Глава 7. Проверка уровня дара

Александр без сожаления сжег коричневый конверт из плотной бумаги. Пепел осыпался на каменный серый пол. Вацлав беззвучно стоял у дверей пустующей аудитории. Все студенты поспешили в столовую на обед, а они использовали это время, чтобы решить возникшие вопросы.

Розенталь несколько минут молчаливо сидел. Отрешенно, пытаясь разобраться в своих чувствах. То ли предвкушение, распаляемое адреналином, из-за которого все его конечности требовали движения, — вскочить, пробежаться, выплеснуть энергию, — то ли ощущение опасности. Он даже волновался.

— Ты не беспокоишься за Еву? — произнес Вацлав, вырывая Александра из мыслей.

Розенталь поднял взгляд на друга. Ему следовало ответить честно. Но истина, которая прозвучала бы словно признание своей слабости, в этой ситуации была недопустима.

— Я подумываю переехать. Мартин снимет мне комнату на свое имя в твоем доме. Хочу отдыхать, приходя домой.

Действовать, прикрываясь чужим именем, было своеобразной хитростью. Отец имел право подписи за всех членов семьи. Огневик знал это, но все равно пошел на риск, открывая дело на себя. И все же дальше так продолжаться не могло.

Лерой Розенталь не любил огласки. Он мог наказать сына, когда тот приезжал в выходные, но Александру необходимо было посещать академию, поэтому следов отец не оставлял.

— У Леи есть ключи от твоего дома?

— Да. Уже заняла одну из спален.

Розенталь вспомнил прошедшую ночь. Девушка явилась к нему вечером, хотела поговорить, и поначалу это даже удалось — все-таки у них общее прошлое. Но потом ладонь Леи легла на грудь Александра, она прильнула к нему, прикоснулась неприятно холодными губами, а Александр ничего не почувствовал. Ничего не вздрогнуло внутри него, ничто не отозвалось.

Раньше, как это ни глупо, чудилось, что внутри него живет безнадежный романтик. Он одновременно верил и не верил в это, но частью души определенно понимал, что желает чего-то большего. Правильно Лареция сказала — он жаждет любви. Детский комплекс. Стремление заполучить то, чего никогда не имел.

«Все в твоих руках», — часто повторял учитель. И это касалось и магии, и жизни.

«Не изменю что-то сейчас — и через несколько лет очнусь с полным разочарованием во всем. И самое главное — в самом себе», — в определенный момент четко осознал Розенталь. И стал действовать.

— А что насчет Евы? — спросил Вацлав. Он решительно отошел от двери и посмотрел на друга своими зелеными проницательными глазами.

Когда-то давно они уже обсуждали, что случится, если их привлечет одна и та же девушка. Правда, та болтовня была лишь ради смеха. Никто из них не верил, что подобное вообще произойдет.

— А что Ева? — поинтересовался Александр и сразу же добавил: — Кстати, у нее сегодня проверка дара.

— Ты не доверяешь посторонним, но так спокойно привел тогда ее к Мартину и все рассказал.

— Ты тоже не доверяешь. — Розенталь наступил на пепел, стремясь избавиться от улик. — Я не хочу, чтобы это встало между нами. Мы ведь всегда находили компромисс.

Александр подошел ближе. Он был властным, привык брать свое, и в этот миг, как бы ни хотел быть искреннем, все же покривил душой, сказав:

— Время все расставит по местам. Либо наш интерес ослабнет и этот вопрос отпадет сам собой, либо кому-то придется уступить, и в этом случае все зависит от Евы. Давай не будем торопить события.

Рука огневика легла на плечо мага. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Повисло краткое напряжение.

Неожиданно Вацлав улыбнулся.

— Да ты одержим ею!

— Быть такого не может, — усмехнулся в ответ Розенталь.

— Алекс, я же вижу. Перекроил весь план, как только мог… В отличие от тебя, я о своих интересах не забываю, — отозвался маг земли, опуская голову. — Никогда не подумал бы, что из нас двоих я окажусь самым хладнокровным.

