Глава 18.

Кирстен, держа под мышкой книгу, искала место, где можно было бы сесть и почитать, как вдруг замерла посреди коридора академии. Возле окна с широким подоконником стояли что-то бурно обсуждающие студентки с Третьего факультета.

— Видишь, ничего не изменилось! ­— донесся голос.

— О чем говорите? — полюбопытствовала девушка, подойдя ближе.

Стихийница была знакома с ними. В первый месяц учебы они довольно близко общались.

Пухлая Маша обернулась и поджала губы, стоило ей увидеть Кирстен. А Полина же, наоборот, усмехнулась, оглядев ее с ног до головы, и поведала:

— Говорим о том, что Ева сгинула. А Розенталь снова со своей невестой. Ничего не изменилось. Всегда так. Александр изменяет, гуляет с кем-нибудь, но в конце концов остается с Леей. И глупо думать, что когда-нибудь станет иначе. Местные остаются с местными.

— Ева вернется. Она не сгинула, — звенящим голосом процедила Кирстен, едва не выронив книгу. Девушка мельком глянула на улицу, заметив группу местных, что, несмотря на прохладу, заняли одну из беседок.

— Ты до сих пор в это веришь? Больше трех месяцев прошло. Была и нету, — донеслось ей в ответ, Полина повернулась и вновь посмотрела на компанию. — Не удивлюсь, если это родители этой парочки постарались. Или они сами? Кто знает…

— Вы бы лучше учились, а не сплетни разводили. Только и можете, что смотреть на других и завидовать, — жестко произнесла Кирстен, чувствуя, как ее кидает в жар.

— Завидовать? — насмешливо переспросила Полина. — Это уж вряд ли. И кстати, сегодня у них предварительный бой на арене Центральной академии. Новак точно не придет, и ее место освободится. И тогда в команду будут искать нового участника — это неизбежно, — вынесла вердикт она. — Когда это случится, все окончательно позабудут, что вообще была такая студентка по имени Ева Новак.

Кирстен задумчиво отвела взор. Против этого сказать было нечего. Но ее все равно безумно злило, что все действительно жили как прежде. Словно ничего не случилось. Словно ее подруги правда не существовало.

— А кто займет ее место? Кто следующий по силе? —растеряно спросила девушка.

Полина потупила взгляд.

— Это ведь ты? У тебя пятый уровень, да? — Полная Маша как ни в чем не бывало пихнула ее локтем.

— Помолчи, — разозлилась стихийница.

— Вот оно что. Все косточки Еве перемыла, а сама ее место занять хочешь? — Кирстен даже поразилась подобной двуличности.

— Будто мне хочется стать отбивной для местных. Но Ева пропала, и это ничто не изменит, — чуть смутившись, отозвалась попаданка. — Ладно, мне пора на занятие. И на правду не обижаются, Кирстен. Конечно, жаль, что с твоей подругой это случилось, но ей надо было быть умнее и не светиться.

Полина направилась прочь, а Кирстен совсем не поверила, что ей жаль.

Еще раз глянув на происходящее за окном, она поджала губы и стремительно направилась к выходу на улицу. Температура была слишком низкой, чтобы покидать замок в одной легкой блузе, но ее это не остановило.

Девушка спустилась по ступенькам и, гонимая негодованием и злостью, кинулась к беседке. Обвинения так и жгли горло.

Но что именно она собиралась им сказать? Что она вообще могла сделать?

Кирстен остановилась на полпути, бессильно сжимая ладони в кулаки. Книга с глухим ударом упала на землю. Слезы застилали глаза, она стояла, не в силах пошевелиться.

Но вдруг ее ног коснулась тень, а потом мужская рука подняла учебник. Розенталь распрямился, протягивая ей фолиант и глядя так внимательно и серьезно, что девушка потеряла дар речи.

Шмыгнула. Мельком взглянула на беседку с местными в паре десятков метров от них.

— Спасибо. — Она рывком забрала у него книгу.

Ей не показалось… Тогда, в тренировочном лагере в лесу, пару месяцев назад, когда на весь курс попаданцев напали вурдалаки, вдруг появился огневик и сотнями пламенных клинков, возникшими из ниоткуда, вмиг разделался с тварями.

В тот момент все выглядело так, что вурдалакам просто не повезло попасться на пути Розенталя. Но и после этого она замечала, что иногда Александр наблюдает за ней. Это внимание пугало, поэтому Кирстен предпочла его не замечать.

Розенталь с сомнением глянул на нее.

Потом вдруг сказал:

— Приходи сегодня на арену Центральной академии. У секретаря ректора можно взять пропуск.

— Что? Зачем?

Огневик поморщился.

— Просто приходи.

Парень развернулся, возвращаясь к беседке, из которой, гроза сломать себе шею, выглядывала Лея.

Кирстен вдруг озарило. Она ошарашенно уставилась вслед огневику.

«Если Ева сегодня не явится на подготовку к турниру, то ее исключат. А что, если она все-таки придет? Что будет тогда?»

Ева

Мы оказались в городе, и Тара куда-то пропала, а совсем скоро и я заподозрила неладное. Амистр явно не направлялся к моему дому. Он мчался вперед, выбирая узкие неприметные улочки, которые явно использовались для передвижения только этих животных. Ограда академии выросла перед нами внезапно. Только это была совсем другая академия.

— Это ведь Центральная? — насторожилась я, замечая знакомые, кучно расположенные, башни замка. — Зачем мы здесь?

Я покосилась на сумки с вещами, что висели по бокам животного.

— Поздравляю, теперь ты будешь здесь учиться.

— Не думала, что скажу это, но ты разучился лгать, — хмуро призналась я.

— И почему же?

— Меняется тон голоса — становится ехидным. Ну, ехиднее, чем обычно.

Неподалеку, у главных ворот, скопились студенты. Они стояли в очереди и что-то протягивали охранникам, и только после этого их впускали внутрь.

— Что здесь происходит? — Я перекинула ногу и соскользнула с амистра на землю, ботинок сразу же утонул в луже, попутно разметав грязные капли вокруг, как раз на одежду Альбера, спустившегося на секунду раньше.

Парень нехорошо сощурился.

— Извини. Но ты сам здесь остановился.

Видимо, возразить против этого было нечего, потому что Димитар кивнул на очередь и сообщил, что нам надо торопиться и что с вещами ничего не произойдет, — амистр нас дождется.

