы магии Евы остались во мне — их можно было почувствовать во время медитации, если очень постараться.

Языки пламени заплясали на камне в моей руке — дикий огонь, мгновенно раскаливший поверхность. Быстрый замах и бросок, снаряд два раза коснулся корочки льда, а на третий, в месте, где лед был особенно тонок, растопил ее и с шипением ушел под воду.

Последний раз глянув на озеро, что в ночной тьме и тишине смотрелось особенно фальшиво, я развернулся и пошел прочь.

«Нет никакого смысла сюда приходить. Хватит. Со временем водница сама вернется», — в кои-то веки пришли правильные мысли в мою голову, вот только я совсем не был уверен, что не припрусь сюда вновь очередным вечером.

Амистр ожидал меня возле ворот академии, грива его взметалась вверх алыми раскаленными прядями. Стихийное животное нетерпеливо стучало копытами о брусчатку, яростно выбивая снопы искр, и, завидев меня, выдохнуло облачко пара, дернув головой.

Я примчался к академии сразу после приема во дворце, что находился на другом конце столицы. Действительно веду себя как помешанный, ведь для начала следовало отвести зверя обратно в стойло. Если испытываю себя, то не надо мучить других заодно.

Рука коснулась морды амистра, а кожу будто закололи сотни мелких иголок — существо словно целиком состояло из магии. В отличие от людей, у большинства стихийных животных и растений колдовские частицы сосредотачивались по всему телу, они не могли ими управлять, а чары были подобны любой другой особенности тела, заложенной природой. Например, этот амистр не мог избавить свою гриву от огня, она погаснет, лишь когда зверь умрет.

Все мы лишаемся силы, когда переходим грань. Такова суть смерти. И если водница погибнет, то и ее магии во мне не станет.

Ева

У меня вновь ничего не вышло. Потратила силы и едва не упала в обморок, перед глазами все потемнело, и я ничего не видела добрых полминуты, за это время успев неслабо перепугаться. Потом я добрела до своей постели и проспала до самого вечера, а поужинав, вновь легла. Если так и продолжится, родители начнут переживать.

Стоя неподалеку от подъезда и морщась с непривычки от удушливых автомобильных газов, я размышляла, стоит ли ехать в университет. Вдовесок откуда-то несло канализацией, поэтому решать необходимо было быстро.

Идти или не идти?

С одной стороны, в этом никакого смысла, лучше вернуться домой, а с другой — неплохо напоследок увидеться со старыми друзьями, большая часть которых училась там же, где и я. Судя по звонкам на мобильный и сообщениям в «телеге», память обо мне вернулась в этот мир. Но вот надолго ли?

Помявшись еще немного у дома, я направилась к частной стоянке в нескольких минутах ходьбы. Сто лет машину не водила…

Думаю, Мартин был бы в восторге, если бы увидел ее. Я сразу представила, с каким ошалелым видом разгуливал бы по улицам водник. Вацлав бы вел себя сдержанно, но все равно любопытно осматривался по сторонам, а вот Розенталь… Даже не знаю. Мне кажется, он бы чувствовал себя в своей тарелке даже здесь. И если бы парень спросил у кого-нибудь дорогу, то человек десять бы остановилось ему ее показать.

Досадно как-то… Но я прям уверена, что так бы и произошло.

Учитывая, что на Земле все же можно использовать магию, стихийники бы не пропали. По крайней мере до поры до времени. Я прожила здесь уже больше недели, потому что относилась к своей силе бережливо, тратя ее лишь на попытки создать портал. Хотя пару раз меня одолевало сильное желание подшутить над Максом. Наши спальни находились рядом, тогда как родительская — в противоположном конце квартиры, а за месяц отсутствия я забыла, что брат большую часть своего времени убивает за ноутбуком. Постоянно слышу, как он ругается за стенкой.

Забравшись в машину и включив зажигание, я шумно вздохнула, все еще сомневаясь в правильности своего решения. Даже не считая времени, пока находилась в Церенте, я прогуляла уже много пар. Преподаватели обязательно начнут спрашивать, а мне ничего не останется, как врать им в лицо.

Но даже несмотря на это, мне надо идти, чтобы хотя бы развеяться. Еще один бесполезный день дома, и я полезу на стену.

