Глава 21

Той ночью я спала без сновидений, как и последующие две недели. А еще — училась жить без помощи Эрвина. Теперь даже под страхом смерти я бы не позвала его. В обмен на возвращение доверия и Шияну запретила. И Ларкиону. Но главное — самой себе. Его высочество спрашивал, что произошло, но я молчала, даже несмотря на его обиду. О произошедшем я никогда и никому не расскажу.

Тайный советник не появлялся, не вызывал меня "на ковер" и не предлагал потренировать магию. И слава Ферну! С глаз долой, как говорится…

Принц, кажется, и сам догадался, хотя бы в общих чертах, поэтому просто обнимал меня в те редкие вечера, когда мы оставались одни. Пытался развлечь, хотя я и не просила. Я вообще ничего и ни у кого не просила.

Кроме одного раза.

Как-то само собой получилось, что посиделки в гостиной Ларкиона стали почти ежедневными, и фолесаниец влился в них легко и непринужденно. Пить мы больше не рисковали, зато все понимали друг друга с полуслова, общались и дурачились, а еще помогали друг другу на занятиях.

Иногда доходило до смешного. Высший балл Делани по бытовой магии довел до зубовного скрежета лэру Мэрдок и всех сокурсников менталиста, особенно Ассинджера. Тот плевался ядовитой слюной, удивляюсь, как пол целым остался. Но доказать помощь извне не смог никто. Миррана и Кремвиль отлично знали свое дело.

Профессор Свейт только руками развела, когда мы дружно подошли к ее столу с пойманными иллинами и опустили их в пресловутую коробку. Губы Армона подрагивали от смеха, но он держался из последних сил. В отличие от Ассинжера, у которого тоже обнаружилась магия воздействия на животных, только в более агрессивной форме. Бедная почерневшая бабочка истерично махала крылышками, и менталист довольно грубо схватил ее, чтобы передать лэре Свейт. Преподаватель изменилась в лице, впрочем, не только она. Надеюсь, бедное создание выжило?!

Делани пояснил нам после лекции, с которой меня и Миррану с трудом увели Торман и принц — мы очень хотели придушить Бартена.

— Большинство магов, владеющих хоть каким-нибудь внушением, умеют воздействовать и на животных. Магия моей матери дублирующая, не более того. Хотя отец и не умел воздействовать на иллин, так что этот дар от нее. А Бартен бывает очень жесток, — он вздохнул, — но его можно понять. Он и его родные стояли в императорском списке на уничтожение, и только первый уровень его матери спас семью. Они вряд ли представляют угрозу для Империи. Надеюсь…

А вот я бы поспорила! Потому что видела, с какой ненавистью он пытался сломать крылья бедной иллине…

Обозлилась и приняла решение, что терпеть такое больше не буду. Озвучила друзьям, и они меня горячо поддержали.

Я остановила Бартена, когда он пытался "случайно" придавить светлячка-лэта, которого лэра Свейт принесла на очередную лекцию. Я отлично все видела, а в моем кармане лежала Слеза иммара, любезно выплаканная Шияном. И не постеснялась предъявить ее профессору Тэмишу, которого уже официально назначили ректором.

Случился большой скандал. К сожалению, Ассинджер умудрился выкрутиться. Все же не на адепта напал, а на магическое животное. Беззащитного светлячка! И то, что Бартена "взяли на заметку" и пригрозили в следующий раз выгнать из Академии, нисколько меня не порадовало.

Зато слава о нашей команде распространилась по всей Академии. Теперь нас называли Непобедимой Пятеркой и лишний раз трогать никто не рисковал. Еще бы — два наследника королевской крови, великолепный защитник, элари с магией молний и замечательный менталист.

Я только посмеивалась — хоть сейчас в бой.

Покушения прекратились, не знаю, временно или навсегда, но я уверена, что именно наша команда стала тому причиной. Расслабляться не стоило, но порадоваться этому обстоятельству — вполне.

Впрочем, радость была недолгой. Я погасила очередные негативные эмоции спустя три дня.

На Армона набросились свои же однокурсники. И как рискнули только! Впрочем, они и не пытались его ранить или убить, просто зажали в углу и требовали ответа, почему он связался со стихийниками и практиками. По их словам, это была измена собственной стране.

