Глава 6. Альбер

Утром я проснулась ни свет ни заря. Еще вчера, укладывая в сумку все принадлежности, поняла, что не хватает одной тетради. Той самой, в которую я вносила пометки карандашом во время самостоятельной работы, порученной мне магистром Мирит.

Сегодня лекция, и она мне нужна.

Можно было забежать за ней перед началом занятий, но глаза открылись сами собой, когда солнце только оторвалось от горизонта. Я будто бы выспалась и даже была полна сил.

Теперь же, слушая звук собственных шагов, отражавшийся от стен пустынных коридоров, я думала, что всему виной ночной дождь. Я засыпала под отголоски разбушевавшейся стихии: гром, ливень, тарабанивший по брусчатке, и размытые темные очертания города за окном.

Подойдя к скрытому входу, я коснулась засечки, и стена бесшумно отъехала, впуская меня внутрь.

Я вошла не глядя, рассматривая складки своей юбки. Сегодня было довольно прохладно, но, проигнорировав плащ, я надела тонкий свитер — самую дорогую покупку из моего гардероба. По заверениям продавца, он согреет меня даже в настоящий мороз, потому что связан из шерсти стихийного животного, обитающего в горах. Судя по изображению в лавке мастера, зверь напоминал обычную козу, только очень пушистую. Поскольку она то поднималась на высоту, то спускалась к лесам, ее шерсть приобрела уникальные свойства.

Подняв голову, я запнулась и замерла на месте. На одном из кресел лежало скомканное покрывало, на столике нашлась кружка чая, толстая книга и казначейский блокнот. Во всем этом беспорядке выделялся Розенталь, сидевший на диване и державший в руке мою тетрадь.

— Ты здесь ночевал? — озадаченно спросила я. За спиной почти бесшумно закрылась каменная дверь.

— И тебе доброе утро. — Он усмехнулся, отклонившись на спинку дивана и не выпуская из руки мои конспекты. Судя по его расслабленному лицу и хитрому взгляду, сегодня настроение огневика можно было считать вполне сносным. — Нет, я ночевал здесь, но пришел пораньше, чтобы немного поработать. В моем доме завелись насекомые. Мешают и не дают сосредоточиться. — В голосе парня звучала ирония.

— Насекомые? — скептически произнесла я, неспешно подходя ближе. Взгляд огневика небрежно мазнул по моим оголенным коленкам.

— Да. Хотя точнее, одна большая надоедливая саранча, что навещает меня все чаще.

Мои брови приподнялись — кажется, я поняла, о ком именно говорил Александр.

— А ты? — продолжил он. — Что тебя привело так рано в академию?

Он глядел на меня странно и задумчиво, но его внимание будто оставляло следы на коже.

— Я забыла свою тетрадь, — почти сквозь зубы ответила я, понимая, что этот вопрос лишь игра — Розенталь прекрасно знал, что вещь в его руке принадлежит мне.

— Вот эту? — Он приподнял ее, и бумажные страницы зашуршали.

Несколько секунд я, нахмурившись, переводила взгляд с лица Розенталя, на котором был написан вызов и которое меня почему-то раздражало, на его ладонь, пока меня внезапно, словно вспышкой или взрывом какой-нибудь бомбы, не озарило.

Имя! Я написала его чертово имя в этой тетради! Еще и несколько раз!

Мои глаза расширились. Сердце подпрыгнуло.

— Отдай! — Я подскочила к нему вплотную, со скрипом отпихнув ногой край столика. Лицо горело. Я повела себя как влюбленная дурочка, которую застигли врасплох. Александр поднял руку выше и сам отклонился ближе к другому краю дивана, почти ложась на него.

Губы его расползлись в улыбке — дерзкой и довольной. Происходящее приносило огневику удовольствие.

Я еще сильнее подалась вперед в попытке добраться до своей тетради, практически нависнув над ним. Разозленно сведя брови, я хотела во что бы то ни стало вернуть свои записи, а в следующую секунду Александр одним легким движением подсек мои ноги, и я свалилась прямо на него.

Еще мгновение я бездумно глядела перед собой, успев в последний момент упереть ладони в его грудь, и чувствовала, что не только мое сердце бьется слишком быстро. И, прежде чем я смогла прийти в себя, Розенталь поднялся, увлекая меня за собой. Мимолетно коснувшись талии, бесстыдно схватив за бедра и отбросив тетрадь в угол, он усадил меня себе на колени, лицом к нему.

И все бы ничего, но я была в юбке, а не в брюках…

Неприлично. Смущающе.

