Глава 23.

Когда-то у меня была простая цель. Хотя раньше она казалась мне безумно важной. Словно без нее всей остальной жизни не будет. Сейчас же я считала ее глупой, настолько нелепой, что сводило зубы.

Мой комплекс отличницы явно давал трещину. Теперь выучиться не казалось мне всем смыслом жизни. И появилось понимание существенной разницы между просто быть прилежным — зубрить домашку, запоминать многочисленные даты и расположение городов на карте — и действительно соображать и принимать правильные решения.

Именно об этом я думала последнюю неделю — тренируясь, посещая занятия, и даже сегодняшним утром перед тем, как отправиться в академию, откуда участников первого дня привезли прямо на столичную арену.

Ректор пожелал нам удачи и мимолетно попросил вести себя прилично. Особенно Мартина. Оказывается, в прошлом году водник вывел из себя какого-то студента с другой академии, так что тот подкараулил Белроуза в уборной. Ничего страшного не произошло, но был скандал и обе академии получили выговор.

Магистр Бром же дал последние наставления и ушел. Сидеть на специально огороженной трибуне и дожидаться своей очереди нам предстояло одним.

Уже несколько минут вокруг царил шум. Тонкая магическая заслонка, оградившая нас от остальных зрителей, не полностью сдерживала звуки, превращая их в монотонное гудение.

По искажению светлых дымчатых облаков, плывущих по небу, я насчитала два защитных купола, к которым прибавлялась внутренняя преграда, что вырастала от поля, где должно пройти представление, и уходила вверх, прикрывая трибуны.

Сама по себе столичная арена представляла собой огромное грушеобразное строение, по основному ободу которого располагались ряды сидений, а в самой вытянутой широкой части их заменяли просторные, выдающиеся вперед балконы. Последние несли за собой такую же роль, что их меньшие собратья в театрах на земле, — там заседала вся элита: богачи, аристократы и известные маги.

Временами я опускала руку в карман куртки, просто накинутой на плечи, и нащупывала гладкий камушек, полученный от Лареции. Александр, узнав о нашей беседе с ведьмой, теперь каждый раз спрашивал об этой штуковине, напоминая носить ее с собой. Это даже немного раздражало.

Среди других зрительских зон легко угадывался балкон всего с несколькими высокими черными креслами. Они, словно надзирающие тени, расположились на одной из самых верхних точек. Место короля… Сейчас оно пустовало, и отсутствие правителя заставляло Розенталя хмурить брови и сжимать и разжимать ладони, будто он разминал пальцы.

Под курткой на мне было надето серебристое платье, подол которого заканчивался чуть выше колен и выглядел странно, словно его порезали ножницами на прямые лоскуты. Но пусть сейчас оно казалось непримечательным, стоит выйти из тени, и эти отрезки ткани засверкают.

Наряды нам шили за счет организатора турнира, и с первого взгляда становилось понятно: они не поскупились.

«По крайней мере на мне есть лосины», — отвлеченно подумала я, глядя на девушек из других академий, — некоторые были облачены в помпезные, впечатляющие, но неудобные платья.

Команды разделяли тонкие перегородки, и честно говоря, они не спасали. В первые минут пять на соседнем сидении от меня сидел Доминик, и чем чаще я его встречала, тем больше думала, что он та еще заноза в заднице. Этот парень беззастенчиво пялился на мои ноги, что плотно облегала ткань.

Хотя заметила я это не сразу. Мои мысли витали слишком далеко от всего происходящего здесь — Вацлав и Альбер сумели создать карту подземного этажа, несколько вечеров прячась в кустах около особняка от стражи и местных работников. По крайней мере теперь им не придется идти вслепую.

Как все пройдет? Смогут ли они войти и уйти незамеченными?

Радовало, что Лерой Розенталь не расстался со своим дворецким, которого притащил с собой на турнир. Александр говорил, что этот мужчина ­­— попаданец, но практически боготворит своего хозяина и весьма умен, чем и заслужил некое доверие и расположение главы рода.

«Мой отец зависим от своей гордости и самолюбия. И масштабы этой зависимости даже тяжело представить», — сказал недавно огневик. Мне не давало покоя, зачем вообще кому-то держать под носом техногенные вещи, когда это подобно бомбе замедленного действия. Рванет — и безжалостно разметает все на куски.