Войдя в холл университета, я со странной ностальгией осмотрела вереницу огромных зеркал, закрывавших стену и тянувшихся почти до самого потолка, и огромную, неуместно помпезную люстру с множеством хрусталиков, которую впору вешать во дворце.

Вспомнила, как удивилась, когда пришла сюда во время поступления, ведь ранее я успела обойти еще несколько университетов, где царила удручающая совдеповская обстановка. Нынешнее учебное заведение считалось лучшим в городе и, казалось, даже внешним обликом старалось оправдать это звание. Хотя у него имелся и старый, ничем не примечательный корпус, выглядевший почти как обычная жилая пятиэтажка.

Увидев охранника чуть выше на лесенке, я полезла в сумку за студенческим. Благо моя комната в доме родителей, как и все вещи, остались нетронуты, что даже странно. Родители бы вечно просто не замечали моего отсутствия?

Развернув корочку и пройдя пропускной пункт, я остановилась, наблюдая за студентами. Кто-то стоял, копаясь в телефоне, другие толпились в длинной очереди на распечатке. Попадались знакомые лица, с которыми у нас были общие лекции на потоке.

«Всего одну пару, и сразу же поеду домой…» — решила я, направляясь к выложенной блестящим кафелем лестнице.

Ностальгия — странное чувство. Вроде скучаешь по прошлому, но стоит вдруг оказаться в той же обстановке, она кажется тебе чуждой. Вот и сейчас, пока шла по коридору, мною завладели подобные ощущения.

Я увидела свою группу еще издалека — большая ее часть состояла из девчонок, парней раз-два и обчелся. Многие поступили вообще без какого-нибудь опыта ­— в этом я убедилась на творческом экзамене — и сразу угодили на платное. Помню, как переживала, вырисовывая барельеф, выставленный в центре аудитории, а еще тренировалась до этого. Конечно, старания окупились и спустя месяц я скакала от радости, оказавшись на бюджете, и в тот момент очень гордилась собой.

Да, родители могли оплатить мою учебу, но деньги ведь лишними не бывают. Впрочем, старания принесли весьма приятный сюрприз — мне подарили машину — бежевую «Skoda Octavia» со светлым салоном.

— Угадай кто? — весело спросили у меня, накрыв глазами ладони.

— М-м-м. Не знаю.

— Ну-у-у.

— Таня! — произнесла я, убирая девичьи руки со своего лица и оборачиваясь.

— Верно, — торжественно подтвердила подруга, обнимая. — Вылечилась? Что-то долго тебя не было. Не помню, чтобы ты вообще так болела, чтобы неделями не посещать занятия. Раньше ты могла примчаться даже с температурой, — тараторила она, пока мы подходили к аудитории.

Низенькая, но очень миниатюрная Таня могла похвастаться стройными ногами и аккуратным личиком с пухлыми губами. Некий ангел, которого хотелось оберегать. Парни, между прочим, на это клевали, а потом удивлялись, когда узнавали, что у девушки черный пояс по тхэквондо. Это они еще не видели, как она парней в младших классах гоняла, постоянно задирая ноги и хвастаясь тем, чему научилась на тренировке. Так продолжалось до тех пор, пока она случайно не ударила по коленке одноклассника с болезнью Осгуда-Шлаттера. Тот случай сильно напугал подругу, научив осторожнее использовать свои приемчики.

— Не беспокойся, я всех предупредила. Куратору сказала, и преподаватели все в курсе.

— Спасибо. Я, правда, справку от врача забыла. Уже в машине вспомнила, но возвращаться не стала, — соврала как можно более безмятежным голосом.

— Ты что, волосы покрасила? — возмущенно спросила вдруг подруга, остановившись. — Зачем испортила?

Она быстро протянула руку, касаясь моего пучка, и ее лицо приняло озадаченное выражение.

— Мягкие. К хорошему колористу попала? Или маску сделала?