Внизу живота образовался горячий узел, а магия всколыхнулась во всем теле, пульсируя теплыми горячими волнами.

— Эй! — Я дернулась, попытавшись встать, но Розенталь меня удержал. Слегка шершавая ткань его штанов натирала кожу моих бедер.

— Ты ведь не хочешь вставать, — убеждающе произнес огневик.

— Еще как хочу, Розенталь! — гневно возразила я, а внутренний голос услужливо прошептал: «Лгунья».

— Не хочешь… — Его пальцы пробежали по линии позвоночника, невесомо и в то же время очень ощутимо. Александр сделал что-то со своими руками, будто раскалил, оставляя наравне с все увеличивающимся магическим жаром настоящие огненные следы. Не больно, но остро. Терпеть было почти невыносимо.

Невольно закинув голову, я шумно вдыхала и словно слышала со стороны, как раз за разом из моих губ вырывается воздух.

— Прекрати, — рыкнула я, вновь попытавшись сползти. — Иначе я точно тебя ударю. Лучше не зли меня, Александр!

Но в то же время мне было так приятно, так хорошо. Пробуждающиеся во мне чувства не находили аналогов среди известных мне, будто парой движений передо мной открыли завесу целого мира. Мира, наполненного красками, яркими вспышками, пронзительными ощущениями… И все бы ничего, если бы не перспектива утратить контроль над собой. А то, что не поддавалось контролю, всегда сулило катастрофические последствия.

— Правда, Розенталь, хватит! — отыскав свою волю, как можно строже сказала я. Вышло не очень, но рука Александра задумчиво замерла над моей спиной, а потом просто прижалась, будто предостерегая от побега.

Он отклонился, увеличивая расстояние между нами. Темные глаза блестели, как чернила, только нанесенные на бумагу. Я давно заметила, что порой они меняли оттенок от ярко-карего до почти черного. Последнее происходило, когда маг был зол, по крайней мере так я думала раньше. А теперь знала, что еще и возбуждение влияет на него подобным образом.

Я на мгновение отвела взгляд, а после вновь посмотрела на него. Нынешняя моя поза мне не нравилась. Точнее то, каким образом мы к ней пришли.

— Извини, — прошептал он, прикрывая глаза, будто желая успокоиться. Но Александру это не удавалось — на напряженном лице играли желваки. Нам обоим стало бы легче, если бы он убрал руку, отпустил меня, но этого он не спешил делать.

Несколько долгих секунд прошли в напряженной тишине. Тишина эта играла на нервах не хуже его порой вызывающих слов, и я ощутила необходимость разрушить молчание.

— Почему ты не зашел к Вацлаву вчера?

Розенталь распахнул глаза.

— Откуда ты знаешь?

— Виделась с ним. — Я на секунду замолчала, обдумывая дальнейшие слова. — Засиделась допоздна и вышла на балкон подышать свежим воздухом, а он курил на своем. Вот так и поговорили.

— Ясно.

— Что? — спросила, увидев, как еще сильнее сжались его челюсти. Александр отвел голову в сторону. — Это мне следует злиться, а не тебе. Не я усадила тебя насильно на свои колени.

— Если тебя смущает только это, то, так и быть, я могу сесть на твои. И будем квиты, — поддел он меня.

— Еще чего, — фыркнула я. — Я еще не настолько отчаялась, чтобы позволить тебе отдавить мои ноги.

Александр посмотрел на меня с усмешкой, но тут же посерьезнел.

— Ты обещала меня ждать, водница. Но, оказывается, я жадный, мне мало просто слов. Особенно когда тебя зовут на свидание знакомые твоих друзей и вокруг постоянно кто-то крутится, не говоря уже о Вацлаве. Он хуже всего. — Розенталь говорил и будто сам себя ненавидел за эти слова. Мужская ладонь соскользнула с моей спины, и теперь обе руки покоились на талии.

— И почему маг земли хуже всего?

— Он никогда не испытывал ни к кому из девушек особых симпатий. И, возможно, он даже заслуживает тебя гораздо больше, чем я. — На мгновение замолчав, он тяжело добавил: — Только возможно.

— А ты? — спросила, глядя на его острые скулы, шею и широкие плечи. Если бы Александр знал, насколько я в нем погрязла, то не ревновал бы и уж точно не злился. Но, к сожалению, эту уверенность я подарить ему была не готова — пусть сначала разберется со своей невестой.

Что бы я ни испытывала, но игра на два фронта меня не устраивала. Даже происходящее сейчас уже противоречило моим принципам.

— А ты испытывал? — повторила я свой вопрос.