— Только куда мы торопимся?

— Еще не поняла? Сегодня предварительный сбор участников турнира. — И, задумчиво глянув на длинную очередь, Альбер сказал: — Лучше бы нам не опаздывать. За неявку исключают.

Продирались к выходу мы с шумом — Альбер бросал гневные взгляды на всех подряд и голосом, холодящим все нутро, сообщал:

— Мы участники.

Несколько раз мне наступили на ногу, и кто-то особо наглый попробовал дернуть за волосы, на что в толпе раздался короткий девичий вскрик. Я недоуменно оглянулась, пытаясь отыскать источник, но безуспешно.

Когда мы добрались до охранников, маг земли достал из внутреннего кармана куртки два переливающихся перламутром пропуска.

— А ты раньше не мог их вытащить? — язвительно поинтересовалась я. — Может, тогда мне бы не отдавили ноги.

— В этом весь смысл, — нагло и бесстрастно отозвался Димитар.

Я закатила глаза и бесцеремонно ткнула его локтем в бок. Альбер в ответ уставился на меня немного удивленно.

— Альбер Димитар и Ева Новак. Вы от какой академии? — пробубнил один из охранников, облаченный в накидку длиною до колен и пышный, в клетку, шарф, закрывающий ему пол-лица.

— В пропуске ведь написано, — слегка раздраженно ответил парень.

Мужчина переступил с ноги на ногу. Потом махнул рукой, возвращая прямоугольные листы:

— Проходите.

Альбер рванул вперед, будто за ним гнались сами черти.

— Почему столько народу? Это же всего лишь предварительная встреча, — спросила, догоняя его.

За верхушками деревьев мерцал магический щит — наверное, именно там находилась арена.

— Сегодня будет маленькое соревнование в силе. Увидишь.

Шумно выдохнув, я обогнала его.

— Ты хоть знаешь куда идти? — раздалось в спину.

— Разберусь, — процедила я.

Я жадно рассматривала замок академии, студентов и саму арену, когда она появилась перед нами, стоило обойти зеленые заросли. Пусть мышцы побаливали от долгой езды, и я явно выглядела потрепанно, особенно после столкновения с толпой на входе, это ничуть не омрачало моего настроения и не усмиряло любопытства.

Проследив, в каком направлении стекаются студенты, я уже увереннее направилась к арене.

Трибуны оказались заполнены наполовину. Немногие студенты решили прийти сюда этим днем, но здесь собрались маги всех трех академий, поэтому и нынешнее количество выглядело внушительно.

— Кир так крутится возле вашего ректора, — хмыкнул Доминик, подходя к огневику.

Взгляд Александра перескочил с мест, где сидел, стараясь сохранить инкогнито, советник короля, на мужчин — Кир выглядел донельзя довольным, словно праздновал победу. Когда в его академии обнаружили всплеск портальной магии, поднялась немалая шумиха. Колдуны гильдии обследовали каждый уголок земли и, собрав остаточную энергию, додумались сравнить ее с силой, которая сохранилась после проверки уровня дара Евы.

И после этого расследование зашло в тупик, а через некоторое время и вовсе внезапно затихло, будто кто-то намеренно замял дело.

Итан Келески обладал связями, которым можно только позавидовать.

— Злорадствует.

— Над чем? — лениво поинтересовался Доминик.

— А ты скоро поймешь, дорогой, — весело бросил подошедший Мартин. Он разминался, будто собирался на многокилометровую пробежку.

Парень уставился на мага воды с сомнением и неудовольствием.

— Белроуз, ты, как всегда, слишком много болтаешь.

— Я не просто болтаю. Когда слова сопровождаются делом, это уже не пустой треп.

Сбоку раздался шум. У организаторов возникли какие-то проблемы с артефактом, что выглядел как столб в пару метров высотой, на верхушке которого находился круглый камень, а снизу — панель с магическими кристаллами. Нынешняя встреча была лишь формальностью, но даже на ней решили устроить представление. Собирались проверять силу удара каждого участника, а потом суммировать, показывая результат команды. Результат этот ничего не решал и даже, наоборот, обманывал, ведь некоторые намеренно занижали свои способности.

Доминик направился к своим. И тогда Мартин будто невзначай произнес:

— А он правда пришел. Не думал, что птица такого полета все же заявится.

Розенталь вновь мимолетом взглянул на трибуны.

— Нет. Я уже давно понял, что он слишком заинтересован. — Александр заметил на трибуне своего отца. Не многие видели приближенных короля — они не любили чужого внимания. Но те, кто посещал дворец, определенно знали их в лицо, не говоря уже о главе королевского рода.

Вскоре к участникам, что бродили по арене, подбежал приземистый мужичок, пузатый, с белой бородкой — видимо, магистр местной академии.

— Собираемся по командам! — прокричал он. — Я сейчас подойду ко всем участникам, и вы распишитесь в бумаге, подтверждающей вашу явку.

Проверяющий осмотрелся и начал с Северной академии Атарсис.

— Альбера еще нет? — панически зашептала Фрея, озираясь.

— У нас и без него недобор, — сказал Мазур. В отличие от девушки, стихийник был само спокойствие.

Вскоре настала их очередь.

— Еще двоих не хватает. Восточная академия, где остальные члены команды? — возмутился мужичок, нахмурив кустистые седые брови. — Позовите вашего тренера!

Магистр требовательно оглянулся, как раз в тот момент, когда из темного прохода между трибунами выскочил Димитар. Причем парень едва не упал, пробежавшись вперед. С трудом устояв на ногах, он накинулся на Еву, что выбежала вслед за ним. Маг разъяренно что-то шипел, но его собеседница отвечала ему не менее раздраженно.

Опомнившись, Альбер глянул на арену и, замолчав, поспешил к участникам. Всем своим видом излучая недовольно, он двигался быстро, будто желая каждым движением вспороть воздух и оставить шрамы на всем вокруг.

Ева же застыла, всего на мгновение на ее лицо легла тень, а потом, будто встряхнувшись, девушка как ни в чем не бывало направилась за магом земли.

— Ты мне по гроб жизни обязан, — прошипел Альбер, выскочив в первый ряд.

Розенталь резко обернулся.