— Да. Дорогущему. Много денег отдала, — уверенно отозвалась я, тем временем осторожно отодвигаясь. Моя шевелюра — магический сосуд, и от чужих касаний по моему телу пробегались неприятные мурашки, словно от холодного ветра. С Розенталем этого не происходило…

Воспоминание об Александре прогнало радость напрочь. В груди разлилась горечь, и сердце застучало как-то с надрывом, срываясь вниз. Тем временем подруга разговорилась с одним из одногруппников о предстоящем практическом занятии, а я машинально со всеми здоровалась, одновременно будто утопая, как в трясине, в душном узком коридоре и гомоне голосов.

Интересно, как они там все? Что случилось с Данилом? И как оправилась Кирстен после произошедшего?

— Ева, ты слушаешь?

— Что? Да-да, — очнулась я от мрачных мыслей.

— Ты с Владом списывалась? Он спрашивал у меня о тебе постоянно, — воодушевленно сообщила Таня и, наклонившись, шепотом добавила: — Кажется, ты его очень зацепила, подруга.

Черт! Я едва не застонала, стоило вспомнить, о ком говорит девушка. Кажется, я уже упоминала, что перед тем, как перенестись в Церент, у меня почти появился парень. Так вот Влад и был тем самым почти. Причем многообещающим.

Выйдя из здания университета через полтора часа и на ходу застегивая тонкую желтую куртку, я остановилась и глубоко вдохнула. Всего одна пара, а я чувствовала себя выжатой как лимон. Правда, прохладный воздух бодрил и будто придавал сил.

Я бездумно обвела взглядом двор учебного заведения и напряглась, заметив знакомое лицо. В одной из компаний студентов, что толпились у входа (в основном с сигаретами), стоял Влад. Мысленно выругавшись, я поняла, что он меня увидел. Бросив что-то своим друзьям, парень направился ко мне. Мне же захотелось сбежать, потому что теперь наше общение вообще не имело никакого смысла. Сплошная неловкость.

— Ева… — Он растянул мое имя, словно оно было каким-то заклинанием, что способно сотворить чудо, а потом с улыбкой добавил: — Я скучал.

Мы были совсем не в тех отношениях, чтобы всерьез говорить друг другу подобные вещи, и живой взгляд парня лишь подтверждал: это всего лишь флирт. Но теперь я понимала, почему Влад когда-то мне понравился, — прекрасно сложен, всегда гладко выбрит, опрятно и стильно одет, но главным козырем была эта смелость и прямота. Далеко не все так свободно подходили к девушке. Хотя не сказала бы, что теперь эти качества казались мне такими же естественными, как я воспринимала их раньше. Нет, теперь я видела все изъяны и некую наигранность.

Заметив, что его знакомые смотрят на нас и ухмыляются, что-то обсуждая, я нахмурила брови.

— Я болела, — невпопад проговорила я, это было лучше, чем молчать как рыба.

— Твоя подруга мне сказала об этом, — сказал он, в упор глядя на меня. — Ты куда-то собралась? — Парень выразительно кивнул на сумку на моем плече и руку, в которой виднелся брелок от автомобиля.

— Да, домой. Что-то снова плохо себя почувствовала, — отозвалась я. Разговор явно не клеился.

Похоже, я Влада все еще привлекала, а он меня уже нет. Как отрезало. Розенталь прочно обосновался в моей голове, и сейчас его мысленный образ смотрел на моего собеседника спокойно, но с затаенной кровожадностью и угрозой, будто говоря: «Только дай мне повод. Пожалуйста…»

Я так живо это представила, что передернула плечами от пробежавшего по спине озноба.

— Давай я довезу тебя, — предложил Влад, делая едва заметный шаг ко мне.

Я же попятилась, вновь увеличивая расстояние между нами. Если это продолжится, мне придется четко расставить все точки над «и». А пока я очень старалась оставаться вежливой.

— Спасибо, я на машине, — ответила, хоть он и сам уже понял.

— Я могу отвезти тебя на твоей. Вдруг по дороге тебе станет хуже. Потом вернусь в универ на такси.

Влад, видимо, все для себя решил, и поэтому схватил меня за руку, уверенно направляясь к парковке. Раньше я бы даже обрадовалась подобному вниманию, а теперь оно казалось мне навязчивым. Хотя парень, в общем-то, ни в чем не виноват. Кто знал, что моя жизнь перевернется с ног на голову?

