Глава 21.

В ушах стоял назойливый гул — достаточно громкий, не имеющий направления, он просто был сразу везде и одновременно звучал лишь в моей голове.

Я подняла взгляд, осматривая, чтобы отвлечься, небольшую подземную комнату с округлыми подсвечниками на стенах, которые оказались покрытые подтеками воска. Предположительно, мы находились в самой старинной части замка, которую никогда и никто не перестраивал. Маги, сотворившие эти стены, вкладывали в свою работу целое море колдовства, которого бы хватило, чтобы отстроить маленький городок.

Темный камень, резные колонны на входе и сводчатый потолок, поделенный на секции, на котором виднелись символы. Если в Восточной академии когда-то и происходило что-то таинственное и необычное, то я могла дать руку на отсечение, что это случалось здесь.

— Ты в порядке? — спросил Розенталь, присаживаясь передо мной на корточки. Я кивнула, сосредотачиваясь на своих ступнях в одних носках, ведь обувь пришлось оставить на входе в зал.

Мне стало нехорошо. После двух часов тренировок с новой силой даже руки задрожали — настолько велико было напряжение. В какой-то миг я поняла, что если не присяду, то просто потеряю сознание.

— Да. Еще несколько минут, — отозвалась, прикрывая глаза и следя за дыханием. Оно отвлекало от пустых мыслей, и мне правда становилось лучше.

— Может, нам закончить на сегодня? — предложил Александр, вставая и обращаясь явно не ко мне. Его голос негромким эхом отразился от стен.

— Еще немного. Это просто избыток магического влияния. Ева будет в норме, — сказал ректор без капли сомнений. Будто ситуация совершенно обычная и непримечательная, а минут пять назад я не чувствовала себя так, будто падаю на землю вверх тормашками.

Почти знакомое чувство. Однажды — уже не помню, сколько мне было лет, — я свалилась с горки во дворе. Не с такой, что теперь часто встретишь на площадках, всего в полтора метра высотой, а с огромной, практически двухэтажной, поставленной еще в советское время. Верхнюю площадку ограждали металлические перила из обычных прямых прутьев, за которые мы с друзьями часто перебирались. Ничего удивительного, что однажды я не удержалась и упала, умудрившись как-то схватиться за деталь конструкции и замедлить падение. В итоге отделалась царапиной на пальце и легким испугом.

В тот момент невероятная удача показалась чудом. Теперь же я всерьез считала, что госпожа удача сделала меня своей любимицей. Но только это перестало радовать, наоборот, я в мрачном предчувствии ожидала, когда же она отвернется от меня.

А в том, что это когда-нибудь произойдет, я не сомневалась.

Открыв глаза и подняв голову, я заметила, что Розенталь стоит около главы и они о чем-то переговариваются. Настолько негромко, что их слова практически не долетали до меня, даже несмотря на улегшийся гул в ушах.

Итан Келески в тренировочном костюме выглядел совсем не как руководитель одной из трех академий столицы. Крепкий мужчина с растрепанными волосами, почему-то сейчас он напомнил мне моряка, который вот-вот отправится в плаванье. Наверное, из-за легкой щетины на лице.

— Я все, — сообщила, распрямляясь.

— Тогда продолжим, — отозвался ректор.

Задача на сегодня, как и на всех предыдущих тренировках, была простой — научиться контролировать уровень силы совместной магии. Так, чтобы случайно ничего не уничтожить.

На самом деле это оказалось легче, чем я представляла изначально. Требовалась лишь практика. Когда ты способен справляться со своей собственной стихией, совместное колдовство представлялось просто магией с иными параметрами, к которой необходимо было только приноровиться.

Я невольно сравнивала происходящее с гоночной компьютерной игрой, к которым была неравнодушна. За каждой новой игрушкой достаточно было просидеть всего несколько часов, чтобы разобраться с управлением и научиться входить в повороты, а не разбивать каждый раз тачку в дребезги. А потом больше не возникало никаких препятствий, чтобы в заездах приходить одной из первых.

Розенталь взял мои руки в свои. Мы вновь стояли друг напротив друга.