Розенталь в упор взглянул на меня. В его глазах застыла опасность, на губах появилась кривая улыбка. Он подался вперед, и мы оказались лицом к лицу, почти соприкасаясь носами. Его ладони стремительно переместились с талии на бедра, пробравшись под край юбки.

Вновь запахло табаком — кажется, этой ночью он курил, как и Вацлав.

Против воли я затаила дыхание. Все мое естество тревожно замерло.

— Хитро, принцесса. Ты раз за разом вынуждаешь меня говорить то, что я говорить не собирался… — низко прошептал он в мои губы. — Но не сейчас.

На секунду его ладони скользнули дальше, но Александр лишь подхватил меня, пересаживая на диван. Я ощутила давление его пальцев на коже и ощущала еще долго, даже когда он отстранился.

— Не надевай больше юбку, Ева. Эти ноги соблазняют не только меня, но только я могу не сдержаться, — все тем же низким голосом произнес он, поднимаясь на ноги. Его движения были резкими и порывистыми, а взгляд — прожигающим.

— Что хочу, то и ношу, — упрямо ответила я лишь из чувства противоречия.

— Хорошо, носи, — обманчиво мягко согласился он, и я сразу же заподозрила подвох. — Интересные записи у тебя в тетрадке… — обмолвился Александр, поспешно убирая казначейский блокнот и книгу в свою сумку. — Не забудь сегодня встречаемся на складе. — И маг стремительно покинул комнату, оставив меня в растрепанных чувствах и с пылающими щеками.

«Вот и зашла за конспектами…» — растерянно подумала я.

Розенталь быстро следовал по коридору. Каждый шаг приносил успокоение. Ему срочно надо было охладиться. Собственная стихия сводила его с ума, как и девушка, которую он оставил.

Что же произошло? Как много успело измениться?

Александр ясно помнил их первую встречу. Парня заинтересовала реакция дара, оставившая пылающий след на коже, будто он сам себя обжег, хотя подобного с ним не случалось ни разу. Но зацепил его именно ведьмовской взгляд студентки, что не скрывала своей ненависти и будто безмолвно кричала, бросая вызов.

Смелая и глупая — решил маг, когда она приняла его предложение о работе. Не зря ведь существовало негласное правило для иномирцев держаться на расстоянии от местных. Большинство столкновений выливалось в сплошные проблемы. Подавляющая часть людей понимали и уважали лишь силу и связи, ни первого, ни второго у попаданцев не имелось и не могло быть. Но на сегодня выходило, что на самом деле глупцом оказался он сам. Безумцем, не способным контролировать себя.

Розенталь обуздал пламя, но вот с притяжением противоположной стихии бороться не мог. Слова Лареции внесли некую ясность — они с Евой определенно не сходили с ума. Их связь имела свои истоки и причины, осталось дождаться лишь результата. А в том, что результат будет, маг не сомневался.

Но проблема заключалась не только в магии и физическом влечении. Уж этому он бы смог противиться.

Вспыльчивость и мстительность водницы вкупе с желанием не отставать от окружающих ее людей сочетались с правильностью, попытками рассмотреть чужие поступки детально и рассудить все справедливо. И пусть не всегда получалось совладать с собой с первой попытки, вторая обычно увенчивалась успехом.

Маленький воин, что будет самозабвенно стоять на своем. И поначалу привлекшая внимание самостоятельность теперь вызывала совершенно противоположные чувства. Почти раздражение.

«О ней надо заботиться и оберегать, — недавно подумал Александр. — А то однажды она влезет в такие дебри, из которых потом не выберется».

Начиная с их встречи, с каждым днем он думал о ней все чаще. В первое время маг этого не замечал, а когда осознал, стало слишком поздно. Настолько, что он не в силах был что-то изменить.

Неожиданно навстречу огневику выскочил магистр Бром, преподаватель спешил, но увидев Розенталя, задумчиво остановился.

«Все еще хромает», — заметил парень, и не то чтобы он интересовался сплетнями, но уже несколько дней так или иначе всплывал слушок, что мужчину бросила жена. Да не просто бросила, а забрала драгоценности из дома и сбежала с другим. Впрочем, это могло быть очередной уткой, не стоящей внимания.

— Доброе утро, Розенталь. Слышал о произошедшем инциденте с преподавателем по магическим тварям, — издалека начал он. — Я уговорил ректора остальную часть наказания заменить на мои занятия, что будут частью подготовки к турниру. Чтобы ваша стихия нашла выход в более полезных вещах

— Этот инцидент был недоразумением, — сообщил Александр, прогоняя из головы все непрошеные мысли.