— Димитар, у тебя отпечаток ноги на правой ягодице. Слушай, а тебе идет, — словно откуда-то издалека раздался голос Мартина. Его слова, как и разговоры на трибуне, вдруг оказались чуждым шумом. Звуки эти сливались в один до того момента, пока внезапно полностью не исчезали. — О, Ева, ты даже не представляешь, как я скучал!

Несмотря на шутливый тон, Мартин крепко сжал стихийницу в объятиях, но не рассчитал силы, и у девушки в спине что-то хрустнуло. Водница была рада встрече, но не настолько, чтобы получить увечья.

— Значит, все здесь? — тем временем говорил проверяющий недовольным голосом, резким движением делая пометку в своих записях. — Александр Розенталь.

В ответ была тишина. Магистр поднял взгляд, на его лице отразилось замешательство.

— Александр… Розенталь, вы меня слышите? — гораздо громче обратился мужчина.

Парень лишь тогда посмотрел на него.

— Да… — отозвался он сначала рассеянно и, быстро сориентировавшись, добавил: — Конечно.

Ева

Сидя на причудливом диванчике с высоченной спинкой, я уже смирилась с соседством с мельтешащей рядом со мной птицей. Свет лампы отбрасывал желто-оранжевые отблески на ее лощеные тяжелые перья. Она важно вышагивала по подлокотнику, останавливаясь, косилась блестящими черными глазами на меня и вновь приходила в движение. Вокруг роились маги — деловые, укутанные в алые и синие мантии, нередко с помощниками, что носили за ними документы, и обязательно с артефактами. Часто попадались экстравагантные личности — несколько минут назад мимо меня невозмутимо прошагал колдун, облаченный в кожаные щитки и тащивший за собой по полу холщовый мешок. Судя по характерному кровавому следу, там явно лежала чья-то тушка.

— Вно-о-овь эксперименты проводит, — важно прокомментировала птица. И я этому уже не удивлялась.

— Какие?

— А черт его знает, — совсем по-человечески отозвалось существо, расправляя крылья. — По-о-ользы-то никакой. Никакой.

Повернув голову, она продолжила:

— Ты до-о-олго еще здесь сидеть-то будешь?

— Не знаю, как отпустят, так и уйду.

— Ну по-о-остарайся побыстрее, — обнаглела птица.

— А что?

— Это мо-о-ой диван. Не люблю, когда его кто-то проминает. Но ты худая щепка, поэтому не гоню. Я тут недавно одно-о-ого посетителя в глаз клюнула… — с радостью стало делиться существо, но вдруг соседняя дверь отворилась и меня позвали. Я тут же вскочила, не желая знать продолжение рассказа.

После мероприятия на арене меня быстро взяли в оборот маги гильдии. Произошло это внезапно — вдруг несколько колдунов обступили меня, словно опасаясь моего побега. Стоит отдать им должное — сработали они технично. Примчались сразу после того, как я отошла от артефакта, призванного немного развлечь пришедших.

В момент моего неожиданного появления на арене я чувствовала себя обезьянкой с двумя тарелками в руках, что отбивает мелодию, действуя всем на нервы. Только я справлялась с этой ролью и без громкого шума.

После подписи бумаг проверяющий, увидев мое имя, поперхнулся — кажется, подавился собственной слюной.

— Иномирянка-элемент?

Я кивнула. Уже привыкла, что мое происхождение и уровень волновали остальных гораздо больше, чем я сама.

Но значительно сильнее, чем поднявшаяся шумиха, меня волновало собственное тело, с которым творилась настоящая чертовщина. Жар, от которого я успела отвыкнуть, вернулся.

То и дело прикрывая глаза, я старалась сосредоточиться. Розенталь откровенно наблюдал за мной и выглядел как истукан, немного по-идиотски. Но внутренний голос подсказывал мне, что я сама недалеко от него ушла.

Потом, когда проверяющий прокашлялся, нас подпустили к артефакту. Испытание было простым — необходимо было ударить своей стихией в центр каменного, с серыми прожилками, круга. Чем больше загорится камушков в панели снизу, тем лучше.

— Ударь так сильно, как только сможешь, — вдруг произнес Александр, уступая мне место неподалеку от артефакта.

Его руки лежали в карманах, но без привычной расслабленности, словно это сделано скорее из предосторожности.

Огневик скрылся за спинами нашей команды, а я, проводив его пристальным взглядом, остановилась у линии, прочерченной на земле обычной палкой несколько минут назад.

Розенталь изменился, но эти перемены были едва уловимы. Я пока не могла их осознать, воспринимая образ целиком. И я не знала, что от него ожидать и что ждать от себя самой… Три месяца неизвестности сыграли свою роль. И просто так перешагнуть ее я была не способна.

Остро взглянув на мишень, я разозлилась.

«Какого черта ты не нашел меня?!» — вспыхнула мысль красным пламенем.

Я замахнулась, собирая влагу около ладони, неожиданно представляя себя на занятии по физкультуре в университете, — весь сентябрь преподаватель выводил нас на улицу и, вместе с другими упражнениями, мы регулярно бросали снаряд на дальность.

Кровь пульсировала в висках, а вода в руке наливалась силой, начинала мерцать, словно внезапно ставший жидким бриллиант. В пузыре из-за переизбытка колдовских частиц закручивался водоворот, и он начал вибрировать, пуская мелкую дрожь по кисти.

Главное — не промахнуться…

Я словно утонула в себе, в самой глубине, вытеснив из сознания все остальное. Теперь я прекрасно понимала, для чего были все эти часы медитации. Для силы духа. Для собранности. Чтобы в важные моменты я становилась острым клинком, а не бесполезной проржавевшей железякой.

Едва опустив руку, чтобы избавиться от напряжения, я вновь завела ее назад и бросила.

Вода пронзила пространство словно молния. Яркая вспышка, будто росчерк света от кометы. Она врезалась в центр камня, заставив тяжелый артефакт пошатнуться и завалиться назад. Он раскалился, так что песок под ним плавился, а на панели ярко загорелись все камешки.

Изучая плод своих трудов, я не сразу заметила внезапно наступившую тишину. А поняла все, когда развернулась, заметив лица участников других команд. Зависть или легкое пренебрежение. Их эмоции разделились на два лагеря. Но я и не рассчитывала заслужить чужую симпатию, едва показав силу. В Церенте слишком многое завязано на магии, чтобы кто-то так просто смирялся с чужим превосходством.