«Будто перед алтарем…» — пронеслась издевательская мысль. Я отмахнулась от этой бредовой идеи. В отличие от Леи, я не мечтала выйти за Розенталя замуж. На самом деле я искренне считала, что никакие бумажки на Земле и местные обряды в Церенте не скрепят то, чего нет. Если нам хорошо вдвоем, то мы будем вместе без каких-то подтверждений со стороны.

«Я слишком много думаю, — упрекнула себя и мысленно добавила: — О ерунде…»

Надо было очистить сознание и расслабиться. Но вот ирония, совместная сила легче всего возникала, когда в голову проникали воспоминания о моментах, которые мы проводили вместе: наше первое столкновение, разговор на лестнице, или когда огневик выбежал мне навстречу в ночь, спасая от грозящей опасности. Казалось, это происходило целую вечность назад.

— Ты отвлекаешься, — укорил меня Розенталь. Вот он, маг-огневик. Я успела заметить, что Александр много читает, как и то, что прогуливает академию. Поэтому и предположить не могла, что мистер аристократ имеет деспотичные замашки, когда дело касается обучения.

Все это время стихийник неплохо маскировался. И если раньше у меня оставались сомнения, то теперь я получила все доказательства — Розенталь пропускал занятия, потому что действительно мог себе это позволить. Подозреваю, если бы Алекс захотел, то с легкостью попал бы сразу на последний курс.

— Знаю, — согласилась я, видя, как воздух начинает мерцать.

Медленно и постепенно, мы сплетали наши стихии, словно ткали полотно. Чтобы точно начать в чем-то разбираться, надо рассмотреть это со всех сторон, чем мы сейчас и занимались.

Облако росло, вихрилось, напоминая миниатюрный ураган, трепавший нашу одежду. Сама магия отдаленно напоминала жидкость в лавовой лампе — тягучая, как вода, она в тоже время переняла все оттенки пламени и его подвижность, превратившись в нечто среднее, в то, что не должно существовать в природе. Прямо сейчас мы словно перечеркивали все законы физики, по крайней мере те, что существовали на Земле.

Но подозреваю, даже для Церента это было слишком.

Магическая материя, что при желании обретала разные свойства, то становясь до невозможности жаркой, настолько, что температура в зале повышалась и даже лицо Розенталя покрывалось маленькими бисеринками пота, то вовсе теряя почти все огненные особенности. Слияние требовало совсем мало колдовских частиц, повышая и без того огромные возможности наших резервов. За последнее время я стала больше смыслить в чарах, но даже теперь мне было тяжело предположить, какое влияние окажет эта связь на нас в будущем.

И еще, обычно, в случае всех стихий, кроме земли, колдуны не могли постоянно поддерживать их форму. Уедешь далеко, закончится резерв, банально просто уснешь — и все распадется. Но облако между мной и Александром могло существовать без постоянной поддержки с нашей стороны. Достаточно было пожелать, и оно застывало, казалось, способное остаться в этом состоянии на века.

Именно последнее приводило Итана Келески в восторг. Этот мужчина напоминал мне ребенка, получившего новую игрушку. Думаю, учитывая его возраст, он давно перестал встречать в магии что-то редкое и труднообъяснимое. И мы с Розенталем дали новую пищу для его научных изысканий.

Облако вытянулось, приобретая форму огромной иглы. Мне кажется, будь у нас желание, мы с легкостью проткнули бы насквозь несколько замковых стен.

Хотя согласовывать действия было самым сложным. Это словно наши с Александром ноги связали, — мою правую, его левую, — а потом заставили идти. У каждого свой темп, походка и намерения. Если вдруг я захочу пойти назад, а огневик останется на месте, в лучшем случае мы просто не сдвинемся с места, в худшем — оба растянемся на полу.

Заморочек возникло предостаточно. Нам приходилось много обсуждать, сравнивать свои ощущения, и, кажется, я начинала понимать весь смысл нашей эмоциональной связи. Для чего она вообще появилась. И если раньше мы считали, что это просто из-за резонирования стихий, то теперь осознали, насколько глубоко ошибались.

Не будь мы так чутки друг к другу, вряд ли бы вообще смогли обуздать эту необъяснимую мощь. А так у нас оставались шансы когда-нибудь этого достичь.

В ушах вновь появился гул. Пока едва заметный, но в этот раз он возник гораздо быстрее — возможно, я и правда нуждалась в передышке. Хотя бы до завтра.