Мой ухажер сделал всего пару шагов, как вдруг, вскрикнув и подпрыгнув на месте, отбросил мою руку прочь. Я и сама испугалась этого возгласа, в упор смотря на него, как и остальные студенты. Друзья, с которыми он стоял еще минуту назад, откровенно смеялись, пародируя недавний его прыжок.

Влад быстро подобрался, сделав вид, что ничего не случился, и с рассеянным и немного испуганным видом вновь взял меня за руку. А в следующую секунду, когда он вдруг упал на пятую точку и в ужасе стал отползать от меня как от прокаженной, я поняла в чем дело — за мгновение до нового кульбита на моем запястье возникло едва проглядываемое пламя, что стремительно перекинулось на пальцы парня. Теперь же вся его рука была красной, без волдырей, но выглядела так, будто он сунул ее в кипяток.

Я быстро огляделась, понимая, какое внимание привлекло это представление, а потом, пробормотав тихие извинения, обогнула распластавшегося у моих ног на земле студента и направилась к парковке, напрямик к своей машине.

Лишь забравшись в салон, ошарашенно уставилась перед собой.

Это что сейчас произошло? Действительно огненная магия?

Хотя она показалась мне странной, и пламя было почти прозрачным.

Мне стало как-то совестно оттого, что из-за меня парень опозорился перед друзьями. Но, с другой стороны, я не виновата, просто стечение обстоятельств, и колдовство Розенталя, что, похоже, до сих пор таилось во мне.

Почему-то приободрившись от очередного открытия, я завела мотор и резво выехала с парковки. Хотелось как можно скорее вернуться домой.

Александр

— Сожми мои нежные руки своими, — сев рядом на трибуне и протянув ладони, сложенные лодочкой, сказал Мартин.

Друг несколько минут смотрел выжидающе, потом вздохнул, опершись на спинку сидения, и, вытянув ноги, проворчал:

— Ну пламя хотя бы в воздухе сотвори, а то замерз как собака. — Замолчав на секунду, спешно добавил: — Только так, чтобы мои брови и волосы остались целы.

Я хмыкнул. Предупреждал водник не зря, лет в пятнадцать я оставил его без ресниц, вот только подобные шутки давно канули в лету. С тех пор мозгов явно прибавилось.

Пламя вспыхнуло в полуметре от Мартина — неяркое и не слишком жаркое.

— Одевался бы теплее. Не май месяц, — сухо проговорил я, мельком осматривая тонкий тренировочный костюм. Летний. Без подкладки.

Подобный был надет и на мне, только вот я огневик и не мерзну. Лишь иногда.

— Мне во время боя жарко становится, — пожал плечами водник, грея конечности возле стихии, зависшей в воздухе.

Мы оба посмотрели на арену. В последнее время тренировки изменились — магистр Бром стал привлекать стихийных животных. После полевого лагеря готовиться к королевскому турниру на площадке стало скучно. Поговаривали, что в этот раз его проведут за пределами столицы, чтобы было где развернуться.

Ядвига, что неистовствовала внизу, заставляла Димитара изрядно попотеть. Проворная зверюга ощущала его магию и отскакивала от атак, осыпая огненными плевками. В природе бы он с ней справился, банально перелопатив огромный участок земли и закопав. Но здесь слишком велик был шанс обвалить арену, разгромив трибуны, поэтому требовалась хитрость и точность в атаках. Именно в этом и состояла тренировка мага.

Засунув руки в карманы, я мрачно следил за Альбером. Маг стал достаточно тихим, будто притаился и наблюдал. Или, может, чувствовал вину… Хотя вряд ли он вообще на это способен. Лея тоже о нем не заговаривала, а когда это случилось в один-единственный раз, то закончилось крепким витиеватым ругательством в сторону мага земли. Но я был настолько занят и поглощен своими мыслями, что упустил размолвку этих родственничков из виду. Я лишь заботился о том, чтобы случайно не поджарить Димитара, как кусок мяса в печи.

— В том мире ведь прошло чуть больше недели? — заговорил Мартин.