Поэтому одаренные такие колючие и предпочитают ранить первыми, прежде чем кто-то успеет добраться до них самих.

Я отвернулась, возможно, слишком резко и высокомерно, транслируя их же эмоции обратно. Я слишком устала в дороге, чтобы оставаться понимающей.

Именно после случая с артефактом меня окружили маги гильдии. Даже поговорить ни с кем не позволили, а когда выводили с арены, я заметила на трибунах Кирстен. Она взобралась на сиденье и громко прокричала мое имя, маша руками, пока на нее ругался кто-то из преподавателей с верхнего ряда.

Волна тепла разлилась в груди — я так рада была ее видеть. Еще несколько раз я оглядывалась, пытаясь разглядеть лицо девушки.

Практически сразу к нашей процессии присоединился ректор и Джереми Кир, скачущий около моего сопровождения как спятивший кузнечик и рассыпающийся едкими обвинениями в адрес главы Восточной академии.

Меня привезли в здание гильдии — огромную башню, вырастающую в центре одной из улиц, с покосившейся крышей, которая выглядела как измятая остроконечная шляпа с множеством беспорядочно вырастающих среди черепиц люков.

В основном за меня говорил ректор. Меня лишь единожды допросили. И то вопросы показались мне обтекаемыми, касающимися лишь моей магии и случая, произошедшего на озере три месяца назад. В конце служащий гильдии попросил меня создать водный пузырь и удерживать его больше получаса. Когда испытание завершилось, меня попросили выйти и подождать в коридоре.

И вот, позвав обратно, разлучив с надоедливой птицей, сообщили, что отпускают под ответственность Итана Келески. Но, как и предупреждал ректор, прежде чем окончательно отправить восвояси, надели на руку тонкий браслет, который, если бы не мелкие мерцающие камни, можно было с легкостью спутать с обычной бижутерией.

Как только изделие оказалось на моем запястье, застежка исчезла, будто расплавившись и став частью магической вещи.

Ясно одно — самой мне его не снять.

Но этого и не требовалось. Хватало того, что я не собиралась подставлять главу академии. Лишь единицы бы стали возиться с кем-то так, как он со мной.

 Спускаясь по огромной винтовой лестнице, что теперь напоминала мне тесную ракушку, которая, несмотря на вечер, просто ломилась от магов, я равнодушно разглядывала серебристую полоску металла на своем запястье. А когда спустилась с последней ступеньки и коснулась ступнями перламутрово-голубого камня, прожилки которого пошли рябью, потревоженные моим появлением, то в напряжении замерла.

Розенталь стоял между колоннами. Еще секунду назад он проклинающим всех взглядом следил за магами, проходящими через пропускной пункт, которых на самом деле в здании гильдии оказалось очень много, — я прошла несколько на самой лестнице и еще пару на этаже, куда меня привели.

Теперь же Александр смотрел на меня.

Наша магическая связь прекрасно передавала мои эмоции ему, как и мне его. Оставалось лишь разобраться, какие именно вспышки силы означали те или иные чувства. Но если с этой задачей справилась даже я, то не стоит и надеяться, что Розенталь все еще находится в неведении.

Я отвернулась было, но вдруг почувствовала себя ослепшей — все остальное будто стало не в фокусе моей внутренней камеры, что пыталась запечатлеть лишь один кусочек пространства.

Я раздражаю саму себя. А это уже маразм.

Сдвинулась с места и сама подошла к огневику, что все это время только этого и ждал. Одетый в высокие ботинки, плотные, слегка мешковатые брюки, серый свитер с горлом и удлиненную то ли куртку, то ли плащ с высоким воротом, он будто повзрослел, стал мужественнее.

«Одежда та же, что была на нем на арене…» — промчалась мысль, пока я пыталась не заострять внимание на руках, сложенных на груди, и на одном из пальцев, где все так же блестел перстень с алым камнем. Взгляд мягкий, но в то же время напряженный, как и выражение лица, — если бы я плохо его знала, то обошла бы десятой дорогой. То ли из-за аристократических корней, то ли просто из-за характера огневик выглядел слишком грозно. Аура принадлежности высшему свету стала еще явственнее исходить от него.

— Ты голодна? — глубоким голосом проговорил Розенталь. И это оказалась вторая фраза, услышанная от него спустя три месяца. Слишком обыденная, на мой взгляд. Хотя желудок так не считал и выдал бы меня, даже если бы я все же решила соврать. А такие мысли появлялись.

— Немного. — Я отвела взгляд в сторону, но тут же устремила его себе под ноги, заметив боковым взором мельтешение. Прожилки в камне на полу словно взбесились — дергано двигаясь, они постоянно перескакивали с места на место. — Только ты платишь. У меня с собой нет денег.

Да и в принципе ничего нет… Надеюсь, Альбер доставил мои вещи на Лунарную улицу. А то из мести мог скинуть их в какой-нибудь канаве, с него станется. Я уже почти сожалела, что пнула его под зад. Мне не стоило так поступать, пусть парень и обвинял меня в том, что я не могу расталкивать толпу, сыпля язвенными замечаниями, — после дороги Димитар стал невыносимым. Маг давно не получал отпор и перешагнул черту, уже едва ли откровенно не оскорбляя.

Можно списать свой поступок на подорванные нервы — нога сама дернулась.

— Естественно, будет в счет набежавших процентов. — Уголок губ Александра дернулся вверх. То ли у меня галлюцинации, то ли он правда шутит.

— Процентов?

— Да. Ведь я уже на несколько месяцев просрочил тебе выплату зарплаты.

На первый взгляд Центральный район показался мне презентабельнее Восточного: высокие витрины с отражающими окружающие огни едва ли не как зеркало стеклами без малейших разводов или следов грязи; фасады зданий, отделанные темным красным деревом, из которого вырезали разные фигуры и узоры; развешанные на козырьках магазинчиков связки разноцветных фонариков; широкие тротуары и дороги. Но вот люди оставались все те же — видимо, богачи расположились в местечке еще лучше.