Мы тренировались именно под академией неспроста. Во-первых, на ее территории было запрятано столько различных артефактов, что даже ректор не мог назвать точное их число. Колдовские вещи хоронили в разные годы на протяжении десятков лет, и некоторые записи терялись, а другие просто не делались. Во-вторых, над головой бродили сотни стихийников, что прямо сейчас занимались, и по меньшей мере треть из них использовали свои способности. В итоге все это создавало такой непробиваемый магический фон, что даже нынешние эксперименты оставались в тайне.

По крайней мере до того момента, пока мы не использовали слияние в полную силу…

Наши с Розенталем взгляды пересеклись. Потребовалось всего пару секунд, чтобы он понял, что я хочу остановиться.

Мы и так добились уже многого…

Третий день подряд, приходя сюда на первые два занятия, я и огневик тренировались под присмотром ректора, практически без перерывов. Последний постоянно хмурился, часто задавал вопросы. Было нечто общее между мною, Розенталем и главой — никто из нас не владел хоть какой-то подтвержденной информацией о метаморфозах, происходивших с нашими стихиями. Хотя у Итана Келески определенно было больше знаний, чтобы скорее во всем разобраться.

Александр едва заметно кивнул мне, и мы оба стали потихоньку разрывать связь, заставляя загадочное облако растворяться. Когда последний его кусочек исчез, я не сдержала вздоха облегчения, сгибаясь едва ли не пополам. Руки гудели от напряжения, но совсем скоро это обещало пройти.

Огневик справлялся с этой мимолетной усталостью иначе — закрыв глаза, парень глубоко и размеренно дышал, беззвучно отсчитывая секунды. Я видела, как шевелились его губы. Было в этом что-то гипнотическое, привлекающее внимание.

— Ладно, видимо, на сегодня и правда лучше закончить, — вынес вердикт ректор, отшагивая от нас. — Но уже гораздо лучше. Гораздо. В первый день мы остановились на час раньше.

Да, в этом я с ним была согласна.

— У меня возник вопрос, — бросив взгляд на Розенталя, сказала я. — Если я на лето вновь отправлюсь к Хильде, это значит, мы прекратим наши тренировки по крайней мере на два месяца точно?

— Я знаю, к чему ты клонишь, Новак. И я думаю над этим. Но вряд ли будет разумно прекращать практику на столь долгий срок, ведь мы рискуем вернуться к тому, с чего начинали, — отозвался Итан Келески и серьезным тоном предупредил: — Не думай, что кто-то даст тебе расслабиться.

«Я и не рассчитывала…» — подумала я, глядя на серебряную полоску артефакта на запястье. Чем искуснее я буду обращаться со своим даром и чем более выдающимися будут мои успехи в учебе, тем больше вероятность, что его снимут после завершения академии.

Или у меня появится возможность избавиться от него самостоятельно…

Просто мне не хотелось вновь застревать в глуши. Я прониклась симпатией к Хильде, но это не делало меня поклонницей уединенности.

Ректор вывел нас на верхние этажи замка — как всегда, через свой кабинет в башне. Ход прятался за одним из шкафов, и одна треть его оказалась настолько узкой, что взрослому мужчине приходилось идти, чуть повернув плечи вбок. Если бы я страдала клаустрофобией, то определенно впала бы в панику, ведь даже здоровому человеку на этих узких до невозможности ступеньках было, мягко говоря, некомфортно.

Уже не в первый раз преодолевая этот путь, я до сих пор не могла привыкнуть к давящим со всех сторон стенам.

Попрощавшись, мы спустились в общий коридор, до перерыва оставалось минут десять, не больше.

— Я устала, — протянула я, приваливаясь к плечу Розенталя, что остановился у подоконника. Совсем скоро нам предстояло разойтись — каждому по своим занятиям.

За что я ценила Александра, — и за что порой безумно на него злилась, — практически всегда он оставался сильнее меня. Это вызывало досаду в определенные моменты, а в другие позволяло вот так опереться и не думать ни о чем.

Казалось, я только сейчас распробовала это выгодное качество и извлекать пользу.

— От тебя такое редко услышишь, — негромко заметил он.