Кровь все еще шумела в висках после столкновения с Евой. Именно благодаря ей он отступил от продуманного ранее плана, и теперь предстояло действовать по новому.

— Конечно, я понимаю, — ничуть не смутился преподаватель и немного путано продолжил: — И еще, я говорил с главой не только о вас. Сегодня у Новак запланирована проверка дара. Прибудет человек из гильдии, чтобы проследить. И я заметил, что вы неплохо ладите с Евой…

— Что вы хотите сказать, магистр? Говорите прямо.

Мужчина улыбнулся:

— А вы серьезный молодой человек, Розенталь. Любите сразу к делу. — Магистр Бром прокашлялся и чуть тише поведал: — Наш многоуважаемый глава подкинул мне очень интересную идею. Есть предположения, что дар Новак окажется крайне высок. Но ей необходимо много учиться. Она уже чувствует стихию, но вы сами понимаете, с магией нельзя постоянно полагаться на настроение. Я хочу потренировать вас вместе. Если нам удастся, то на королевском турнире это произведет фурор — элемент и одаренная студентка с Третьего факультета.

— Огонь и вода? — задумчиво протянул Розенталь, против воли на его губах появилась улыбка.

— Да. Такого сочетания стараются избегать — слишком велик шанс помешать друг другу и заглушить. Но, смотрю, вам идея понравилась? — негромко осведомился преподаватель.

— Моему отцу вряд ли это придется по душе, — безразлично заметил Александр, в упор посмотрев на мужчину. — Но, как я понимаю, он не может влиять на подобные решения внутри академии?

— Нет, не может, — спокойно подтвердил магистр.

— Ну, тогда я не против, — пожал плечами Александр и, задумавшись, добавил: — Единственное, у Евы сейчас очень много дополнительных занятий, и скоро к ним прибавятся углубленные предметы по стихийному колдовству. Мы можем хотя бы небольшую часть совместных занятий обьединить с уже имеющимися? Мое расписание сейчас довольно свободно, можно его подстроить.

Одно лишь воспоминание о том, какой уставшей выглядела вчера водница, толкнуло его на эту просьбу.

— Попробую что-нибудь придумать, — чуть помолчав, наконец ответил Бром.

— Хорошо. Жду не дождусь этих тренировок, — в свою очередь откликнулся Александр и, попрощавшись, уже гораздо спокойнее, чем минуту назад, отправился дальше по коридору.

Лея сидела на краю каменного бассейна старого фонтана. Закинув ногу на ногу, она нервно качала ступней. Ее острый взгляд бродил по стенам академии и многочисленным окнам, у которых внутри замка толпились во время перерыва студенты.

Что же ей делать? Что придумать?

— Еще немного, и ты закипишь, — заметил Димитар, все это время наблюдавший за девушкой и подмечавший малейшие детали.

Тонкие запястья, нежная шея, что так и манила дотронуться, провести пальцами от скулы до открытых ключиц. Не сосчитать, сколько раз парень представлял, как касается ее локонов, пропуская их сквозь пальцы, а потом тянет назад, заставляя запрокинуть голову.

Страстные желания. Безумные мечты.

Родственники посчитают это грязью, а Альберу было плевать на их предрассудки. Истина остается таковой, что общей крови в их венах нет, несмотря на все родовые записи.

Лея — эгоистичная стерва, даже он это осознавал. Весь ее мир сосредотачивался вокруг нее самой и ее желаний. Но парень принимал ее такой, какая она есть. По крайней мере он так думал. Старое чувство, зародившееся несколько лет назад, которое он поначалу считал мимолетным увлечением, до сих пор не давало ему покоя.

— Потому что в этот раз я уверена, что Алекс не просто провоцирует меня. — Лея гневно поджала губы, шумно выдохнула, ударив ладошкой о каменный бассейн и мгновенно сморщившись от боли. — Ты бы видел, как он подскочил. Чуть не бежал! Я его таким обеспокоенным с самого детства не видела. И ты… Даже ты ничего не можешь с ней сделать, еще чуть-чуть, и я подумаю, что ты трус, Альбер. — Огневица глянула на него с пренебрежительной усмешкой, намеренно бросая вызов.

Димитар фыркнул, иронично улыбнулся, совсем не принимая слова девушки всерьез.

Он подошел ближе и присел рядом, взяв ее за руку.

— Не слишком ли ты переживаешь? Поиграется и бросит. Так было всегда, просто подожди, — убедительным тоном произнес он, поглаживая внешнюю сторону ладони Леи большим пальцем.

Слова на девушку не подействовали, она лишь сильнее помрачнела и отрицательно мотнула головой.