И это радовало. Если на турнир я явилась просто потрепанной, то теперь, судя по отражению, все стало гораздо хуже. Я устала. И лицо лучше всего передавало мое вымотанное состояние, не говоря уже об одежде. Но я радовалась даже прозаичным вещам — например, прохладе на улице и тому, что благодаря ей я не вспотела в дороге. Но все же в ресторан в таком виде соваться не хотелось. Совсем. Вот дешевенький бар сгодился бы. И я была настолько голодна, что подай мне любое блюдо, и я решу, будто его готовил повар с тремя звездами Мишлена.

Я остановилась, заприметив вывеску с названием «Купер». Кажется, это было чье-то имя. У ярких букв красовался бокал и тарелка с какой-то едой. Окна оказались полностью залеплены плакатами, на которых сообщалось о приезде чужеземного фокусника, певицы и еще нескольких персон.

— Давай зайдем сюда, — показала на двери.

Александр на секунду замешкался, осматривая фасад, потом с запозданием кивнул и направился ко входу.

Лишь через несколько секунд меня озарило, что имена на плакатах были не местными, слишком земными. Последним доказательством стала попавшаяся на глаза фамилия — Третьяков.

Хм, бар для иномирцев?

«Может, нам лучше сюда не соваться?» — засомневалась я, когда Розенталь уже открыл передо мной дверь.

Внутри было тепло и уютно. Я остановилась на пороге, осмотрелась, замечая прямоугольные деревянные столики и — в центре — круглую барную стойку с высокими стульями. На ней, стояла полка с сотами, внутри которых виднелись горлышки бутылок.

На нас никто не обратил внимания. Между столиков бегали несколько официантов — две девушки и парень.

— Идем. — Розенталь отыскал свободное место в самом дальнем углу.

Я сняла куртку, оставшись в одной тонкой водолазке, и потянулась. Я намеренно выбрала место попроще, чтобы не чувствовать себя скованной. Правда само присутствие огневика не то чтобы мешало расслабиться, оно скорее волновало.

Ведь целых три месяца прошло…

К нам подошла девушка, и мы сделали заказ. Я выбрала жареное мясо с овощами, сэндвич и взвар на каком-то местном растении, а Александр просто повторил за мной, даже не заглядывая в меню. Оно его совсем не интересовало.

— До последнего не знал, появишься ли ты сегодня на турнире… — прервал тишину маг. Он изучал меня, ловя каждую эмоцию.

— Но ты был в курсе, что я могу появиться? — Правда больно кольнула в грудь.

— Знал, — не стал отрицать он, кладя руки на стол и сплетая пальцы в замок. — Около двух месяцев назад я проснулся посреди ночи, потому что что-то почувствовал. Но я списал это на паранойю.

— Паранойю? — Я едва подавила ироничный смешок, рвавшийся наружу. — Кем угодно, но параноиком тебя не назовешь. — Не в силах просто сидеть, я взяла тканую салфетку, что до этого аккуратно лежала на краю стола, и расправила. Мне необходимо было чем-нибудь себя занять.

— Приятно, что ты так считаешь. Потому что сам я уже не был уверен, — хмыкнул он, наблюдая за моими действиями. — Что произошло на Земле?

Задумавшись, я откликнулась не сразу. Мне хотелось сначала получить ответы на свои вопросы, прежде чем стану отвечать на его.

— Ничего. Родители вспомнили меня. Я несколько раз повздорила с братом, сходила в универ… Свое прошлое учебное заведение. — На ум пришел случай с Владом, но пока я решила об этом не говорить. — И потом… вернулась. Самостоятельно. Поначалу у меня не хватало решимости, после я берегла силу, а под конец просто рискнула, используя ее всю. Откуда мне было знать, что, так или иначе, меня бы все равно притянуло обратно?

Теперь все мои попытки создать портал на Земле казались глупыми.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Испугалась?

— Нет, — без запинки соврала я, но судя по взгляду Розенталя, он совсем мне не поверил. Склонил голову, продолжая неотрывно наблюдать. — Немного. Ладно, достаточно сильно. Мое тело тоже слабело. Это заставляло нервничать.

Он кивнул, отворачиваясь лишь на мгновение, чтобы убедиться, что возле нашего столика никто не ошивается.

­— Мне тоже было неизвестно о том, что озера имеют защитную функцию. Артефакты на их дне срабатывают нечасто.

— А что, если бы ее не было? Не было этой защитной уловки? — спросила, чувствуя, что от его ответа зависит слишком многое.

Что же я желала услышать?

«Я бы нашел способ и отправился за тобой на Землю».

Обычно так легко соврать, сказать то, что от тебя ожидают. Но только не в нашем с Розенталем случае. После возвращения я четко улавливала нашу связь, будто наяву видя, как огненная и водная магия сплетаются, стоит нам приблизиться друг к другу.

— Мы бы встретились намного раньше.

— О чем ты?

— В твоем мире возможно отыскать мага с Церента. Да, сложно. Но выполнимо. Если бы оставался хоть мизерный шанс, что ты можешь погибнуть там, Ева… — произнес он, его пальцы напряглись. Огневик вздохнул. — Достаточно того, что я бы не позволил этому случиться.

Мы на несколько секунд замолчали.

— Почему бы не позволил?

Он глянул с прищуром.

— Мне обо всем надо говорить вслух?

— Желательно. Иначе как я пойму, что ты не лжешь? Как смогу тебе доверять?

— Хорошо, Ева, — сказал он, а в его взгляде я увидела нечто темное. Но он наклонился ко мне через стол, не желая, чтобы кто-нибудь, кроме меня, стал свидетелем его слов, и наваждение исчезло. — Я нуждаюсь в тебе настолько, что даже не представляю, как буду жить дальше, если тебя вдруг не станет. Раньше я не понимал, насколько все серьезно, но эти месяцы окончательно расставили все по своим местам. И я во многом виноват перед тобой. И ты вправе злиться. Но позволь хотя бы попытаться все обьяснить…

Розенталь вернулся на место, а через мгновение в сознание вновь вторгся пропавший было шум зала, увлеченные разговоры — через стол от нас играли в карты — и кровь, стучащая в моих ушах. Пальцы задрожали, и я быстро убрала их под стол. Магическая отдача была слишком сильной — Розенталь не врал.

К нам подошла официантка, что принимала заказ несколько минут назад. Тогда девушка показалась мне крайне вежливой, а теперь же с грохотом опустила блюда на стол, чудом не расплескав их содержимое.

