Глава 22.

Для того чтобы собрать шестерых человек вместе, существовало несколько куда более подходящих и не таких тесных мест, как комната Розенталя в доме на Лунарной улицы. Помимо кровати здесь нашлось лишь два стула и кресло, а остальное пришлось перетаскивать из моей спальни.

Низкий круглый стол в центре напомнил мне легенду о короле Артуре и его рыцарях. Если мы и были неким отражением той истории, то очень кривым, как в разбитом зеркале. У нас была не столь благородная цель, мы были студентами, которым едва исполнилось двадцать, и каждый имел свои причины находиться здесь.

Я глубоко вдохнула, ежась от холодного воздуха, скользящего по ногам, — окно на улицу закрыли совсем недавно.

Чувствовалась некая разрозненность среди собравшихся — не та, что бывает между совершенно незнакомыми людьми, а та, что возникает в любой большой компании, — мы разбились на группки изнутри. Например, Альбер, сидевший в кресле, вытянув ноги под столом, о чем-то перешептывался с Тарой, расположившейся рядом на стуле, закинув ногу на ногу и склонившись к соседу. Стоило девушке что-то тихо сказать, и Димитар усмехнулся, едва заметно кивая.

Мартин навис над столиком и ломал над тарелкой увесистую плитку шоколада — она была сплошной, без всякого деления, поэтому и кусочки получались острые, как осколки льдин.

Я все еще оставалась на ногах, не в силах усидеть на одном месте. В руках я держала деревянную коробочку без каких-либо украшений, кроме куска бархатной ткани внутри и изделия, хранимого на нем.

Вацлав же сидел с блокнотом, лежавшем на его колене, и, согнувшись, размашистым почерком делал пометки, проговаривая вслух полученную информацию:

— На представление всех участников уйдет не меньше двух часов. Учитывая дорогу, Лерой Розенталь будет отсутствовать в доме по крайней мере три часа. Прислуги мало, и на время отсутствия хозяина большинству из них запрещено входить в сам особняк, они будут находиться в пристройке, что расположена на заднем дворе. Все верно? — Маг земли деловито поднял голову.

Александр кивнул, задумчиво смотря перед собой.

— Но свободными в тот день останутся только Тара и Вацлав, — заметил Димитар. — Остальные должны будут присутствовать на арене.

Из всех присутствующих Альбер имел самые туманную мотивацию. Просто потому что хочу — заявил он. И сказал бы так кто-нибудь другой, я бы определенно стала сомневаться в этом человеке. Но в случае мага земли данное оправдание оказалось более чем правдоподобным.

— И Тара идеально подходит для этого, — сообщил Александр.

— Эй, я не хочу, чтобы твой отец меня четвертовал, — проворчала девушка, сложив руки на груди.

— С тобой пойдет брат Вацлава, если понадобится, он как минимум выведет вас оттуда. Прислуга его знает. Вацлав подстрахует снаружи, — продолжил огневик. — Но с твоим даром риск будет минимальный, помешать могут только артефакты. И это мы тоже учли.

Это не первое такое обсуждение, даже для меня оно было вторым, а уж сколько они до этого говорили о проникновении в особняк Розенталей, я понятия не имела. Но за все это время мы успели прийти к нескольким выводам: лучшее время для проникновения — это турнир. На второй день мероприятия, вечером, когда победители уже будут определены, участников пригласят во дворец на бал. Там соберутся представители всех королевских родов, не говоря уже о самом правителе. Поэтому это самый подходящий момент, чтобы представить доказательства. Ни у кого не останется никаких сомнений и протестов. Все самые главные свидетели соберутся в одном помещении.

В то же время период между проникновением в особняк и последним этапом всей задумки должен быть минимален, чтобы Лерой не обнаружил пропажу и не подчистил все концы.

Было бы гораздо проще, если бы похищением занялся Александр, например, вечером после первого дня турнира, но в любое его появление прислуга ходила за огневиком по пятам, и это забывая о главе рода, разгуливавшем по своему жилищу. Кража должна была произойти в момент отсутствия хозяина, когда дом будет практически пустым.

Все детали складывались лишь теперь. Александр говорил, перечислял роль каждого. На самом деле план был настолько прост, что мне даже не верилось, что все сработает как надо. Меня терзали сомнения. Я чувствовала, что что-то обязательно пойдет не так.

Хотя видимые причины для беспокойства отсутствовали.