— Ты можешь быть внимательным и осторожным год, два… Но в итоге тебе это надоест, особенно когда в твоих руках уже пару десятилетий сосредоточена власть над частью города. Появляется чувство вседозволенности. Того, что ты выше всех. Поверь, у большинства могущественных семей такие скелеты в шкафу, что волосы могут встать дыбом.

— Даже у тебя? — спросила я.

— Даже у меня, — спокойно подтвердил Александр. — Это коллекция. Кто-то собирает камни с побережья, еще кто-то собирает причудливые брошки в форме насекомых…

— А такие, как твой отец, сами роют себе могилу, — уловила я суть, тихо стуча ногтем по крышке стола. Мы сидели в ресторане. Вдвоем. В последние две недели до турнира мы очень много времени проводили вместе.

Розенталь хмыкнул, на его губах появилась полуулыбка.

— Верно, — согласился он.

Гул с трибун вдруг усилился ­— зрители приветствовали первого участника.

— Ева, поменяемся местами, — не спрашивая, а скорее утверждая произнес огневик, уже поднявшись на ноги.

— Зачем? — не поняла происходящего я. Розенталь загородил собою весь обзор. Судя по реву толпы, представление началось.

­— Спасем чужую жизнь, — бросил парень, взглянув хмуро на знакомого с другой академии. Похоже, теперь с Домиником они не очень ладили, и я понимала почему. Отвратительный тип.

Я молча пересела, вновь уставившись на арену. Рука Розенталя легла на спинку моего стула, а пальцы как-то задумчиво и едва ощутимо касались моего обнаженного плеча, пробираясь под край куртки.

Выступали все по очереди, по одному студенту от каждой академии, а потом круг начинался заново. Судьи, заседавшие в самой нижней ложе овального выступа, пристально наблюдали за происходящим. Нам уже объяснили, что очки, заработанные в первый день, суммируются с теми, что мы добудем во второй.

Как бы я ни пыталась сосредоточиться на том, что происходило на площадке, мои мысли все еще уносились на другой конец столицы. Пока мы тут собирались развлекать толпу зевак, другие забирались в чужое жилище. И даже солидная сумма, обещанная нам за победу в турнире, совсем меня не прельщала.

 В это же время, особняк Розенталей…

 Особняк, как гора посреди равнины, выделялся на общем фоне. Мрачный великан среди окружающих его деревьев. Если бы они не скрывались, Тара обязательно осмотрела бы его со всех сторон. Порой девушке казалось, что она связалась не с той компанией. Что в прошлом, что сейчас. Не по своему уровню.

Но эта мысль оказалась мимолетной, неосязаемой. Стихийница просто проводила свое время с теми, с кем ей было интересно, не ожидая получить благодаря этому какие-то очки на свой счет, что помогли бы ей в будущем. Остальные это чувствовали, и может, поэтому она ощущала себя своей.

На спину Тары грубо надавили, заставляя пригнуться. Лицо Рона выражало крайнее недовольство, и мужчина то и дело поднимал глаза к небу, как бы сетуя на то, что ввязался в эту авантюру.

«Слишком нервничает», — решила девушка, не разделяя его беспокойства.

После ее прибытия в столицу стихийницу больше ничего не страшило.

Возвращаясь в большой город, Тара ожидала, что не пройдет и дня, как ей снова придется бежать. Прочь ото всех, в укромную тень деревьев. Она думала об этом всю дорогу, пока они приближались к Лирану, судорожно сжимала гриву амистра и боялась. И это было совсем на нее не похоже…

Воздушница всегда была не из робких, эта черта характера присутствовала в ней с детства. Но пару лет назад, когда голова будто взорвалась от внезапно нахлынувшего перелива звуков: звона разной тональности, скрежета, простого скрипа и чего-то напоминающего писк — она была уверена, что это сведет ее в могилу.

У каждого дара и даже магической частицы оказалась своя мелодия, а воздух вокруг нее будто дрожал, пронизанный колдовскими нитями, тянущимися со всех концов. Лишь позже Хильда научила Тару их отсекать, избавляться от нежелательного звона. И по возвращении в столицу девушку ждало открытие — теперь она была способна контролировать далеко не один след стихийной силы. Воздушница могла избавиться от тысячи оков, что раньше заставили ее сбежать без оглядки.