— И на магический турнир не смогла попасть, еще немного, и мы совсем видеться не будем. Давить на Розенталя через его отца я хочу меньше всего. Алекс и так меня почти ненавидит, оставлю это на крайний случай. Но что же делать? Надо решить проблему раз и навсегда, мне ужасно надоела эта ситуация, — задумчиво бормотала Лея самой себе. Спокойствие Альбера с каждым словом давало трещину. Он смотрел на огневицу, а она, как всегда, ничего не замечала. — Ты можешь опоить это иномирное отродье.

— Я не буду ее опаивать, — каменным голосом отозвался парень. Не потому, что он не был на это способен, а потому что просто не желал. По земле у его ног пробежала трещина.

— Верно, это ситуацию не изменит, надо что-то кардинальное, — продолжила Лея, погруженная в свои мысли. Солнце путалось в ее волосах, заставляя переливаться их подобно драгоценному металлу. — Если бы мы уже сыграли свадьбу, мне бы не приходилось…

Стихийница резко замолчала. Раздражение схлынуло с ее лица.

— Точно. Нам просто надо пожениться! — слова вырвались из ее уст так легко. Как она раньше не догадалась? Ей больше не понадобится выслеживать Розенталя, он постоянно будет с ней.

— Что ты придумала? — мрачно спросил Альбер, узнав этот взгляд, полный воодушевления и восторга. Какая бы идея ей ни пришла, она исполнит ее, даже если от этого пострадают другие.

— Мой отец не хочет играть свадьбу, пока я не закончу академию. Мне стоило огромного труда уговорить его позволить нам жить вместе, — монотонно говорила девушка.

У Димитара заболела голова, отяжелев. Он был чертовски зол. Кровь мчалась по венам, а виски пульсировали. Мир опостылел. В такие моменты маг с легкостью причинял боль кому-то невиному. Даже с неким наслаждением. Чужое страдание приносило ему успокоение.

— Но что, если у него не останется выбора? — Лея улыбнулась уголками губ. — Надо опоить не ее, а Александра. Если мы переспим, а я забеременею, ни у кого не останется выбора. Идея стара как мир. Но все же так действенна! — Она пихнула локтем Альбера. — Ты же достанешь мне подходящее зелье? Если все выйдет, то скоро на одного Розенталя будет больше.

Парень шумно сглотнул. Руки уже чесались кого-то придушить. Но тем не менее он ответил:

— Достану.

Не согласись он, Лея обязательно отыщет кого-нибудь другого.

Кирстен сидела на подоконнике, а я прислонилась спиной к выступу. Длинный перерыв позволил нам повторить лекцию по истории стихий. Я лишь приступила к изучению этого предмета, и что неожиданно, он оказался увлекательным, ведь затрагивал не только Церент, но и Землю.

Два мира были неотъемлемо связаны, и в древние времена в обоих имелось достаточно колдовства. Но из-за войн и пролитой крови магия на Земле начала вырождаться. Несмотря на то, что изначально оба мира находились в равных условиях, местные продвинулись дальше в изучении силы стихий и, наблюдая за соседями, поняли, что крупные столкновения и смерти приведут к трагедии.

Единичные убийства ничего не значат — они лишь поддерживают баланс, но если в одной точке насильственно умирает несколько сотен-тысяч существ, природа страдает, а колдовские частицы угнетаются. И это, как отрава, распространяется на многие километры вокруг. Сложно поверить, но в Церенте за всю историю практически не случалось крупномасштабных сражений. Всего несколько, и некоторые королевства до сих пор служат красноречивым примером — на их землях рождаются крайне слабые маги. Конечно, время излечивает, но и его должно пройти немало.

Еще в средневековье на Земле присутствовали крупицы колдовской силы — возможно, все сказки и поверья того периода не такая уж и выдумка. Потом люди все чаще стали изобретать, появилась промышленность, но считается, что магия полностью выродилась именно во время Второй мировой. Окончательно. Даже те крохи, что существовали до того момента, иссякли. А я еще удивлялась, откуда Розенталь знает об этом событии — оказывается, его изучают согласно учебной программе.

Но меня удивил еще один нюанс: время в обоих мирах текло по-разному, в моей родной реальности — примерно в три раза медленнее, чем здесь. Правда, и жили одаренные маги дольше, что немного уравнивало разницу.

Раньше оно шло одинаково, но замедлилось из-за исчезновения стихийной энергии. Местные ученые до сих пор не могут отыскать точную причину, но выдвигают теории о том, что в будущем время в техногенной реальности и вовсе остановится. Последнее меня насторожило, об этом думать не хотелось.