У нас даже имелся чертеж особняка — Розенталь достал в библиотеке, когда в очередной раз навещал отца. Но в нем отсутствовал подвал, и спуститься туда заранее, не вызывая подозрений, не было возможности. Мы лишь знали, что вход преграждала громоздкая дверь с обычным замком. Поэтому имелись определенные догадки, что каких-либо следящих артефактов внизу не пряталось, — покрытие хранилища, вероятно, полностью не сдерживало влияние техники, и магические вещи барахлили.

— Я буду следить за тем, чтобы отец не покинул арену раньше времени, — проговорил Александр. — Но на магическое шоу придет король, поэтому проблем возникнуть не должно. Никто из аристократов не позволит себе уйти первее правителя.

— Но что делать с планом подземелья? Я не хочу туда соваться, будучи совершенно слепой, — возразила Тара, нервно облизнув губы.

Эта девушка участвовала в нашей затее по двум причинам. Первая и самая ненадежная — деньги. Я поначалу удивилась, но воздушница лишь посмеялась.

— Я не богата, у меня обычные родители. Единственная особенность нашей семьи — это сильная магия. Но и она пробуждается не каждое поколение, — заявила она. — До проявления особенности моего дара я скопила приличную сумму, но два года в лесу истощили все запасы. Мне надо быстро подзаработать, чтобы самой хорошо жить и помочь родным.

Проведя простые расчеты в голове, я поняла, что стихийница как минимум на год старше всех присутствующих и должна была обучаться на четвертом курсе, а вместо этого застряла на втором. Уровень же ее силы завис между первым и вторым, а такой даже среди местных встречался редко.

Вторая же причина ее участия заключалась в дружбе с Димитаром и приятельских отношениях со всеми остальными. И этот предлог показался мне более весомым.

— С планом подземелья помогут Вацлав и Димитар. Они поработают вместе и попытаются его прощупать, — сообщил Розенталь. — Оба маги земли, и достаточно сильные. Я рассыплю вокруг фасада семена, которые заранее подготовит Вацлав. Это должно сработать. Какой-никакой план коридоров у нас будет.

Тара понимающе закивала, видимо, удовлетворенная ответом. Ведь маг земли мог управлять растениями, а если вдруг магический росток прорастет сквозь фундамент, это вряд ли сразу заметят. Еще я знала, что семена были непростыми и принадлежали к какому-то стихийному виду.

На протяжении нескольких дней я периодически пыталась понять, почему во всем этом участвует Рон. Этот мужчина за двойную игру мог заплатить цену гораздо большую, чем любой здесь присутствующий. Лишь накануне я спросила об этом Александра.

Мы лежали на кровати поверх одеяла, я заучивала последние конспекты из тетради, голова парня покоилась на моем бедре, и он читал книгу, согнув ноги в коленях.

— Я пообещал ему вернуть один из артефактов его рода, — ответил огневик, и его пальцы, сжимавшие обложку фолианта, напряглись. — Когда их род начал беднеть, в попытке спасти положение прошлый глава заложил несколько важных реликвий их семьи, но это не помогло. Совсем скоро их выкупила уже моя бабушка. Она была очень непростым человеком, но с деловой хваткой, в те года именно благодаря ей, а не кому-то другому богатство Розенталей значительно увеличилось.

— Вацлав тоже поэтому помогает, а совсем не по дружбе? — допытывалась я.

— Наверное, — задумчиво отозвался парень. — Отец ни в какую не хочет продавать артефакт, в разное время мы скупили много чужих реликвий. Рон согласен на все, даже получить его без официальных бумаг. Откровенно говоря, я бы все равно вернул артефакт Вацлаву, но мне нужна была помощь его брата, поэтому пришлось действовать таким образом.

Повисла напряженная тишина. Розенталь не торопился возвращаться к книге, словно замер в ожидании моего вердикта.

— А что это за артефакт? — спросила я.

— Медальон, — проговорил Александр, все же откладывая в сторону фолиант. — В их роду попеременно рождаются водники и маги земли. Хотя первые появляются на порядок чаще, а другие всегда с такой специфической особенностью, как у Вацлава. На самом деле взаимодействовать с растениями — это очень редкий и нужный дар.

— Получается, маги земли ценней? — догадалась я.

— Да. Они оказываются полезнее, — согласился он. — И этот медальон как раз помогает выбрать подходящий день, чтобы родился ребенок с тем или иным даром.