— Не обращай внимания. Кажется, кто-то из них меня узнал, — пододвигая ко мне еду, прокомментировал Александр. — В последнее время я часто мелькал в газетах. У журналистов дурная привычка печатать мою фотографию на пол-листа.

— Тогда, может, мы уйдем? — предложила, мельком осматриваясь. Внимание привлек столик, где выпивала компания мужчин, — один из них исподлобья смотрел на нас, крепко сжимая в руке граненую рюмку.

— Ешь. Отравить еду они не могли.

— Ты меня обнадежил, — хмуро сказала, беря в руки ложку. Голод одержал верх.

Я придирчиво осмотрела блюдо, но на первый взгляд все было отлично.

— Как тренировки с Альбером? Он ездил к тебе с завидной регулярностью, — спустя минуту поинтересовался Розенталь.

— А как Лея? Ты до сих пор с ней? Провели все это время вместе? — парировала я, даже не собираясь скрывать, насколько меня это волнует.

— Ты злишься.

— Да, и было бы странно, если бы не злилась. Та сцена, которую я увидела в лесу перед своим исчезновением, была очень красноречива. — Оставаться спокойной становилось тяжелее, но то, что я вымоталась за день, сегодня оказалось на пользу. — И я пыталась оправдать тебя, но очень скоро поняла, что тем самым унижаю саму себя. Поэтому, если…

— Ева, — прервал Розенталь. Я так отвыкла слышать свое имя, сказанное его голосом, что неожиданно замолчала. — У меня с Леей ничего не было ни до тебя, ни, тем более, после. Я три года не связывался с ней лишь из собственных принципов, не имея даже веской причины, и ты думаешь, я решился все испортить сейчас, когда такая причина появилась?

Я в упор посмотрела на него, шумно втягивая воздух.

— Я не знаю. Хотя чувствую, что ты не лжешь. Но ведь все не может быть так просто? — Недоверие брало верх.

— Так просто?

— Решить все проблемы одним разговором…

— А ты хочешь поссориться? — Бровь Розенталя изогнулась. — Ты ешь. Остынет, — вдруг продолжил он, а я растерянно моргнула.

Даже несмотря на голод, в последние пару минут я практически не притрагивалась к еде. Слишком напряженно себя чувствовала, Розенталь сам-то к еде не притронулся, а еще говорил что-то мне.

— Тогда зачем ты вновь сблизился с Леей? И что произошло тогда между вами в лесу? — Ни один из сценариев нашего разговора, ранее репетируемых в моей голове, не оправдал себя.

— Я почти сразу пошел искать тебя, поэтому и оказался тогда на озере. И между мной и Леей ничего не было.

­­­­— А поцелуй, о котором она так молила? — Та сцена казалась мне жалкой.

— НИЧЕГО. НЕ. БЫЛО, — уже разозленно проговорил он. И, выдохнув, будто сбрасывая напряжение, спокойнее продолжил: — Это не то, что можно утаить под подушкой. Какой смысл мне лгать тебе, если рано или поздно ты все равно узнаешь правду?.. Ты ведь помнишь Рона?

— Мужика, который проник в мою комнату? Старшего брата Вацлава? — осведомилась я и сразу же ответила: — Помню.

— Он донес, что моему отцу очень не понравился твой отказ. Ты уязвила его гордость. Запахло жареным, и сейчас я не имею в виду какую-нибудь мнимую угрозу. Необходимо было отвлечь внимание, — сухо поведал Розенталь. — И тогда пришлось воспользоваться Леей.

— Надо было сказать мне.

— Чтобы ты еще сильнее испугалась? На тот момент и этого маньяка с лихвой хватало. — Розенталь, угадав мои мысли, добавил: — Я знаю, что ты не та, кто пасует перед опасностью. Но в то время ты не могла себя защитить. И не надо убеждать меня в обратном. Я оградил тебя от опасности тем способом, который показался мне самым эффективным. Кстати…

Александр резко замолчал, задумавшись.

— Что? ­Что ты хотел сказать?

— Тогда, в предпоследнюю ночь перед исчезновением, когда ты ходила во сне… Судя по всему, ты направлялась к дому Данила. С того места, где тебе помешали, оставалось пройти всего несколько зданий. Я догадался уже после, и то случайно. На глаза попалось досье парня.

— Прям уж случайно попалось… Ты слишком часто копаешься в бумагах ректора, — протянула я с сомнением. — Но почему я шла к нему? Стихия, да?

— Наверное. Ты же элемент, она влияет на тебя сильнее и, видимо, собиралась защитить. Но, как бы то ни было, хорошо, что ты не дошла… Иначе больница — это меньшее, что ему бы угрожало.

— Стихия не ведает жалости, — вспомнила я слова Хильды.

«Поэтому ты должна всегда и всецело ее контролировать», — говорила женщина. Она нередко это повторяла.

Я осмотрела помещение, уже жалея, что этим вечером мы заявились именно сюда. Неподалеку за столиком, где пила компания мужчин, разгорелся нешуточный спор — с ругательствами и враждебными взглядами, что постоянно обращались к нам.

— Давай продолжим разговор в другом месте, — напряженно произнесла я. Нам не нужны были проблемы.

— Да. Так будет лучше, — без колебаний, без страха, с присущей ему рассудительностью согласился Александр.

Мы поднялись. Огневик оставил несколько купюр на столике, и когда я уже надевала куртку, к нам вдруг подошли — один из посетителей, пьяный, но еще державшийся на ногах. Глаза неизвестного были красными и влажными.

— Ты ведь один из Розенталей? — гневно спросил он, а я видела, как его напряженные ладони дрожали, грозя вот-вот сомкнуться в кулаки.

Александр развернулся, посмотрев на мужчину, что габаритами превосходил огневика едва ли не вдвое.

— Федор, успокойся. Не надо. Ты сделаешь лишь хуже. — Кажется, это был хозяин заведения, что, оставив свои дела за баром, подбежал к нам. Громила лишь отмахнулся.

Воцарившаяся тяжелая атмосфера была физически ощутима. Внимание всех людей в зале вмиг приковалось к нам.

— Моя жена работала в вашем особняке до прошлого месяца, — севшим голосом заговорил мужчина, а потом из его глаз вдруг полились слезы, и он схватил Розенталя за грудки. — Она больше не может говорить. Вы, чертовы аристократы… как вам может сходить все с рук?