«Но все равно в голове не укладывается, что, когда я появилась на свет, нынешних студентов, родившихся в Церенте, еще и в проекте не было», — озадаченно думала я как на занятии, где писала эту лекцию, так и теперь, перечитывая записи.

Неожиданно, словно почувствовав пристальный взгляд, я подняла голову. Кирстен смотрела на меня ни мигая, отложив учебник в сторону.

— Ева, я понимаю, что это не мое дело. Но я все равно не могу просто закрыть на это глаза, будто ничего не происходит. А я пыталась. Честно, — решительно сказала она, соскакивая с подоконника. — Твои волосы… Я заметила, что они удлинились. Очень сильно отрасли. Ты их так туго заплетала, что это не сразу привлекло внимание, но когда локоны застряли в вурдалаке… Я не понимаю, как другие ничего не заподозрили? Скажи честно, это ведь ты тот водник? Там говорится о парне, но возле тебя столько странностей, что я…

Спутанная, сбивчивая речь застала меня врасплох, но мысленно я уже давно готовилась к этому. Слишком много осечек сделала.

— Да. Это я, Кирстен, — произнесла быстро, прерывая все дальнейшие фразы. Она несколько секунд ошарашенно взирала на меня, будто не веря, что я признаюсь. — Администрация просила меня сохранить это в тайне до поры до времени, поэтому я молчала. Скоро я пройду еще одну проверку на дар, и тогда станет ясно, какой именно у меня уровень.

Девушке потребовалось некоторое время, чтобы обдумать сказанное.

— А местный, что помог тебе, когда ты выпала из окна, он же из свиты Розенталя? Почему он так поступил? — шепотом спросила она, оглянувшись по сторонам. Ближайший студент стоял в нескольких метрах от нас.

«Раз начала, изволь продолжить…» ­— вздохнула я про себя. Кирстен пока реагировала довольно спокойно, по крайней мере не кривилась от того, что я общаюсь с местными. Большая часть студентов с Третьего факультета меня бы осудила. Это уже чуть позже я поняла, что и между иномирянами есть разделение: некоторые просто не выносили тех, что старались стать ближе к студентам из Церента.

В магической академии образовалась какая-то гремучая смесь из осуждения, вражды и непонимания. Это бы утомило, если бы меня в принципе интересовало мнение чужих людей. А так плевать. Заботила лишь реакция близких.

Если беспокоиться даже о таких мелочах, то не сможешь спокойно спать ночью.

— Потому что он мой сосед, Кирстен. Живет этажом ниже. Мы сдружились, — рассказала я, проводя рукой по волосам. — И не только с ним…

— Альбер?

— Точно нет, — нахмурилась я. — С Мартином и Александром.

На лице Кирстен промелькнул шок.

— Ты сейчас о Мартине Беллоуз и Александре Розентале говоришь? — вкрадчиво спросила она, хватая мое запястье. Я кивнула. Она отшатнулась, тихо бормоча: — Ева, это совсем не те люди, с которыми можно связываться. Они ужасны. Они используют тебя и перешагнут. Ты бы слышала, какие слухи ходят по академии.

— Какие? — хмуро поинтересовалась я.

Она уставилась на меня и обреченно покачала головой:

— Ты ведь все равно меня не послушаешь?

— Зависит от того, что ты скажешь, — отозвалась я, стараясь оставаться разумной и хладнокровной.

Но наш разговор не мог продолжаться долго, потому что начало занятия приближалось и большинство аудиторий распахнуло свои двери для студентов.

— Еще на первом курсе Александр почти половину своего факультета положил на больничную койку, уже не говоря о том, что его невеста изживает всех, кто оказывается рядом. Всегда по-разному. Хотя обычно хватает угроз.

— Об этом я слышала. Кирстен, не беспокойся обо мне, все под контролем, — внушительно проговорила я, смотря ей в глаза. Даже если бы я ей поведала о своей работе, она бы не поняла. Слишком боялась.

«А ты, наоборот, слишком спокойна», — укорила саму себя. Но что поделать, если я смотрела на ситуацию иначе? И совсем не испытывала тех чувств, что терзали подругу.

Видимо, что-то разглядев в моих глазах, Кирстен чуть расслабилась. На это потребовалось несколько минут, но она все же взяла себя в руки.

— Ладно. Это твое дело, Ева. И я надеюсь, что ты не пожалеешь, — сказала она и задумчиво замолкла. Над ее переносицей пролегла хмурая складка. — Только не думаю, что Данилу стоит об этом знать.

— Почему?