Теперь они стали ее оружием, преимуществом, и возможно, все муки стоили этого момента, часа, когда Тара наконец-то понимала, на что способна.

Ближайший человек в особняке находился от них на расстоянии десяти метров и пары стен. Тихое постукивание его магии подтверждало, что это попаданец. На другом конце здания слышалась веселая мелодия, словно кто-то сделал из тростника дудочку и теперь во всю играл на ней. Сильные стихийники. Скорее всего, водник и маг земли, потому что к льющейся музыке прибавлялось характерное громыхание. Но охраны оказалось гораздо меньше, чем они рассчитывали.

Когда колдун не скрывал свою магию, Тара могла ощутить его едва ли не за километр. Когда же источник силы прятали, след силы все равно не исчезал полностью, но расстояние значительно сокращалось до пары десятков метров. Для предстоящей работы этого оказалось достаточно.

Тара махнула рукой, показывая в противоположную сторону от охраны, ее сопровождающий кивнул, направляясь вдоль дома. Тяжелые полы его плаща тянулись к земле, а когда они распахивались, можно было заметить десятки артефактов, что усеивали внутреннюю подкладку.

«Он подготовился», — подумала девушка, и от этого ей стало еще спокойнее.

Ведь она всего лишь путеводитель, что проведет их по наиболее безопасному пути. Взломщиком и тем, кто должен был нейтрализовать все артефакты, оставался брат Вацлава, и настала пора на практике проверить, как мужчина справится с этой задачей.

Ева

Прошло уже несколько выступлений, и стало ясно: король не явится. Его место по-прежнему пустовало, занято было лишь соседнее — кем-то из приближенных правителя. Поэтому мой взгляд то и дело прилипал к Лерою Розенталю, что сидел рядом со своим предполагаемым будущим родственником — Родригом Манселлом.

Судя по повернутым друг к другу головам, мужчины вели весьма оживленную беседу. Возможно, обсуждали свежие новости, или о чем там болтают сильные мира сего… Но они были не вдвоем — рядом со своим отцом сидела Лея. Судя по красным отблескам и длинной материи, девушка была в платье.

— Он придет в ярость, — прошептала я Розенталю. Звук моего голоса сливался с ревом трибун.

— Ничего страшного.

— Но это не может подтолкнуть его уйти? — возразила я, оглянувшись на огневика.

Александр сидел с каменным лицом. Похоже, его заботило то же, что и меня.

— Надо устроить скандал, — прокомментировал Димитар, что после ухода Мартина на арену пристроился позади нас. Стихийник сидел расслабленно, закинув ногу на ногу. — Ты ведь тоже подумал об этом. Это самый простой способ. Манселл не позволит Лерою просто уйти — слишком обожает свою дочурку.

Тон Альбера был наполнен цинизмом, он смотрел туда же, куда и я пару секунд назад, и казалось, прежняя любовь не просто исчезла, она трансформировалась в нечто диаметрально противоположное.

Мне даже стало жаль Лею. За такое короткое время она потеряла абсолютно всех.

Но эгоизм сжигает все дороги. Поэтому другого исхода просто и быть не могло.

— О чем он? — глянула я на огневика.

Розенталь поморщился.

— Предлагает устроить скандал, чтобы разозлить Родрига. Бросить тень на наши с Леей отношения. Каждая собака знает, что мы с ней помолвлены.

— Скандал… — медленно повторила я, вновь обращая внимание на арену, где Мартин с белозубой улыбкой махал всем зрителям, а над его головой по защитному куполу колотил сильнейший ливень, водопадом стекавший по стенкам магической преграды. — Почему бы и нет?

Особняк Розенталей…

Тара чувствовала, что оплошала. Ничего критичного, но они могли бы все запороть. Девушка ощущала всех стихийников в мрачных помещениях этого особняка, даже несколько попаданцев с крайне слабым даром не ускользали от ее внимания. Но она не взяла в расчет одну деталь — кто-то из охраны может спать. Они едва не столкнулись с магом, что сидел на стуле и дремал прямо за поворотом коридора.