«Надо же… И такие вещи здесь существуют», — подумала я в тот момент, а Розенталь продолжал как ни в чем не бывало:

— Но не думай, что какой-то медальон способен многократно усилить способности будущего ребенка. Это ерунда. По сути этот артефакт бесполезен для всех, кроме их семьи.

— Ева, — окликнули меня, и я замерла, останавливая рассеянный взгляд на Александре. Он вопросительно смотрел на меня, видимо, уже не единожды успев позвать по имени.

— Извините, задумалась, — мгновенно собравшись, бросила я, делая шаг к столу и ставя шкатулку в самый его центр.

Димитар подался вперед, глядя на изделие с легкой заинтересованностью.

— Что это? — лениво поинтересовался он.

— Немного терпения, дорогой. Сейчас все расскажут, — вмешался Мартин, говоря не своим, немного игривым голосом.

Взгляд мага земли, которым он наградил блондина, было сложно описать словами. Казалось, будто Альбер в этот самый миг мысленно препарировал парня, словно найденную на болоте лягушку. Но Белроуз все же лягушкой не был и обладал куда более выдающимися способностями, поэтому Мартин лишь улыбнулся и вновь посмотрел на шкатулку на столе.

— Благодаря невероятному стечению обстоятельств, Еве удалось добыть слепок ключа, отпирающего дверь в подземелье. Сегодня утром мы забрали из мастерской его копию. — Розенталь наклонился, подцепил длинными изящными пальцами крышку шкатулки и, отодвинув миниатюрный крючок под ней, откинул ее в сторону.

Внутри на бархате глубокого синего оттенка лежал увесистый ключ с основанием толщиной не меньше моего мизинца. Этой штукой при желании можно было кого-нибудь оглушить. Если знать куда бить, конечно.

Взяв ключ, Александр поднял отрезок ткани под ним. Оказывается, он лежал на том самом куске мыла, что мы принесли мастеру. Мужчина работал в уголке небольшого магазина в южном районе города.

Этот участок столицы оказался самым маленьким — аккуратные узкие улицы выглядели на карте Лирана словно десятки кровеносных сосудов, пересекающихся друг с другом в совершенно неожиданных местах. Настоящий лабиринт. Никакой логики в расположении домой и дорог — сплошной хаос. Поэтому планы района висели прямо на стенах зданий и попадались через каждые несколько метров.

Розенталь сказал, что эта часть города застраивалась быстро. Несколько веков назад, когда Лиран провозгласили центром королевства, жители ближайших поселений потянулись сюда в поисках лучшей жизни. Строения возводились за ночь — угловатые холодные коробки из камня. Конечно, это был скорее временный выход из положения, но землю разделили и уже чуть позже построили нормальные дома, а дороги так и остались беспорядочными проулками.

— Невероятное стечение обстоятельств… — протянул Мартин. — Ева, скажи мне, какому богу ты молишься? Кажется, я готов поменять веру.

Я слабо улыбнулась, пожимая плечами. Тоже хотела бы узнать, кого благодарить, когда все завершится.

— Я не заметил, чтобы ты был особо набожным, чтобы менять веру, — хмыкнул Вацлав.

— Я верю в себя, — невозмутимо проговорил водник. — А это тоже считается.

Судя по виду мага земли, он согласен с ним не был.

Я же задумчиво смотрела на слепок. Жена того мужчины писала, поэтому тщательно обдумывала слова, — ее рассказ был короток и лишен многих подробностей. Но суть была такова: ее подчиненная, помогающая наводить порядок в покоях Лероя Розенталя, сделала слепок этого ключа, считая, что там хранятся настоящие сокровища, достаточно похитить одну вещь — и ты проживешь всю остальную жизнь в достатке.

После, где-то посередине рассказа, шла тирада, посвященная слабоумию той девушки. Женщина так хмурила брови и гневно сжимала губы, когда писала эту часть, что я даже забеспокоилась. В итоге она отобрала у своей помощницы этот слепок, но к тому моменту, как дворецкий понял, что спальню хозяина обыскивали, и доложил об этом, уничтожить не успела.

Что произошло потом, догадаться не сложно. Но кусок мыла сохранился, и это настоящее чудо, что Розенталь-старший не узнал об этом. Иначе сейчас мы бы имели картину куда печальнее.