— Ну, ты же земля. Неподвижная твердыня, — закатил глаза Александр, опуская ладонь и подходя к двери. Ему не хотелось продолжать этот разговор. Хватало того, что и его собственные мысли теперь не подчинялись контролю.

«Веду себя как мальчишка», — не раз уже думал он.

— Ладно, идем. Я голодный как волк, — буркнул Розенталь и не оборачиваясь покинул аудиторию.

В полном молчании они преодолели путанные коридоры замка, на первом этаже встретив Мартина. Водник мигом заполнил своей болтовней тишину, рассказывая про поединок на занятии. Он постоянно хвалился ими. Хотя первый уровень силы не оставлял шанса соперникам, парня все равно заводили сражения. Заводили и опьяняли не хуже любого алкоголя. Вот и сейчас глаза его горели, а движения мельтешили, будто он готов был снова броситься в пекло.

У входа в столовую толпились студенты, каждый пытался скорее попасть внутрь. Царил ажиотаж, свидетельствующий о том, что внутри происходило что-то крайне интересное.

Мартин убежал вперед, ловко распихивая всех локтями и прокладывая путь.

Первым бросился в глаза ректор, стоявший на специальном возвышении на другом конце помещения.

— Приглядывайте друг за другом. Пока преступник на свободе, любому может грозить опасность, — внушительным голосом говорил глава. И похоже, его речь подходила к концу. — Это касается всех факультетов.

Александр нахмурился, оглянулся, выискивая светлую голову. Не замечая ничего вокруг, он протолкнулся дальше, ища столик, который облюбовала водница со своими друзьями.

В последнее время Розенталь всегда неосознанно ее искал. Он давал слабину. Ту самую, что может погубить его и заставить склониться перед чужой волей.

Александр заметил Еву как раз в тот момент, когда она оказалась в объятиях другого.

Альбер Димитар. Немного чокнутый. Трусом не был, но и про осторожность не забывал. Хотя и к боли относился весьма благодушно. Изменчивый, как змея. Лишь благодаря тому, что они знакомы уже не один год, Розенталь понимал, что у того на уме.

Игра на нервах. Нескончаемые попытки насолить, ставшие уже обычным хобби.

Александр не помнил, как оказался рядом, чудом услышав тихий шепот, окончательно расставивший все на свои места.

От ткани, зажатой под ладонью огневика, шел сероватый дымок, а лицо Альбера все сильнее искажалось от боли. Но стоило парню расслабить хватку и выпустить меня, как и рука Розенталя исчезла. Последний мрачно улыбнулся и сел по другую сторону от мага земли. Димитар оказался зажат между нами. Противоположную же часть стола заняли появившиеся следом за другом Вацлав и Мартин.

— Не знал, что ты так любишь обниматься. В следующий раз я тебя тоже обниму, крепко, не смущаясь, а не только по плечу поглажу. — Несмотря на внешнее спокойствие, огневик ощущался как натянутая струна.

Ладони горели, и я схватила стакан воды с подноса и быстро сделала глоток.

— Ты такой радушный, Розенталь, — усмехнулся в ответ Димитар, поправляя рубашку и разминая плечо. Вопреки тому, что я отчетливо ощущала запах гари, ткань оказалась цела.

«Ну, у него денег достаточно, чтобы обеспечить себе весь гардероб из стихийных материалов», — мельком подумала я, вспоминая свой свитер.

— И что занимательного сообщил ректор? — как ни в чем ни бывало осведомился Мартин, оглядываясь на главу, прошествовавшего к выходу. Его секретарь же остановилась посреди одного из проходов, рассеянно осматриваясь.

— Новые правила. И праздник Луны пройдет в академии. Это интересно. Надо бы заранее подготовить тайник со всем необходимым, — задумчиво пробормотал себе под нос Димитар.

— И о чем вы говорили? — вкрадчиво спросил Александр.

— Просто мило поболтали. Я снова позвал Еву на праздник, но она, к сожалению, отказалась. Я почти расстроен. — Маг земли взглянул на меня и ухмыльнулся.