Еще немного, и девушка рухнула бы прямо на него. Рон вовремя оттащил ее за шиворот, не позволяя совершить непоправимую ошибку. Покачал головой, восклицая одним взглядом широко распахнутых глаз: «Из-за тебя мы точно попадемся!»

Тара же успокаивала свое дыхание, ее пульс всего за мгновение подскочил до невероятной частоты, виски сдавило, а вокруг запрыгали белые искры. Но это состояние быстро прошло — она умела брать над собой верх и справляться с эмоциями. В следующую секунду она уже анализировала допущенную ею ошибку.

Когда человек спит, его магия, подобно стуку сердца и дыханию, замедляется. Именно по этой причине она упустила этого мужчину из виду.

Теперь ей предстояло выбрать другой путь — коридор за поворотом оказался длинным, и слишком рискованно надеяться на то, что охранник не проснется. Использовать же стихию они не решались, боясь оставить следы своего пребывания.

Стихийница представила общий план особняка, что старательно изучала несколько вечеров напролет, водя пальцем по строгим темным линиям, прочерченным на светло-бежевой бумаге, что пахла совсем не чернилами, а горьковатым кофе с примесью чего-то мятного. Лишь теперь она понимала, откуда взялся тот запах, — все здание и мебель внутри были пропитаны им.

Словно парфюм, что показывал статус.

Ее даже удивляло, что, несмотря на жизнь в подобном месте, где все кричало о богатстве и отдавало некой благородной стариной, будто ты попал в музей, Александр без предубеждения ходил по разным злачным и не совсем респектабельным местам.

Именно в подобном заведении с темными окнами, где в подвале играли на деньги и не всегда лишь на них (иногда на кон можно было поставить и услуги), Тара повстречалась с ним и остальными парнями. С Леей она познакомилась чуть позже. Поначалу огневица ревновала ее к Розенталю, хотя никаких причин для этого не имелось, а узнав секрет воздушницы, успокоилась. Некоторое время они даже неплохо общались, пока рыжеволосая не стала слишком много болтать за ее спиной, переиначивая любые когда-то сказанные слова.

Мягкий ковер гасил шаги незваных гостей, и они успели спуститься на нулевой этаж, на котором, по плану дома, особняк заканчивался. Тара пыталась прислушаться к тому, что находилось внизу, и ощущала лишь сосущую пустоту. Даже земля в Церенте испускала магические вибрации, которые при желании воздушница могла уловить, но то, что находилось под ее ногами, будто было мертвым. Без каких-либо колдовских частиц. Хотя существовал вариант, что неведомое ей покрытие стен подземелья просто не пропускало ее дар. Однако вероятнее всего, дело было и в том и в другом.

Она подала знак рукой, означающий «мы уже близко».

Указав на пальцах количество охранников, Тара отступила, позволяя мужчине заняться делом. Стоявших на посту огневиков предстояло усыпить, так чтобы они и не поняли, что это было влияние извне. Они стояли как раз по бокам двери в тайный подвал, поэтому с ними предстояло разобраться.

Девушка достала платок, пропитанный специальным зельем, и прижала ко рту. Рон же откупорил пузырек, который достал откуда-то из многочисленных карманов своего пальто. Из узкого горлышка повалил полупрозрачный дым, что, опускаясь по ладони, полностью терял свой молочный оттенок.

Теперь им надо было только подождать.

Ева

Я стояла, поправляя длинные рукава платья, что закрывали половину ладони, облепляя ее как вторая кожа. Мною овладел мандраж, а сердце стучало где-то в горле. Ведущий уже успел подскочить к нашей команде, предупредив о скором выходе.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Моя грудная клетка высоко поднималась, следуя за дыханием, и действительно становилось легче.

— Не нервничай.

— Я не нервничаю, — упрямо сказала я, вызвав улыбку Розенталя. Учитывая, что последний час огневик сидел, почти не меняясь в лице, это достижение.

— Даже если ошибешься, ничего страшного не произойдет. — Стихийник поправил перчатки на ладонях. Они были изготовлены из специальной ткани и в нужный момент обещали сгореть ослепляющей вспышкой.