— С артефактами наверху справится Рон, он много раз бывал в доме, я сообщил ему то, что известно мне самому, и снабдил кое-какими ключами помимо того, что на столе, — подытожил Розенталь. — Учитывая способность Тары, все должно пройти гладко. После дело останется за малым.

Тихий хлопок — и шкатулка вновь оказалась закрыта. Не обязательно было хранить ключ именно так, все же он оставался обычной железякой, даже без него мы бы смогли отпереть ту дверь — существует не один способ сделать это, особенно когда задействованы маги земли и воды. Но нашей главной задачей оставалось проделать все настолько незаметно, насколько это вообще возможно. Чтобы Лерой Розенталь, лишь пересчитав предметы своей коллекции, догадался, что в его тайнике кто-то побывал.

— Но мы до сих пор не решили, что именно я должна взять, — прервала молчание Тара.

Эта часть плана была действительно продумана не так точно, как бы нам хотелось. Если бы не мое участие в представлении на арене, я бы пошла с ними. Можно было отправить Кирстен, но я не могла вмешивать девушку в эти дела. Дружба со мной и так порой требовала от нее слишком много смелости. Учитывая, что грядущие события заставляли все мои внутренности переворачиваться вверх тормашками, — то ли от страха, то ли от волнения, а скорее всего, от всего сразу, — даже не представляю, как бы отреагировала подруга, окажись она в такой же ситуации.

— Пусть мародеры и умеют хранить секреты, мы примерно знаем, что там может оказаться и что нам подойдет, — ответил Розенталь. — У нас было недостаточно времени, чтобы проследить цепочку и понять, что именно попало в руки моего отца. Да и это стало бы очень большим риском… Но Мартин раздобыл список земных вещей, что пользуются наибольшим спросом, какая-нибудь из этих штуковин обязательно окажется в том подвале.

Блондин скромно улыбнулся, но было в этой скромности нечто неправильное. Будто он играл роль джентльмена и прекрасно понимал, что фальшивит.

— А я подробно объясню, что каждая из них из себя представляет и как может выглядеть. — Настала моя пора вмешаться.

На самом деле мне потребовался целый вечер, чтобы разобраться с тем списком, что добыл Мартин, — не все предметы в нем имели правильное название, и я догадалась об их истинном значении лишь по краткому описанию. Какие-либо фото отсутствовали. Судя по всему, хранить изображения было слишком рискованно, и даже то, что мы достали хотя бы этот перечень, стало достижением.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Таре с братом Вацлава предстояло забрать с собой максимум два-три экспоната из коллекции Лероя. А уже после этого я выберу тот, что окажет наибольшее влияние на колдовские частицы.

Мешочек из специальной ткани для переноски украденного тоже добыл водник.

Мартин Белроуз. На удивление, он оказался для меня самой неоднозначной личностью из всех, хотя у него определенно были достойные соперники. Один только Альбер чего стоил, ведь можно сломать мозг в попытке разобраться в мотивах его поступков. Но у водника была история, совсем не та, которую я ожидала услышать, узнав его достаточно хорошо.

Сын богатых родителей, что был волен заниматься чем угодно, — вот кем я считала его все это время, и отчасти это было действительно так. Но у всего есть иная сторона.

Вот и личность Мартина Белроуза заиграла для меня другими красками. Его семья действительно оказалась богата, но состояние было построено на их магии — практически все водники этого рода обладали сильными исцеляющими способностями. И во многих уголках королевства можно было встретить больницы, действующие под их началом. Их бизнес заключался в лечении людей. И по словам Розенталя, он основывался не только на выгоде. В ином случае близкие парня к нынешнему моменту стали бы настолько состоятельными, что могли бы посоревноваться с любым из королевских родов.

— Больницы надо на что-то строить, наемным врачам платить, — говорил Александр, когда мы гуляли по шумной улице. Мимо нас проходили десятки людей — это был один из тех теплых весенних вечеров, что так манил обитателей столицы наружу после долгой зимы. — И именно благодаря их поддержке даже в самых отдаленных поселках есть свой лечащий маг. Замечу, мало кто из них согласится жить в глуши, ведь местные жители не могут оплатить их услуг. Не говоря уже о других удобствах. Белроузы вкладывают свои собственные деньги в это.

— Разве это не работа короля? — спросила я в ту секунду.