Его записка жгла руку, вызывая желание выбросить ее. Но вместо этого я хмуро улыбнулась в ответ, сдерживая удар, и отвернулась к сумке, чтобы убрать скомканный листок в ее недра.

— Я злопамятная, Альбер. Еще раз меня так пригласишь, и я точно запишу тебя в свои личные враги.

— Да? И как же отомстишь? Ты стала слишком уверенной в своих силах, водница, будто держишь козырь в рукаве. Слушай, а не про тебя ли пишут в газетах? — Маг земли сам того не подозревая попал в точку.

Я заколебалась всего на секунду, изменившись в лице, и этого оказалось достаточно.

— Неужели?! — удивленно выдал парень, шлепнув ладонью по столу, чем привлек еще больше внимания к нашей компании.

Краем глаза я заметила Кирстен. Она стояла с подносом у раздачи, собираясь, видимо, обедать отдельно. Вот так, совершенно естественно, мое общение с местными вытеснило все другое. И даже никто из сокурсников не попытался подсесть.

Вокруг будто возникла мертвая зона, и мне это было не по душе.

— Ева Новак, — вдруг позвали меня, и я рассеянно перевела взгляд, натыкаясь на секретаря ректора.

— Да? — рассеянно спросила я и, тут же спохватившись, поприветствовала: — Здравствуйте.

Быстро поднялась со стула.

— Как пообедаете, вас ждет ректор, — сухо сказала женщина, а я мельком глянула на нетронутый поднос с едой и схватила сумку, лежавшую на одном краю лавки.

— Я уже закончила.

— Точно? Ну хорошо, тогда следуйте за мной, — чуть поколебавшись, отозвалась секретарь и направилась к выходу из столовой.

— Увидимся позже, — помахала я парням и мельком улыбнулась, как бы извиняясь за быстрый уход. Перед всеми, кроме Альбера. Последнего мне вообще хотелось пнуть напоследок. Или мячиком пробить по мягкому месту.

В детстве я с мальчишками играла во дворе футбол. Да-да, знаю, не девчачье это занятие. Но зато я научилась прекрасно пинать мяч. Вот бы отработать свои навыки на нем…

«Димитару явно нравится забавляться над другими. Я бы даже сказала, это его заводит», — четко поняла я, вспоминая, как еще недавно блестели глаза мага — предвкушающе, с любопытством и будто спрашивая, что же выкинет его новая игрушка? Чего интересного сможет предложить?

Но вместе с появлением Розенталя я осознала еще одну простую и очевидную вещь: весь этот цирк затевался не из-за меня. Сомневаюсь, что я волновала этого придурка хотя бы на полпроцента от его желания насолить огневику.

И все же, что за отношения между этими двумя?

— До вечера, Ева, — расслышала я четкий голос Александра. Он попрощался нарочито громко, даже не позволяя своему голосу затеряться в шуме столовой.

— До вечера, — ответила тихо, не оборачиваясь.

Маневрируя между столиками, смотря перед собой и не пряча взгляда, я уже не видела снисходительных усмешек на лицах местных — они исчезли, будто подтертые ластиком. Студенты пристально рассматривали меня, кто-то с удивлением и немым вопросом, а кто-то с легким беспокойством в глазах.

Так или иначе, но этим днем я окончательно перестала быть невидимкой. Шансов и так не оставалось, но происходящее вызывало досаду. Что не так с этими людьми? Даже выпав из окна, я не привлекала столько чужого внимания, как теперь, когда посидела за одним столом с «особенными» студентами академии.

Я нахмурилась.

«Сумасшедшие. Им срочно надо поработать над системой ценностей», — подумала я, покидая обеденный зал.

Весь путь невысокие каблуки секретаря весело стучали по каменному полу. Женщина была низкой, ходила в длинной юбке, жакет, надетый поверх светлой блузки, придавал ее облику официальности. А чересчур высокая прическа, видимо, должна была компенсировать недостаток роста.

Когда мы оказались в приемной, секретарь оглянулась и сказала:

— Постойте здесь. Я доложу о вас ректору.