К сожалению, первым в конфликт вмешался принц. Когда подбежала я, случайно призвала силу элари и забрала эмоции одного из менталистов и самого Ларка. Фолесанийцы едва не плакали, извиняясь, только мне-то было не легче. Конечно, негодование и возмущение — это не ярость и жажда убийства, но все же… Надо что-то с этим делать…

Именно тогда мне пришлось просить помощи, с поддержкой чувствующего себя виноватым Ларкиона.

Лэра Пэрриджа мы в деканате не обнаружили, зато лэр Каймон с интересом выслушал нашу сбивчивую речь. Мол, в личных комнатах использовать боевую магию нельзя, а нам не хватает практических занятий, и не мог бы профессор защитной магии открыть ненадолго зал для тренировок. Мужчина окинул нас внимательным взглядом, усмехнулся и неожиданно кивнул.

— Хотите потренироваться перед походом в Лабиринт? Что ж, похвально, тем более он не за горами.

— То есть? — напрягся Ларкион.

— Через неделю в Академии состоится Осенний бал. Должны прилететь лимарии, но думаю, вы об этом уже знаете. А через несколько дней после него состоится Турнир, ваше высочество.

Вот это да! Так быстро?!

Я не сдержала удивленного возгласа, и профессор грустно улыбнулся.

— К сожалению, силами Академии мы не можем как следует защитить наследников, лэра Фэммит. Не хотелось бы, чтобы ее закрыли. Так что спешка вполне оправдана. А судя по последним тестам, оба высочества вполне готовы для похода в Лабиринт.

Сердце предательски сжалось. Не так много времени оставалось до завершения моего контракта. Я должна радоваться! Наверное… Но это почти стопроцентно означает, что из Академии уйдут Ларк и Мирра… И я уйду, если его высочество не выиграет. Причем уйду в Бездну…

Лэр Каймон проводил нас в знакомое помещение, где перед тем самым многострадальным зачетом нас приветствовал лэр Пэрридж. Профессор предупредил, что остальные залы закрыты, впрочем, они нам и не потребуются. Хватит и этого.

Когда он ушел, напомнив, чтобы мы захлопнули дверь, когда закончим тренировку, я повернулась к Лютику.

— Ты можешь идти, Ларк, я сама справлюсь.

— Нет, — отрезал принц. — Тебе нужна помощь, я же вижу. И я корю себя за то, что не помог в прошлый раз. Ты после того вечера сама не своя.

Но я решительно покачала головой.

— После того вечера, ваше высочество, я как раз пришла в себя. Иногда негативный опыт полезен, он позволяет взглянуть на жизнь под нужным углом. К тому же, я не смогу с тобой сражаться, слишком тебя люблю.

Ларк притянул меня к себе и крепко сжал.

— Я тоже люблю тебя, Искорка. — И поднял глаза на пресловутую шпильку. — А с ним могла сражаться, да?

Я едва не зарычала.

— Уйди, Ларк, а то я передумаю и швырну в тебя шаровой молнией!

Глаза принца округлились:

— А ты умеешь?!

— Как оказалось — да.

Сказать, что Ларкион был потрясен — это ничего не сказать. Отступил на шаг и уважительно посмотрел на меня.

— Пожалуй, я больше не буду бросать в тебя подушки. Мало ли что…

— Только попробуй этого не делать! — рассмеялась я. — Ларк, у меня уже пальцы горят. К тому же не забывай о договоре. Его величество дал индульгенцию только на случайность и спасение, а на тренировки не давал. Так что лучше я сама.

Принц грустно вздохнул.

— Как скажешь, Дайна. Не задерживайся, надеюсь, мы тебя сегодня увидим. Наши собираются…

— Приду, как смогу, — улыбнулась я и неожиданно вытащила шпильку из волос. — Положи в моей комнате, пожалуйста.

Лютик понятливо кивнул, а Шиян даже не пикнул. Я подмигнула:

— Удачи, Ларк.

— Спасибо, Искорка!