Розенталь усмехнулся:

— Да. Но задумайся, справляется ли со всем власть даже в твоем мире? — После моего замешательства огневик продолжил: — Белроузы решили проблему, и теперь никто не хочет ничего менять, им просто оказывают поддержку. Кстати, врач, что занимается лечением той женщины, троюродный дядя Мартина. Их семья — это своего рода клан. И тяжело найти настолько сплоченных людей одной крови.

— Но Мартин не обладает никакими целительскими способностями, — сказала, вспоминая про умение блондина вызывать дождь.

— Верно, — кивнул огневик. — И именно поэтому он в академии. Обычно Белроузы на домашнем обучении. Главная философия его семьи — приносить пользу людям. Впрочем, про себя они тоже не забывают. Желание хорошо жить — не порок, и они умело совмещают и то и другое. А задача Мартина на этот момент — найти то, что будет полностью соответствовать этому пути, даже если его дальнейшая деятельность будет далека от врачевания.

Если честно, в тот вечер у меня возникло чувство, будто меня хорошенько приложили головой о что-нибудь тяжелое. Все мое представление о воднике словно засунули в банку, закрыли крышкой и хорошенько потрясли, напрочь уничтожая прежние детали картины.

И чем больше я думала об этом, тем лучше понимала, что желание Мартина участвовать сначала в деле с магическими камнями, а после в создании гильдии, не основано на обычной прихоти. Как и многие фразы водника, его поступки имели двойное дно.

Блондин, заметив мое внимание, — я уже пару минут как остановилась и бесцеремонно пялилась на него — по-мальчишески улыбнулся и подмигнул, сразу же возвращаясь взглядом к говорившему Розенталю.

За этот вечер план обрел четкие ровные линии. По крайней мере именно так казалось на первый взгляд. И если все пройдет как намечено, род Розенталей получит нового главу.

Я прошла на кухню, испытывая внезапно нахлынувшее желание выпить кружку крепкого чая. Горьковатый вкус этого напитка всегда помогал мне отбросить прочь сонливость и привести мозги в порядок.

Почему-то чай в Церенте имел более насыщенный вкус, чем на Земле. Чем это объяснить, я не знала. Можно было найти сотни причин: от чистого воздуха до влияния магии стихий или банально иным сортом. Я не эстет и точно не перепробовала все те, что выращивали в моем родном мире.

Чайник закипел, и я сняла его с плиты, наливая кипяток в маленький заварник. Наверху до сих пор было весьма оживленно, никто не спешил уходить, даже Альбер с Тарой.

«Какая-то странная перетасовка…» — подумала я, вспоминая ту фотокарточку из тайной комнаты. Все осталось как прежде, кроме Леи, а я будто просто ее заменила.

Мысль была неприятной, и я постаралась поскорее выкинуть ее из головы, чтобы не портить настроение.

Ни о чем не думая, я повернулась к столу и едва не вздрогнула, напоровшись взглядом на ведьму. Женщина, как и в момент нашего столкновения несколько месяцев назад, сидела на стуле, полностью в черных одеждах, будто огромный нахохлившийся ворон. Но все же в этот раз было одно изменение — она раскладывала перед собой разные камешки, птичьи перья, глиняные слепки с символами, на которых оказались какие-то криво вырезанные символы.

Лареция…

Ее имя я, казалось, запомнила на всю жизнь. И у меня для этого имелись веские причины.

— Добрый вечер, — проговорила я, стараясь быть вежливой.

Все же я живу в ее доме… Пусть я не знала этого сразу.

«Относись к ней с большим пониманием. Ее непростой дар оставил свой отпечаток, поэтому она не всегда бывает достаточно любезной», — вспомнила наставление ректора.

Как только у меня выдалась возможность, я расспросила главу академии о Лареции.

Полученная от него информация не была подробной, но ее оказалось достаточно, чтобы переосмыслить все поступки и хотя бы попытаться пересмотреть свое мнение об этой женщине.

Сложно представить, какой бы я стала в ее годы, если бы меня посещали видения. Вполне могла сойти с ума. Картины чужих смертей перед глазами не настраивают на позитивное отношение к жизни. Не секрет, что с возрастом все шероховатости нашего характера обостряются, превращаясь в острые углы. Или наточенные ножи…

Ведьма подняла взгляд. Ее глаза оказались затянуты, словно вобрали в себя кусочек грозовых облаков, скользящих по небу.

Жутко. Отталкивающе. И противоестественно.

Я сцепила челюсти, призывая себя оставаться на месте.