Александр застыл, совершенно ничего не делая. Настолько отстраненно, что казалось, он позволит себя избить.

— Нам очень жаль, — просипела я за нас двоих.

— Жаль? — разразился он. — Вам жаль?!

Мужчина, обессилев, отпустил Розенталя и накрыл ладонями лицо.

— Всего лишь жаль?

К нам сбежался весь персонал заведения, одна официантка, полностью загораживая собой беднягу и успокаивая его, бросила через плечо:

— Шли бы вы отсюда. Да поскорее.

Покидали мы бар едва ли не бегом, по крайней мере я взяла Розенталя за руку и практически не тащила за собой.

Когда же мы оказались на улице и в лицо ударил прохладный ветер, я спросила:

— Это правда?

— Скорее всего. Я не в курсе того, что там происходит.

­— Почему ты ему ничего не сказал? Надо было его как-нибудь утешить, — в сердцах возразила я.

Розенталь, повернувшись ко мне и застегивая распахнутую куртку, покачал головой:

— Ему не нужны мои слова сожаления. Когда такое происходит с родным человеком, слова не помогут. Я мог бы его заверить, что отец расплатится за свой поступок, но пока это будут лишь пустые обещания. — Его запястья оголились, и я вновь заметила белый шрам на коже.

— Откуда он у тебя?

Беглый взгляд Розенталя опустился на руку.

— Да так, мелочь. Забирал нож у пьяной матери.

— Но порез ровный.

— Ну, сначала она меня задела, и только потом я его забрал. Ева, не надо об этом. Не хочу вспоминать о своей семье больше, чем это требуется. Я и так чувствую себя рядом с тобой слишком… — парень запнулся, подбирая слово, — неправильным.

Мы замолчали, а потом синхронно пошли вверх по темной улице.

— Почему никто не разбирался в случившемся с женой того человека? Как такое вообще может происходить?

— Пока попаданцы обучаются, их защищает академия и королевство. Очень хорошо защищает. Когда же выпускаются, то они ничем не отличаются от обычных жителей, и все решается на уровне районов. А мой отец руководит Западным районом, где находится наш особняк.

— Я никогда не видела, чтобы взрослый мужчина так плакал, — призналась я.

— Я тоже.

Прошло всего минут десять, как мы оказались в мрачном полутемном холле на Лунарной улице, — по пути нам попался извозчик, который был не прочь подзаработать. Я даже не смогла толком обрадоваться, когда увидела свои сумки, кинутые у стойки Магды.

Я не собиралась звать Розенталя к себе — хотела на трезвую голову обдумать всю полученную информацию. Но я получила ответы не на все свои вопросы, поэтому повернулась в сторону кухни, намереваясь продолжить разговор.

Спустя пару минут я как ни в чем не бывало набрала в чайник воду и поставила на плиту, совсем позабыв, что рядом находится огневик, теперь расположившийся за столом и все так же гипнотизировавший меня взглядом.

Этим вечером его взор будто приклеился ко мне, следуя повсюду.

Я подошла к окну и задернула плотные шторы, окончательно отсекая комнату от всего остального мира.

— Когда я вернулась домой, то тоже оказалась на кухне, — сама не зная для чего, рассказала я.

— И что произошло потом?

— Примчалась мама и стала ругать за ночные прогулки без ее ведома. Потом и отец присоединился, — улыбнулась, вспоминая тот вечер. — Так как ты узнал, что я вернулась? Ректор?..

— Почти. Поднялась шумиха о вспышке магии в Центральной академии. Я всего лишь сопоставил факты. Стал искать. И заподозрил учителя.

— Значит, он все же не хотел, чтобы ты знал, — догадалась, доставая кружки из шкафа. Пришлось стать на носочки, чтобы дотянуться до самой верхней полки, куда убрали мой стакан. Благо не выкинули.

Розенталь поднялся на ноги, встал рядом, забирая у меня посуду и подходя к раковине, чтобы сполоснуть.

Облокотившись на столешницу, я спросила:

— Но почему Альбер? И почему тогда ты сам не связался со мной?

— Он лучше подходил для этой задачи. Никто бы в здравом уме его не заподозрил. И ректор неплохо разбирается в людях. Наверное… Если честно, я до сих не понимаю этого выбора. Димитар не слишком надежен.

— Альбер вспыльчив и ценит вещи, которые могут его развлечь. И еще держится за тебя. Если честно, он напоминает ревнивую женушку, которая мстит мужу, что не уделяет ей достаточно внимания.

Розенталь хмыкнул.

— Звучит не очень.

— Но он правда будто тебя ревнует, сначала мстил, используя всех вокруг, а потом, почувствовав вину, помогал ректору и тебе. Даже не уверена, что изначально все дело было в Лее. — На первый взгляд мои рассуждения казались абсурдными. Но только на первый взгляд. — Знаешь, была у меня в детстве подруга, что ревновала к другой девочке и говорила: выбирай, либо я, либо она. Я, конечно, утрирую, но есть в Димитаре что-то от поведения той девочки.

Розенталь пожал плечами.

— Так почему ты не связался со мной? Мог написать записку хотя бы… Я этого совсем не понимаю.

Несколько секунд парень молчал.

— Мы долго ругались с учителем. Если честно, не помню, чтобы мы вообще доходили до такого. — Сглотнув, он передал мне чистые кружки. Наши пальцы на мгновение соприкоснулись. — Но в конце концов я пообещал… Ева, он практически воспитал меня, и я почувствовал себя обязанным.

Я молчала. Потом, услышав, что вскипела вода, отставила чайник в сторону. Вроде бы и злилась, но, с другой стороны, кажется, понимала. Итан Келески очень многое сделал и для меня. Этого хватало, чтобы я испытывала благодарность, а Розенталь имел куда более глубокую связь с ректором академии.

— И зачем столько секретности? Какой смысл оставлять меня в неведении?

— Ты стала прикладывать больше сил к тренировкам, обучалась усерднее, чтобы скорее вернуться назад. Недовольство мной заставило тебя собраться. Ты ведь хотела вернуться, чтобы разобраться, но что бы ты делала, Ева, если бы все твои опасения насчет меня сбылись? — Маг посмотрел на меня с интересом, он очень хотел знать ответ.

