Глава 37

После волшебной ночи, было сладостное утро, полное неги и невысказанных обещаний.

Девичьем сердцем чувствовала, что зацепила Руслана. И надеялась на скорую встречу.

Встреча не состоялась. Зато через некоторое время обнаружила в себе волшебную начинку.

Две полоски — это много или мало?

Я никогда не задумывалась на подобную тему. В моей жизни не было места неожиданности. Тем более такой. До этого дня, разделившего жизнь на две половины, я четко знала как себя вести в той или иной ситуации. Всегда все планировала. На несколько месяцев вперед знала чем буду заниматься. Когда пойду в гости. Вынесу мусор. Навещу Сталину Гукову.

И вдруг такое.

Я тупо таращилась на ничем не примечательную полоску с двумя голубоватыми черточками и не могла понять что они значат.

Вроде бы и прочла инструкцию, но так до конца не поняла ее смысл.

Две линии это что: знак равно или кусочек пешеходной зебры?

Меня заклинило. Я впала в ступор и не двигалась с места, смотря на весточку из будущего. Только так можно назвать то, что еще не сформировалось, не оформилось. Невидимо, неощутимо, но уже существует.

— Тина, — позвонила подруге, — какая вероятность ошибки у теста на беременность? — спросила, в надежде услышать что-нибудь типа пятьдесят на пятьдесят. После чего могла выдохнуть и лечь спать, думая, что все рассосется само собой.

— Когда ты успела? — удивленно воскликнула она в трубку.

— Я просто спросила, — пошла на попятную.

— Просто бывает у курочек. Им для яичек петушок не нужен. А у тебя залет, — сходу определила она.

Подруга отличалась прямолинейностью, а иной раз отсутствием такта. Зато я всегда знала какое платье меня полнит и больше его не надевала.

— Это не я. Мне интересно…, - принялась оправдываться.

— Я скоро приеду. Накрывай на стол, — распорядилась она.

— Зачем? — удивилась.

— Не буду же я пить без закуски, — продолжила она свою мысль.

— А пить- то зачем? — никак не могла включиться в происходящее. Все мне казалось нереальным. Каким-то фантастическим. Происходящим не со мной.

— Как это? Тебе уже нельзя, а я без закуски не могу. А такую новость грех не обмыть, — выдала Тина, прежде чем положить трубку.

Ее четкие указания и необходимость встречать гостью, отвлекли меня на некоторое время от дум, к которым не знала как относиться. То ли радоваться, то ли печалиться.

У меня еще не успела зарумяниться запеканка в духовке, а Тина уже стучала в дверь.

— Матери уже сказала? — с порога спросила она.

Я посторонилась, пропуская Тину в коридор. Покачала головой. Мол, нет, не успела.

— Правильно, что ничего не сказала. И не говори. Хотя бы первое время. А лучше вообще не говори.

— Почему? — мне, находящейся в состоянии слабого включения в реальность, не до конца доходил смысл услышанного.

— Для нее это станет, как красная тряпка для быка. Она же тебя со свету сживет.

Тина Сталину Гукову недолюбливала. Та отвечала ей взаимностью. А все потому что Сталина любила указывать и учила всех и вся по поводу и без повода, считая свое мнение единственно правильным. А для Тины она авторитетом не была. И на этой почве не одно копье сломалось.

Мы с Тиной прошли на кухню. Где я все же накрыла стол. И даже бутылочку вишневой наливки достала из закромов. На всякий случай. А вдруг и правда пить будет.

— Ну, рассказывай, — Тина подперла подбородок рукой, не притрагиваясь ни к чему, лежащему на столе.

Будучи разоблаченной рассказала все в двух словах.

Мне то и рассказывать было особо нечего, если опустить пикантные подробности.

— М-да. Встряла ты, подруга, — заключила Тина. — И что решила? Когда собираешься в больницу? Чем раньше, тем легче перенесешь. Да и привыкнуть не успеешь. Сейчас это быстро. Легкий наркоз. Несколько минут беспамятства. И ты уже вновь чистенькая, как слеза.

Я с огромным трудом поспевала за ходом ее мыслей. И это не было самым сложным. Трудным оказалось вникнуть в суть.

— Ты сейчас о чем? — спросила дрожащим голосом.

— Об аборте, конечно же. Зачем тебе ребенок от незнакомого мужика? Может быть он псих? Или наркоман. Что скорее всего так и есть на самом деле. Ты же не хочешь испортить себе жизнь? Зачем тебе ярмо на шее? — она рассуждала, хрустя огурчиком из салата.

А я чувствовала как из меня во все стороны вырастают иголки.

— Да что ты такое говоришь? Ты в своем уме!? — чуть ли прокричала. Да вовремя спохватилась. Не хотелось, чтобы соседи узнали последние горячие новости.

От неожиданности Тина даже жевать перестала.

— Мать, это ты не в своем уме, — Тина поставила мне диагноз.