Я послушно кивнула, хотя почти мгновенно поняла, что моего ответа никто и не ждал.

Женщина скрылась в коридоре с факелами, послышался тихий стук и следом глухой шорох открываемой двери.

Я же решила осмотреться и, наткнувшись взглядом на широкий диван, направилась к нему. Но не успела даже сесть, как вновь услышала цоканье каблучков. Секретарь уже возвращалась.

— Идемте, — позвала она. Шагая по коридору, я обратила внимание на факелы — они почти не горели, лишь красные угольки тлели на их окончаниях.

Я пригладила волосы, чувствуя легкий трепет внутри. Все-таки переживаю. Впрочем, не удивительно.

Вскоре я оказалась в кабинете ректора академии. Глава сидел за столом, а на диване, закинув ногу на ногу, обнаружился незнакомец в шляпе. У его ног притаился массивный чемодан, обтянутый черной кожей.

Мужчина выглядел необычно. Вытянутый череп, узкие темные глаза, тонкие губы и длинный крючковатый нос. Худоба вкупе с элегантной, со вкусом подобранной одеждой. Его вид одновременно привлекал и отталкивал.

— Это она? — выразительно спросил он.

— Добрый день, Ева, — проигнорировав вопрос, поздоровался ректор и отложил ручку — еще несколько секунд назад он старательно вел какие-то записи в томе с чистыми листами, что с виду казался обычной книгой.

— Здравствуйте, — откликнулась я, с трудом заставляя себя не коситься на гостя.

«Они точно не ладят», — пришло осознание.

Порой забываешь, что великие маги тоже люди.

— Это ректор Центральной магической академии — Джереми Кир. Его прислали к нам в качестве комиссии по проверке твоего уровня.

Я вновь посмотрела на мужчину. В его взгляде сквозило холодное любопытство. С таким видом изучают ползающую букашку, которая неожиданно научилась летать.

— Процедура будет простой. Как и в поверхностной проверке силы, нужна лишь кровь. — Он поднялся, подошел к столу нашего главы и бесцеремонно расчистил место, чтобы поставить чемодан. — Сейчас мы определим лишь уровень и его примерную границу. Точное количество частиц подсчитают в лаборатории гильдии.

Прикоснувшись к одному из ремешков массивным перстнем-печаткой с изящной буквой «К» в основании, гость дождался, пока по черной коже пройдет рябь, и лишь потом расслабил крепления. С осторожностью, будто артефакт мог повредиться от одного лишь прикосновения пальцев, он откинул крышку.

Я с нескрываемым любопытством рассматривала содержимое. Весь саквояж оказался одним артефактом, одну половину его занимала матовая серая пластина с углублением для острого прозрачного камня в центре, а на другой половине оказались сотни маленький магических камушков четырех цветов, выставленных в ряд по родству стихии: водные, земляные, воздушные и огненные.

Несмотря на то, что предмет имел очевидно колдовскую природу, внешне он напоминал какую-нибудь электронику. Чье-то загадочное изобретение, что не продавалось бы в магазинах.

— Распишитесь вот здесь в подтверждение того, что вы даете согласие на проверку дара. — Гость подсунул мне бумагу с вензелем, в одном углу которой уже стояла чья-та подпись.

— А я могу отказаться? — просто для информации осведомилась я. Все это нервы. Вынуждают задавать глупые вопросы.

— Можете, — серьезно ответили мне. — Как и сменить учебное заведение, если вдруг пожелаете. В других местах вам могут предложить более выгодные условия.

Я сделала вид, что не услышала вторую часть ответа. Влиятельным людям вроде него нужно отказывать мягко или вовсе молчать.

Жаль, что иногда мое самообладание уходит во тьму, застенчиво помахав ручкой на прощание.

Я пробежалась взглядом по строчкам на документе и, не углядев ничего подозрительного, поставила свою подпись — широкую, размашистую, будто в прошлом, когда придумывала ее, собиралась работать в каком-нибудь органе, где надо подписывать сотни бумаг. В моем паспорте, оставшемся на Земле, стояла такая же закорючка, важно украшающая край страницы и спорящая за первенство с подписью человека, выдававшего документ.