— Ему очень не нравятся местные. Ты не заметила? Он вроде бы пытается это не показывать, но мне кажется, у него взгляд холодеет, когда он видит кого-то из них, — покачав головой, отозвалась она.

После ее слов я неожиданно осознала, что в последнее время мы с парнем почти не общались: лишь редкие обеды в столовой, парочка мимолетных встреч в коридоре и один вечер в городе, когда я клевала носом.

Я правда могла не обратить внимания, ведь раньше тонула в собственной ненависти, а после мы уже не проводили столько времени вместе. Все мои свободные часы отнимали занятия, турнир и вечера на складе.

«Надо бы это исправить… И поговорить с ним самой, как с Кирстен», — решила я, еще не подозревая, что времени у меня на это оставалось совсем чуть-чуть.

Я прибежала в столовую рано. Одна, без привычной компании. В конце занятия устроили проверочную работу, и поскольку я сдала ее одной из первых, меня отпустили пораньше. Быстро сложив на поднос еду для себя и Кирстен, я кинулась к нашему любимому столику у окна.

Заняв наше место, принялась ждать, бездумно осматриваясь. Обеденный зал был едва ли не самым огромным помещением в замке и вмещал в себя практически всех студентов одновременно. От этого в часы перерыва здесь постоянно царил шум.

Друзья задерживались. Но неожиданно в столовую вошел ректор академии. С его появлением студенты оживились, провожая его спину взглядом.

Я нахмурилась. Мужчина шел в противоположную сторону помещения, за ним по пятам спешили его секретарь и магистр Льюис. Я с трудом вспомнила имя преподавателя, ведь он не вел у меня никаких занятий.

— Привет, водница. — Внезапно напротив меня бесцеремонно уселся Альбер. Он осмотрел мой поднос, чуть скривился и добавил: — У меня к тебе дело, дорогая, и оно в твоих же интересах.

Студенты не знали, куда глядеть: то ли на нас, то ли на главу учебного заведения. Димитар обернулся, бросив грозный взгляд в никуда, и чужое внимание стало менее заметно. Но я все равно ощущала его, словно нежеланные прикосновения, оставляющие следы на коже.

Я крепко сжала челюсти. Этот придурок вновь выбрал самое людное место!

— Сомневаюсь, — отозвалась я. — В прошлый раз я ничего не потеряла. Думаю, и в этот раз будет так же.

— Ошибаешься, — уверенно заявил он.

Раздался громкий хлопок, под потолком рассыпались, словно конфетти, искры, и все уставились на ректора. И я в том числе, почти забыв о Димитаре. Парень этим воспользовался — обогнул стол и сел теперь рядом, почти вплотную.

Примерно так же Лея прижималась к Розенталю. Кстати, огневика в столовой пока не наблюдалось.

Я отодвинулась, борясь с навязчивым желанием схватить вилку со стола и всадить магу земли в руку, которую он положил рядом с моей.

— У меня есть несколько объявлений для всех студентов академии. По возможности расскажите об этом своим отсутствующим сокурсникам, — начал ректор. Его очки переливались, отражая свет из столовой и не давая разглядеть глаза мужчины. После того как я узнала, что он лично обучал Розенталя, глава стал привлекать еще больше моего внимания. — Елизавета Сизова находится в столичной больнице, по заверениям врачей, жизни девушки больше ничего не угрожает. Мы до сих пор продолжаем поиск виновного, и пока он не найден, я ввожу определенные ограничения для студентов академии.

По залу пронесся разочарованный стон, в основном негодовали местные студенты.

— Эх, а я просил ее не бродить по вечерам, — с неправдоподобным разочарованием в голосе прокомментировал Альбер. В голове вспыхнула догадка.

Елизавета. Лиза.

И перед глазами вновь предстал тот внутренний сад со старым фонтаном. Я посмотрела на парня.

— Ты ее знал?

Спросила, а мой голос едва не звенел.

— Конечно. Мы дружили, — беззаботно отозвался он, а я уже всерьез покосилась на вилку. Его равнодушие вызывало во мне какой-то животный гнев.

Тем временем ректор академии стал перечислять правила, которых теперь предстояло придерживаться студентам: возвращаться домой до темноты (за нарушение последует наказание), не уходить далеко от своего дома, исключение — академия и поездки к родным, что живут в другом районе столицы или за ее пределами. С каждым словом на лицах местных студентов все больше проявлялось недовольство.