— Ну, тренировки по турниру становятся все чаще, а сам он ближе, не говоря уже об утренних экзекуциях с ректором… И не только это. — Я запнулась, решив, что не следовало столько жаловаться.

Впереди предстояли разборки с отцом Александра. И не хотелось, чтобы стихийник во мне усомнился, хотя подозреваю, выбора у него больше не оставалось. Шаг назад не сделать. В последние дни огневик готовил новую порцию магических камней к отправке — советник Его Величества оказался достаточно требовательным, изучив качество колдовских вещей, он заказал еще, правда, за это уже обещали достойную плату.

Пока что все складывалось нам на пользу, но самое тяжелое ожидало нас в будущем.

Ладонь Розенталя нашла мою, пальцы переплелись, и он отодвинулся, повернувшись и встав прямо напротив меня. Опасно близко. Его бедра прижались к моим.

— Эй! Не в академии, — возмутилась я, пытаясь его оттолкнуть, но обе мои руки были захвачены.

Я оглянулась по сторонам, боясь, что по коридору идет какой-нибудь незадачливый студент или, еще хуже, преподаватель. Обжиматься на глазах у других я считала моветоном — ты будто позволяешь всем вокруг заглянуть в свою душу. Все эмоции нараспашку.

Причем, чем сильнее становились мои чувства, тем серьезнее я к этому относилась. Например, если кто-нибудь застал бы тот поцелуй с Альбером, меня бы вряд ли это тронуло, ведь для меня тот случай ничего не значил. Разве что стоил испачканных губ.

Но Александру нравилось меня смущать, он нагло заявил, что в эти моменты я выгляжу крайне мило, а подобное случалось редко.

— Я всего лишь тебя обнимаю, — прошептал он, мимолетно, будто случайно касаясь губами щеки.

— Я могу всего лишь тебя ударить, — пригрозила ему и, едва успев закончить фразу, услышала отзвуки чужого разговора.

Кто-то шел в нашу сторону.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я завозилась, пробуя высвободиться и гневно сверкая глазами на Розенталя. Лишь за секунду до появления студентов он отшагнул от меня со снисходительной улыбкой на лице, чинно встав рядом, спиной к окну и плечом к плечу со мной.

«Он определенно стал чаще улыбаться…» — заметила я, пихая его локтем в бок.

— Это очень весело, — прошипела я, скользя взором по его рукам, что вновь упирались ладонями в подоконник.

— Очень.

Двое парней, забредших в этот пустынный коридор, внезапно притихли, быстро проходя мимо. Но в этот миг по замку разнесся перелив колокольчиков, и, словно приходя в себя после полуденного сна, академия стала оживать.

— Этот перстень… — задумчиво протянула я, смотря на длинные пальцы Розенталя, что сжимали деревянный выступ. — У Леи похожий. Они помолвочные?

Александр отодвинул руку, поморщился.

— Мой — нет, — отрезал он, и лишь через пару секунд, заметив, что я ожидаю продолжения, пояснил: — У Леи кольцо — символ вхождения в мой род, и в некоторой степени, да, оно помолвочное. Свое же я ношу с шестнадцатилетия, и оно носит больше иерархическое значение в роду. Оно идентично отцовскому и показывает, что я наследник. И это считается великой честью. Раньше оно принадлежало дедушке и после передалось мне.

— А дедушка… ­­— не удержалась я. — Он жив?

— Нет. Это не очень приятная история… Их корабль затонул в море. Обычно в плаванье всегда берут магов воды, но что-то явно пошло не так, и их это не спасло, — рассказал Розенталь. — Более паршивой смерти для огневиков и не придумаешь. Но подобное случается. Я их почти не помню.

Александр шагнул вперед, расправив плечи, будто скидывая с себя последствия совсем не приятного разговора.

— Идем? Кажется, тебе надо подняться на четвертый этаж.

— Ты заглянул в мое расписание? — удивилась я, следуя за ним и с готовностью принимая новую тему. (3303c)

— Нет, — качнул головой Розенталь. — Я случайно увидел его у секретаря ректора.

— Что-то твои «случайно» происходят слишком часто, — лишь для вида проворчала я, нагоняя его.

— В этот раз правда случайно, — совершенно серьезно заверил меня огневик.