— Я знаю.

Совсем ничего страшного… В этом-то и вся суть.

Мой взор прошел по многочисленным рядам — каждый имел сидения своего оттенка, и так получалось, что арена напоминала перевернутую цветную пирамидку, полую изнутри. По защитным куполам над ареной то и дело проносились магические всполохи. Стихийная структура постоянно менялась, подстраиваясь под колдовство участника, который стоял на площадке внизу.

Меня напрягали окружающие взгляды. Тяжело было сосредоточиться.

Осталось совсем недолго до моего выхода, поэтому волнение нарастало.

Студент Третьего факультета из Центральной академии уже выходил на площадку, и, как бы мне ни претило это признавать, его магия выглядело уныло. Совершенно слабая воздушная стихия. В момент его выступления музыка играла громче, чтобы заглушить возраставший гомон толпы.

Раздался сигнал, и на арену направился Розенталь — статной походкой, сначала смотря себе под ноги, а добравшись до середины, подняв голову и лениво оглядев зрителей. Он чувствовал себя свободно, словно был совершенно один, и на какой-то миг это настроение передалось всем.

Воцарилось подобие тишины. Напряженной. Той самой, что бывает перед ударом грома, когда все остальные звуки кажутся незначительными и уходят куда-то на периферию сознания.

Мое внимание на мгновение обратилось на его отца — глава рода сидел неподвижно, закинув ногу на ногу. Их ложа находилась далеко, на другом конце арены, и его выражение лица невозможно было разглядеть.

Гордился ли он своим сыном или всегда видел в нем лишь инструмент для достижения своих целей?

Мне бы очень хотелось знать ответ.

— Твоя очередь еще не скоро, присела бы, — раздалось со стороны.

«Словно собака тявкнула…» — подумала я, склонив голову и заметив Доминика, что стоял, перегнувшись через край прозрачной преграды.

Я отвернулась, промолчав.

Мне надо было сосредоточиться, а этот тип намеренно выводил меня из себя. Поправив рукава платья, я сильнее натянула их на ладони.

Раздался глухой удар, и я все же обернулась. Прозрачная перегородка затряслась, заставив парня, облокотившегося на нее, отшатнуться.

— Спасибо, — поблагодарила я. Мартин улыбнулся. Это он только что мощно пнул по преграде.

Отвернулась, словно издалека расслышав за спиной нарастающую ругань.

На арене звучала негромкая музыка, и потихоньку небо заполонял огонь. Медленно и неспешно, в такт звучанию. На краю площадки находился глубокий бассейн, специально подготовленный для водников, и я надеялась, что запаса в нем будет достаточно для моей магии.

Моя ступня оказалась на нижней границе барьера, что скрывался под распахнутой дверцей, ведущей напрямик на арену. Казалось, остальные только сейчас заметили, что она не заперта.

Я выдохнула, напряженно следя за тем, как огненная сфера достигала нужного размера, а музыка брала высокие ноты. Она, словно мой личный путеводитель, говорила, что осталось совсем чуть-чуть.

Заиграли невидимые трубы, а огненная сфера едва ли не билась о барьер арены. Защита трещала. На лицах зрителей зарождались страх и паника, некоторые подскакивали со своих мест, чтобы в случае прорыва сразу бежать.

Языки пламени яростно плясали, будто собираясь поджечь небеса. Темная фигура Александра выделялась пятном на светло-коричневом песке. Ладони двигались завораживающе, будто парень перебирал невидимые струны.

Сейчас.

Я поднимаю ладонь и с напускной уверенностью широким шагом направляюсь к Розенталю.

Огромный водный сгусток, подобно наконечнику копья, взметается вверх из бассейна и молнией устремляется в небо, пронзая маленькое солнце. Оно, проткнутое в центре, начинает истекать огненной кровью.

Толпа ахает. Этот звук эхом проносится по трибунам.

А я останавливаюсь в нескольких метрах от огневика. Мы смотрим друг на друга, а стихии над головой перестают воевать, сплетаясь, словно змеи, в один клубок. Опасно близко — пламя шипит, вода кипит, но они все же вместе. Идеальный баланс, когда ни одна сила не способна поглотить другую. Лишь исчезнуть вместе…