— Изменения также затронут Праздник Луны. Из-за запрета перемещения по улицам города в ночное время суток все студенты проведут это мероприятие в замке. Территорию, как положено, украсят, будут приглашены несколько торговцев и увеселителей, подготовят индивидуальную программу празднования. Магистр Льюис позаботится об этом. — Ректор указал на преподавателя, стоявшего чуть позади него, справа. — В связи с торжеством, как принято во время этого события, в начале недели будет выходной. Советую первым трем курсам скорее разобраться с долгами. Не забывайте, до тренировочного лагеря осталось чуть больше семи дней. Не расслабляйтесь и во время отдыха не забывайте об учебе.

Сегодня пятница. Получается, у меня остаются лишь выходные, чтобы купить подходящую одежду. Я уже заметила, что на улицах столицы различные ателье выставляли свои лучшие наряды: для девушек — длинные воздушные платья, зачастую с несколькими слоями невесомой ткани, а для парней — приталенные, расшитые изображением звездного неба комплекты брюк и рубашек с высоким воротником.

Я оглянулась, изучая настроение, повисшее в зале, и заметила Кирстен. Девушка застыла в середине прохода, старательно делая вид, что слушает ректора, который, похоже, уже завершил свое объявление.

«Она не подходит из-за этого недоноска», — поняла я, покосившись на Альбера, который и не думал никуда исчезать.

— Скажи, что тебе надо? — со всей серьезностью спросила я, поворачиваясь к нему полубоком.

Альбер мрачно усмехнулся. Криво. Почти зло.

— Поговорить. Наедине. Ты же меня не боишься? Не боишься. Вон как губы гневно сжимаешь. Скорее ненавидишь, — ответил он сам на свой вопрос. — Дело касается Розенталя. Этого высокомерного уродца надо спасать, а то скоро от его гонора ничего не останется.

Почему-то, глядя на Димитара, я вдруг поняла, что верю ему. Он еще та неприятная личность, но все равно… что-то в его словах убедило меня.

Тем временем голос ректора раздался вновь, но я решила, что спрошу о его объявлении потом у Кирстен. Необходимо было поскорее разобраться с парнем, сидевшим рядом.

— И почему ты не скажешь об этом Александру? — задала я логичный вопрос, на что получила простой и одновременно внезапный ответ.

— Просто не хочу. Он меня раздражает, — легкомысленно отозвался маг, запуская руку в карман и сразу же вытаскивая обратно.

Смятый клочок серой бумаги мелькнул в его ладони, которую он положил на крышку стола.

— Скажи, Ева… — неожиданно задумчиво протянул он. — Сколько ты стоишь?

Судя по тому, как напряглось мое лицо, я и правда собралась его покалечить. Альбер поспешно добавил:

— Остынь, я не всерьез. Уже понял, что ты недотрога.

— Димитар, если девушка знает себе цену, это вовсе не означает, что она недотрога, — отбрила я его.

Взгляд парня скользнул куда-то мне за спину. В глазах мелькнул темный огонек.

— Мы поговорим чуть позже наедине. В записке время и место. Расскажешь кому-нибудь из троицы, и правду из меня не выбьет даже Розенталь. Советую не шутить со мной, это в твоих же интересах, — почти пригрозил он, а через мгновение обольстительно улыбнулся, словно своей возлюбленной, и схватил за руку. Вложил в нее записку, но не отпустил, а резко потянул на себя, не давая опомниться. Альбер обнял меня свободной рукой, и я оказалась в его объятьях.

Многие уставились на нас с любопытством, а на лицах местных я увидела несколько снисходительных усмешек. Наверняка думают, что маг земли избрал себе новую жертву, раз прежняя в недосягаемости.

Я со злостью дернулась, попытавшись ударить его в живот. Если думает, что со мной можно играть, то Альбер сильно ошибается. Вот только он парень, и мышцы на руках ощутимо напряглись, не оставляя шанса даже пошевелиться.

— Кажется, ты не хотела, чтобы нас видели вместе? — глумливо прошептал в самое ухо Димитар. — Извини, я страсть как люблю причинять другим неудобство. Это забавно.

— Да пошел ты к черту, — прошипела я, вдыхая побольше воздуха и готовясь просто закричать. Посмотрим, как он будет выпутываться, если я стану орать как полоумная на глазах всей академии и ректора.

Мне казалось, что я вот-вот взорвусь от гнева, но запоздалый прилив жара по телу сообщил, что я в этом не одинока. И я закрыла рот, так и не осуществив свою затею.

— Представляешь, я тоже… — раздался тяжелый отрывистый голос. Александр стоял рядом, возвышаясь надо мной и магом земли. Ладонь его легла на плечо сокурсника. Запахло паленым. — …Люблю причинять другим неудобство.