— Одиннадцать дней, — подтвердил я, все так же внимательно и цепко наблюдая за битвой. Маг земли двигался искусно, и лишь присмотревшись, я осознал — он играется, намеренно затягивая поединок. Ему достаточно было сорвать с лапы животного ленту с амулетом, и уже представлялось несколько возможностей, которыми колдун не воспользовался. — Неизвестно, сколько еще она там продержится с ее резервом и происхождением. Может, то, что она элемент Земли, позволит задержаться ей там надолго.

Вообще мы о Еве почти не разговаривали. Хотя чувствовалось, что Мартин за нее переживает. Впрочем, как и Вацлав. Но его забота носила совсем иной характер, поэтому с ним беседы о воднице стали табу.

Подобравшись поближе, Альбер наконец-то сорвал повязку, крепко сжав амулет в кулаке, и с самодовольным видом стал пробираться к выходу, за пределы внутреннего магического щита. На трибуне возле магистра Брома сидело несколько врачей — когда тренировки усложнились, их присутствие стало обязательным. Впрочем, нередко гостями были и другие преподаватели: Граг, Льюис, Мирит и еще несколько лиц, что постоянно менялись. Они должны были наблюдать за нашими сражениями, чтобы потом на занятиях разобрать допущенные ошибки и поработать над ними.

Димитар вышел к трибунам легко, с таким видом, будто эта победа далась ему без усилий. Что сказать, первый уровень силы…

Следующей к зверю спустилась Ралина. Пусть они и участвовали только в сражениях, но даже в демонстрационной части турнира им бы было что показать. Брат и сестра выросли в особенном месте — Моховом лесу. Столько зеленого цвета найти где-то еще в Церенте просто невозможно. Но главная их особенность — специфичная магия, что течет в жилах народа, проживающего на тех землях. Она похожа на особенность Вацлава взаимодействовать с растениями, но в действительности куда более коварна. Они могут выращивать несколько видов стихийных цветов, одни из которых взрываются под ногами, а другие источают ядовитые пары, и расставлять их как ловушки.

Из семи участников команды трое оказались магами земли. Значительный перевес, но это сыграет нам на руку, если сражение, например, пройдет в лесу. Кто знает, что придумают организаторы. Без сомнений можно было заявить лишь одно — турнир выйдет масштабнее всех проводимых когда-либо. По крайней мере за последний век уж точно.

Но сейчас на арене тренировались всего шестеро, и это вызывало вопросы. В академии уже шептались, что Новак не вернется и скоро ей будут подыскивать замену. Только эти слухи меня ничуть не волновали — бред, лишенный логики. Никто в здравом уме не выкинет из своей команды элемента. Если бы учитель не был так уверен в ее возвращении, то отправился бы на Землю сам. Ректор в этом никогда не признается, но он одержимый ученый, а одаренные стихийники — его главный предмет изучения.

Ралина справилась со своей задачей даже быстрее Альбера и уже поднималась по трибунам, пока магистр Бром активно жестикулировал в нашу сторону.

— Иди, — сказал я Мартину. — Твоя очередь.

— Может, он тебя зовет, — лениво отозвался тот.

Я повернулся к нему, скептически приподнимая бровь:

— Ты всерьез считаешь, что меня выставят против огненного существа? Это бессмысленно. — Обычно звери не трогают мага родственной стихии, особенно если колдовство в нем сильно.

Водник поморщился, прекрасно все понимая, и с неохотой поднялся на ноги. Его лень лишь маска, на самом деле битвы ему нравятся, хотя противников-магов он приветствует гораздо больше ­­­— они изобретательнее.

Мартин ушел, а я остался один наслаждаться тишиной. Ведь тренировка закончится, и предстоит мучительная встреча с Леей. Сейчас вся моя жизнь балансировала между бизнесом, академией, этой девушкой и делами отца, в которые он с охотой начал меня посвящать, стоило изъявить желание. Из-за последнего порой приходилось пропадать на несколько дней и пропускать занятия, благо что большинство предметов я изучил еще до поступления. Радует, что те годы принесли мне такую неоценимую пользу.

С неба вновь повалил снег. Он шел поразительно часто. Обычно в это время на город обрушиваются лишь дожди, но начало зимы вышло на удивление холодным.

Интересно, к чему бы это? Порой кажется, что погода просто вторит моему настроению.