— Ты про свадьбу с Леей? — спокойно, но холодно уточнила я. — Ничего бы не делала, Александр. Это был бы твой выбор. А я и без тебя не пропала и не пропаду. У меня на будущее слишком много планов, чтобы сходить с ума из-за парня.

Огневик чувствовал, что я не вру. Ложь между нами неуместна.

Но я промолчала о самом главном — о том, что осталось бы глубоко в душе. О боли. Мне бы определенно было больно. Но сколько людей идут по жизни и даже улыбаются, пока проживают ее до конца…

Парень вдруг криво усмехнулся:

— В этом мы отличаемся друг от друга.

— В чем?

— Я даже не допускаю того варианта, что мы будем порознь, Ева. Просто не представляю. Думаю о будущем и вижу тебя.

— И что же я в нем делаю? — мимолетно поинтересовалась, поставив кружки на стол.

— Много язвишь. Характер твой станет еще более властным, почти как у меня…

Оглянулась на него с сомнением.

Розенталь точно меня описывает?

— Вы с Мартином отлично споетесь, я даже буду иногда ревновать… Но понимать, что это глупо. Особенно касаясь тебя по ночам, — практически прошептал он.

Я отвернулась. Глубоко вдохнула.

— Занимательная у тебя фантазия.

— О, поверь, в моей голове все выглядит еще лучше.

— Не сомневаюсь.

Сев по одну сторону стола, я дождалась, пока Розенталь разместится напротив. Над головой качалась прозрачная чаша, наполненная камушками, что загорались от любого воздействия магии. Подобная находилась и в моей комнате, а вот в коридорах обходились обычными смоляными лампами, что сами гасли по ночам.

— Меня больше интересует, что изменилось? До турнира остался месяц. И я, если честно, уже не рассчитывала, что буду участвовать.

— Но хорошо, что ты все же участвуешь, — протянул огневик, сжимая в ладони кружку.

— Почему?

— Ты прекрасно показала себя сегодня на проверке.

— Ты сказал мне ударить во всю силу, но сам ударил едва ли в половину.

— Мне нечего доказывать.

— Мне тоже. По крайней мере некому. Достаточно того, что я сама думаю о себе.

На губах Розенталя появилась полуулыбка.

— Сегодня на трибуне находился советник короля, — сказал он таким тоном, будто это должно было мне что-то сообщить, а потом, понимающе усмехнувшись, рассказал: — Все время твоего отсутствия я посещал светские вечера во дворце. Для этого пришлось возиться с Леей и быть послушным сыном, чтобы лучше вникнуть в дела рода, но об этом чуть позже. Изначально я пытался напрямую связаться с королем и обсудить свое отчуждение от рода.

— Это возможно? Вот так запросто встретиться с ним? — усомнилась я.

— Иногда да. Но, конечно, я изначально собирался сделать это через посредников.

— И, судя по всему, тебе удалось?

— Да. Пусть сначала мне не дали точного ответа, — они прощупывали почву, — но после мы договорились. И не только насчет меня.

— О чем ты? — спросила, замечая его красноречивый взгляд на себе.

Выяснилось, что королевство собиралось уменьшить классовое неравенство между иномирцами и своими коренными жителями. Год за годом неприязнь росла, не говоря о том, что сильных магов среди попаданцев становилось больше.

Любое крупное кровопролитие приведет к потере магии на землях королевства, а возможность этого избежать лучший стимул, чтобы заставить властителей мира сего как минимум отдать парочку приказов.

Сокращение колдовских частиц подорвет влияние Лемирена среди остальных держав.

— И как это связано со мной?

— С нами, Ева. Это связано с нами. — Александр отклонился на спинку стула. — Сегодня перед нами было лучшее свидетельство того, что репутация Розенталей совсем не подходит планам правителя. Но мы королевский род и надо действовать мягко. Остальные семьи могут взбунтоваться, а это уже подрыв всей власти.

Парень вытянул руку, положив ладонь на крышку стола, и стал тихо отстукивать пальцами ритм.

— Советник приходил сегодня из-за тебя.

Теперь я нахмурилась, совсем ничего не понимаю, а Розенталь продолжил:

— Помнишь, я говорил об угрозе со стороны моего отца? По сути, сейчас бы ничего не изменилось, хотя теперь ты стала сильнее и от этого спокойнее. Но есть кое-что еще… Как думаешь, как отреагирует мой родитель, если сам король похвалит его за то, что его наследник в одной команде с иномирянкой, да еще и тренируются они вместе?

— Уж точно не обрадуется, — хмыкнула я.

— Это верно, — в ответ улыбнулся огневик. — Но определенно смутится. В последнее время во дворце к нему довольно холодное отношение. Но если правитель не только похвалит, а еще прикажет взять тебя под защиту рода? Тогда за все, что с тобой произойдет, придется отвечать ему. А это уже как минимум заставит подумать и отказаться от былых намерений.

— Зачем это королю? И как вообще это возможно? Для них я всего лишь иномирянка, –с сомнением протянула я.

— Иномирянка-элемент. Даже не понимая того, ты можешь стать символом новых перемен. — Александр глянул на часы, что висели на стене. Стрелки едва двигались, минутная подолгу стояла, после перескакивая сразу на несколько делений. — И для правителя это ничего не стоит. Поэтому уже сегодня он скажет моему отцу пару верных фраз.

Александр посмотрел на меня совсем без улыбки. Его пальцы замерли на столе, на мгновение приковав мое внимание.

Мысли в моей голове грозили превратиться в кашу, лишь усилием воли я заставляла себя сосредоточиться на словах огневика.

— Ты правда это провернул?

— Да.

— Но какова плата? Только то, что я могу быть каким-то мифическим символом?

— Плата? Ее нет. Скомпрометировать главу рода Розенталей… Это скорее взаимовыгодная сделка, условия которой я выполню самостоятельно.  — Розенталь на секунду замолчал и продолжил уверенным и безапелляционным тоном: — Я больше не хочу вмешивать тебя в свои проблемы. Позволь разобраться с ними самому. Достаточно уже того, что ты выступишь на королевском турнире.

Я поджала губы, обдумывая сказанное. Может, мне и правда стоило в кои-то веки не совать нос в дела огневика. И сейчас, когда я еще до конца не переварила услышанное этим вечером, данное решение показалось мне правильным. Поэтому, вновь посмотрев на Александра, я просто кивнула.