Когда и он скрылся за дверью, я отошла к противоположной стене. Глубоко вздохнула, сконцентрировалась, и с моих ладоней слетели две сильнейшие молнии. А потом еще две, и еще… Но это не приносило облегчения. Наверное, мне все-таки нужен помощник…

— Тренируешься?

Я вздрогнула, увидев привалившегося к косяку Тормана. Он скрестил руки на груди и улыбался.

— Пытаюсь, — угрюмо ответила я. В последнее время наши личные отношения с Кремвилем не складывались. Мы смеялись и шутили в общей компании, но теперь он не пытался остаться со мной наедине, как будто чувствовал мой внутренний протест против любых близких контактов. И я была ему даже благодарна за это.

Впрочем, при любом удобном случае Торман старался держаться рядом, просто я не позволяла большего.

— Как ты узнал, что я здесь? — не удержалась от вопроса.

— Ларка встретил, — отмахнулся защитник. — Так что теперь у их высочеств только один внешний раздражитель — Армон. Но он понятливый, думаю, быстро сбежит из гостиной принца.

Я хмыкнула.

— Да уж, бедный Делани.

Кремвиль шагнул в зал и вперил в меня внимательный взгляд.

— Почему тебе потребовалась лишняя тренировка, Дайна? И могу ли я помочь?

На первый вопрос я отвечать категорически не готова! А на второй…

— Я не хочу тебя напрягать.

Не скажешь же ему, что мой странный дар элари опять поживился чужими эмоциями? Торман — не Ларк, с ним я не могу быть настолько откровенной.

— Никаких проблем, Дайна, — улыбнулся Кремвиль и подошел ближе. — Тренироваться самостоятельно очень сложно, все же лучше видеть противника перед собой.

— Ты — не мой противник, Торман.

Он поднял бровь.

— Могу ли я считать это комплиментом?

Я рассмеялась, и на душе почему-то стало очень легко.

— Мне сложно нападать просто так. Ответить могу, на боевой магии концентрируюсь, но никогда не ударяю первой.

— Похвальное качество, лэра Фэммит, — подмигнул Торман. — Но вряд ли оно поднимет твой уровень силы. Знаешь, мне тоже было непросто, когда я тренировал защиту. На меня же никто не нападал. Пришлось задействовать воображение и представлять целую армию врагов.

— Предлагаешь мне сделать тоже самое? — с сомнением протянула я.

— Почему бы и нет? — он пожал плечами. — Ну хочешь, я тебе помогу. Стану твоим врагом, временно, я надеюсь. Понарошку.

Мне почему-то стало смешно. Последнего, кого я представляла своим врагом, так это Тормана.

— Тебе придется сильно постараться, — заверила я.

— Мм… что бы такого придумать, чтобы тебя разозлить? — задумчиво протянул Кремвиль. — Вот, как тебе? У тебя прядь из прически выбилась, и теперь ты похожа на пугало! Самое страшное пугало во всей Империи!

— Чтоооо?! — возмутилась я и вскинула ладони. — Ну все, Торман, тебе не жить!

— Я уже испугался! — захохотал он, бросая перед собой пузырек.

Ах, так! Я ударила молнией, едва защита стала прозрачной. А потом еще одной, и еще. Купол легко выдерживал, моя магия отскакивала от него, а негодование и возмущение, забранные мною случайно, постепенно растворялись в этой игре. Правда, в какой-то момент сердце кольнуло воспоминание, как это происходило в прошлый раз, и в горле образовался огромный ком. Я сама не поняла, как слетающие с пальцев молнии скрутились в знакомый яркий клубок. И ведь я даже не злилась, а просто вспомнила Дэнвера. Ненавижу его!!!

— Это невозможно, Дайна, — охнул Кремвиль, расширившимся от удивления глазами наблюдая за порождением моей магии и эмоций. — Никогда такого не видел…

Верю, Торман, верю! Хотя шаровая молния получилась намного скромнее, чем обычно, по размеру не больше апельсина, но выглядела она, как всегда, очень опасной.

— Бросай в меня, — посоветовал он, — заодно проверю свою защиту.

— Может, не надо? — испугалась я. Кремвиль — не Дэнвер, и кто знает, как он с моей магией справится. Последнее, о чем я мечтала, так это о том, чтобы ранить Тормана.