Лареция моргнула, и поволока пропала, растворилась подобно туману на цветочных полях. Остро глядя на меня, будто пытаясь что-то отыскать, она пробормотала:

— Ты повзрослела.

Не знаю, что именно она имела в виду: внешний облик или то, что внутри. Если женщина говорила о последнем, то я бы охарактеризовала это иначе — почти освоилась в новом мире, набралась опыта.

Но тем не менее мне стало приятно. Это звучало как своеобразная похвала.

По крайней мере, меня не назвали проклятием…

— Вам налить чаю? — спросила я, уже направляясь к кухонным шкафчикам.

Розенталь говорил, что она редко отвечает напрямую. И вообще скрывает свое существование, не желая привлекать внимание остальных магов.

Мне уже было известно, что Александр с самого начала знал о личности хозяйки дома и утаил это от меня. Вот не зря же тогда на лестнице мне показалось, что огневик что-то недоговаривает. Тогда я еще не очень понимала нашу связь, поэтому и оказалась обманутой.

Мы тогда были знакомы всего ничего, не удивительно, что Розенталь не раскрыл мне эту тайну. По крайней мере утешало, что ни Вацлав, ни Мартин до сих пор и не подозревали о Лареции. Пусть водник и столкнулся с ней на празднике Луны, но наверняка уже позабыл о том неприятном происшествии. Наверное…

— Не откажусь. А если поделишься одной из булочек, что лежат на верхней полке, то и помогу, — отозвалась женщина, и я уже повернулась к ней спиной, чтобы выполнить просьбу, как замерла. В голове будто щелкнули выключателем, и меня озарило.

Так вот кто крал мою еду! Даже полку мою знает, не унюхала же?

Я молча достала сверток с прикупленной сегодня выпечкой. Выудила из него пирожок с сыром. Он определенно не являлся сладкой булочкой, но подозреваю, для Лареции не было никакой разницы.

Совсем скоро я подошла к ней ближе с тарелкой и кружкой в руках. Пар дымком поднимался от посуды, распространяя терпкий аромат чая.

— Ты довольно долго пробыла на Земле, — заметила ведьма, пока я ставила на свободный край стола угощение.

— Долго разбиралась с тем, как вернуться, — ответила я, чувствуя себя не в своей тарелке рядом с дамой.

Она кивнула.

Я же вспомнила, как мне было страшно. Каждый день, видя в себя в зеркале, я думала, что медленно умираю. Потом гнала эти мысли прочь, не намереваясь сдаваться.

После возвращения в Церент первое время у Хильды я просыпалась от тревожных снов, в которых так и не смогла вернуться сюда. Даже плакала, видимо, избавляясь слезами от пережитого напряжения.

— В вашем мире давно не было крупных войн. И судя по трудам некоторых ходящих между отражениями, идет расцвет культуры, — продолжила Лареция.

— Расцвет культуры? — задумчиво повторила я. — Возможно.

Моя бабушка, когда я была еще маленькой, часто говорила: «Ничего, выживем». В детстве мы с братом могли проводить у нее недели, пока родители находились на работе. И я далеко не сразу стала придавать значение этому «выживем». А когда задумалась, оно показалось мне неприятным, заранее настраивающим на что-то тяжелое. Лишь чуть позже я поняла, что она жила в совсем другом времени и тогда большинство людей действительно выживали.

У моего же поколения куда больше свободного времени и возможностей, не говоря уже об интернете. Поэтому да, возможно, идет некий расцвет культуры. Хотя все равно это спорное утверждение.

— Сказанное лишь мое предположение, но я считаю, что именно поэтому стихийников становится больше, а дар их усиливается. Раньше все иномирцы, поступающие в академии Церента, имели шестой уровень, даже пятый не встречался, — глядя словно сквозь меня, сказала женщина.

Ведьма вновь посмотрела на горстку принесенных ею предметов. Потом выбрала мутный камень темно-серого цвета, что выглядел абсолютно непримечательно, как те, что можно было просто подобрать на краю дороги, гуляя по улице.

— Возьми. Пригодится. И лучше носи с собой. — Она положила камень на край стола, а остальные свои сокровища стала собирать и прятать в карманы.

— Зачем он? — спросила я, прикасаясь к прохладной поверхности.

Будто обычный гравий…

— Поймешь, когда понадобится, — пробормотала Лареция и встала на ноги, взяв в одну руку кружку, а в другую пирожок с тарелки, а после спешно, но бесшумно покинула кухню.