Едва распрямившись, я вздрогнула от громкого стука.

— Извините за опоздание, господин ректор. Студенты задержали. — Открыв двери, внутрь прохромал магистр Бром. На этот раз он держал в руке деревянную трость — похоже, здоровье все больше подводило преподавателя.

Мужчина нахмурился, заметив главу другой академии. Полы его мантии местами были серыми от пыли, волосы неопрятно торчали вверх. Все говорило о том, что маг примчался прямо с тренировочного поля.

Я поздоровалась и повернулась было вновь к артефакту, как услышала глухой звук сапог. Этот звук навел чувство дежавю.

Сердце забилось очень часто, голова отяжелела, но я постаралась сохранить невозмутимый вид. А когда магистр подошел ближе, исподтишка осмотрела его обувь.

«Я просто надумываю», — сказала самой себе.

Проверяющий недовольно кривился, пуговицы на его костюме блестели точно золото, хотя, скорее всего, так и было… Я уже поняла, что этот человек мне совсем не по душе.

— Позвольте вашу ладонь, — важно сказал Джереми Кир. — Если ваш уровень окажется выше третьего, то с вами захотят поговорить люди из гильдии.

— Мы уже обсуждали этот вопрос, Джереми, и гильдия знает о моем решении. Только на каникулах, а они раз в год. Девушка будет слишком загружена учебой, чтобы отвлекаться на пустые беседы, — спокойно вмешался ректор.

Кир сжал и без того тонкие губы в линию и промолчал.

Взяв мою руку, он стремительным движением проколол мой палец неизвестно откуда взявшейся булавкой. Кровь выступила маленькой алой капелькой, отдаленно напомнив один из огненных камней в чемодане.

— Окропите прозрачный кристалл, — сухо подсказал проверяющий, делая маленький шажок назад.

Я же почувствовала, как в горле встал ком, волнение схлынуло, пришла пора столкнуться с правдой лицом к лицу. Точно понять, что я из себя представляю, и смогу ли достичь всего, чего желает мое сердце.

Я всегда считала себя сильной и упрямой, для меня не существовало слова «не умею», научиться можно всему, тупиковых ситуаций нет, бывает лишь нежелание искать выход. Эту истину вложил мне в голову отец. Ко всему прочему я родилась в довольно зажиточной семье (конечно, не в такой, как у Розенталя или Мартина, но все, в чем я нуждалась, и даже сверх того у меня всегда было), и, может, поэтому даже в самые первые и тяжелые дни не изменила себе.

Чуть помедлив, я с какой-то упрямой решимостью стремительно опустила палец на кристалл. Его острый кончик больно впился прямо в ранку, но я даже не поморщилась.

Некоторое время ничего не происходило.

— Вы можете убрать палец, — ворчливо сказал гость. И только я отодвинула ладонь, как артефакт ожил, камень замерцал, и в нем завихрилось нечто прозрачное, словно изнутри он весь состоял из воды.

Но кое-что заставило меня напрячься. Сразу не заметные, в кристалле иногда мелькали оранжевые и желтые вкрапления. Один цвет появлялся, другой исчезал. Но отойди от чемодана на несколько шагов — и уже не разглядишь эти искры.

Судя по лицу главы академии, он тоже их увидел. Он быстро и выразительно посмотрел на меня, и я почему-то сразу поняла, что от меня требовали. Шагнув в сторону, загородила собой центральный камень, но вторую часть артефакта, который явно интересовал Джереми Кира гораздо больше, оставила доступной взгляду.

Что-то тихо зажурчало, потом забулькало, и из двадцати пяти камней в ряду с едва-едва голубоватыми камнями засияло три, потом, чуть помедлив, еще четыре, а уже через миг к ним прибавилось сразу пять.

Они продолжили загораться скачками, будто резвая лошадь, что пыталась вырваться из упряжи. Вскоре сияющие кристаллы уже преодолели деление, указывающее на третий уровень, и несмотря на это достижение даже не думали останавливаться.