— Бросай! — крикнул он, и я от неожиданности послушалась. Искрящийся шар полетел вперед и ударился в невидимый купол. Он всколыхнулся, снова становясь темно-синим, и в защите образовалась огромная рваная дыра.

— Крахн! — заорал Кремвиль, падая на пол. Шаровая молния пролетела в сантиметре от его тела и благополучно скрылась в стене.

Я рухнула на колени, при этом больно ударившись о каменный пол. Совсем забыла о том, что тренировочная в Академии мало похожа на тренировочную тайного советника…

— Ты живой? — охнула я, не сводя взгляда с лежащего на полу защитника.

— Местами, — застонал Торман, поднимаясь. Его лицо исказила гримаса боли, но он старался держаться невозмутимо. — Знаешь, очень надеюсь, что в Лабиринте нам не встретятся те, кто умеет создавать подобное. Зато теперь у меня есть стимул еще поработать над своей защитой. А я ведь считал ее идеальной…

У меня от сердца отлегло.

— Вряд ли, я одна такая уникальная, — не удержалась от нервного смешка.

— Не могу с тобой не согласиться, — улыбнулся Кремвиль и протянул руку, помогая мне подняться. А затем мягко привлек к себе. — Ты и правда уникальная, Дайна.

В его объятьях я чувствовала себя защищенной от всех бед этого мира. Чужие эмоции ушли, как будто их и не было, и я робко улыбнулась.

— Спасибо тебе, — искренне поблагодарила я. Кремвиль вряд ли мог представить, насколько помог в устранении моего личного стихийного бедствия.

— Да за что? — фыркнул он. — Это ты открыла мне глаза, лэра Фэммит. Хочешь, будем тренироваться каждый день? До Лабиринта не так много времени осталось, а у меня, оказывается, прорехи в защите, и весьма серьезные.

Я прищурилась:

— Хочешь, чтобы выиграла принцесса?

Он пожал плечами:

— Не думаю, что Ларк и Миррана разойдутся в разные стороны, когда попадут в Лабиринт. Пусть их высочества сами решают, что для них дорого. А я бы хотел защитить и тебя… если потребуется.

Как приятно было это слышать! Я вдруг поняла, что никто и никогда обо мне не заботился так, как Торман. Ну за исключением родителей и Крейка. И Ларка. Но Кремвиль — это совсем другое. Я не могла определить свое отношение к нему, но кто знает, что будет дальше…

— Если профессор Кайман разрешит использовать этот зал, буду рада видеть тебя в своих противниках, — наконец, выдала я.

— Надеюсь, он согласится, — отозвался Торман. — Пойдем, Дайна, мы и так сегодня перетрудились. Я бы поспал… Или ты хочешь посетить гостиную Ларка?

— Только не сегодня! — открестилась я.

— У меня те же мысли, — засмеялся он и вдруг стал серьезным. — Тебе не нужна мазь от синяков? Я видел, что ты упала на колени…

В этот момент у меня мелькнула мысль, что при других обстоятельствах я бы не отказалась выйти за него замуж. Просто потому, что… потому что. Он чем-то неуловимо напоминал мне отца…

— Нет, не беспокойся, — выдавила я.

Торман проводил меня до моей комнаты и ожидаемо притянул к себе. Но всего лишь легко коснулся губами моих губ и отпустил.

— Пойдешь со мной на Осенний бал, Дайна?

У меня даже мыслей не возникло ему отказать. Мой кивок и искренняя улыбка — это самое малое, что я могла дать Торману взамен его сегодняшней помощи. Тем более мне самой было очень приятно…

— Буду ждать, — выдохнул он, не сводя с меня глаз. А затем снова улыбнулся и напомнил: — Не забудь про тренировку завтра!

Я закрыла дверь в свою комнату и привалилась к ней спиной. Щеки горели, а в груди поселилось странное чувство. Спасибо тебе, Торман… Кажется, я начинаю приходить в себя, и впервые за две недели мне искренне хочется улыбаться.

Может, для элари и не все потеряно… Впрочем, о моей расе защитник ничего не знает. И его реакцию я не могу даже представить. Но ведь надежда умирает последней, правда?