16
— Ты ещё спрашиваешь?! — я попыталась вырвать руку из его стальной хватки, но Дрейк лишь крепче сжал пальцы, не позволяя мне сделать ни единого движения. — Нас встретила стая кремниевых гончих прямо на выходе из челнока! Их приманили ультразвуком!
— Гончие? На открытой площадке? — его брови едва заметно сдвинулись к переносице, а взгляд стал ещё более тяжелым.
— Именно! И сделал это Тиан! — я ткнула подбородком в сторону строя, где Вэйлор и Ворн как раз спускали с гребня под конвоем бывшего командира. — Валорис снабдила его глушилкой и скриптом с координатами. И эта её дрянь спалила связь не только у нас! Вторая группа Илая застряла в аномальной зоне кристаллов, их едва не спекло заживо из-за резонанса! Мы только что вытащили их оттуда!
Я тяжело, прерывисто дышала, глядя прямо в его темные глаза. Мой «холодный режим» сгорел дотла, и сейчас через наш прямой контакт на Рексара шло сплошное цунами из моей ярости, обиды и адреналина.
Рексар не разрывал контакт. Напротив — он медленно ослабил хватку на моем запястье, но руку не убрал, опустив ладонь на мое плечо. Я почувствовала, как его био-эмпатическая сила — давящая, тяжелая и доминантная — плотной волной прошлась по моим нервам, заставляя дикий адреналин остывать, а бешеный пульс — выравниваться. Он ломал эту вспышку гнева прямо на уровне инстинктов.
— Тиан, — тихо, но с такой угрозой, что у меня по коже пробежали мурашки, произнес Дрейк.
Он повернул голову к подошедшему отряду. Вейлор молча шагнул вперед и вскинул наруч Тиана, выводя в воздух голографическую проекцию с зафиксированным логом передачи.
— Служебный маркер Валорис. Время синхронизации — перед самой атакой, — хладнокровно доложил Вэйлор, чеканя слова. — Глушилка перебила резервные каналы Станции. Если бы не Майя, вторая группа осталась бы в лощине насовсем.
Рексар скользнул взглядом по красным строчкам кода. В его лице не дрогнул ни один мускул, но тяжелое аура-давление вокруг него уплотнилось настолько, что даже стоявшие внизу курсанты второй группы невольно сделали шаг назад.
— Тиана в изолятор истребителя, — отдал короткий приказ Дрейк, и два его личных гвардейца, вышагнувшие из тени челнока, тут же подхватили побледневшего аэрана под руки. — Личный досмотр, изъятие всех накопителей.
Рексар снова перевел взгляд на меня. Я все еще стояла на верхней ступени трапа, тяжело дыша и выдерживая его давящий взгляд.
— Валорис превысила полномочия, — ровно произнес он, и в его голосе прорезались стальные ноты. — Учебная практика окончена. Все группы — немедленная эвакуация на «Шторм».
— И это всё?! — я снова сделала шаг к нему, чувствуя, как внутри снова пытаются подняться остатки протеста. — «Превысила полномочия»?! Она едва не убила два звена! Я иду в Высший Совет Академии, Дрейк! Я не позволю замять это дело!
Рексар наклонился ко мне так близко, что его голос прозвучал практически у самого моего уха, скрытый от остального отряда:
— Ты не пойдешь в Совет, Марлоу.
— Что?..
— Потому что в Совет пойду я, — отрезал Рексар, и в его глазах вспыхнул опасный, хищный блеск. — И принесу им не просто рапорт курсантки, а прямые доказательства государственного саботажа. А теперь бери себя в руки, землянка. Ты сделала свою работу. Теперь я сделаю свою.
— Ни черта подобного, Дрейк, — выплюнула я прямо ему в лицо, наплевав на всю субординацию, уставы Академии и суровый чин Командора. — Я пойду с тобой.
— Марлоу, — пророкотал он, и в его голосе явственно звякнула сталь. — Ты не понимаешь, куда лезешь. Высший Совет — это не курсантские разборки. Это улей с ядовитыми тварями, где тебя сожрут за три секунды и не поморщатся.
— Вот именно поэтому я и пойду! — я вырвала свое плечо из его хватки, очертив рукой пространство вокруг нас. — Валорис пыталась списать всё на ошибку «дикой землянки». Если ты придешь туда один с сухими отчетами, её покровители найдут сотню лазеек, чтобы замять дело и выставить всё банальной технической накладкой. Но если я приду туда лично — как старший офицер высадки, чьих людей едва не похоронили в лощине, — им придется слушать живого свидетеля!
Дрейк сжал челюсти так, что на его скулах желваки встали буграми. Его био-эмпатическая волна снова попыталась накрыть меня — давящая, тяжелая, требующая немедленного подчинения приказу. Но я только зло выскребла остатки сил и ответила ему встречным, яростным био-эмпатическим блоком.
Мы стояли на трапе истребителя, замерев нос к носу. Вокруг нас гудели остывающие турбины, веяло раскаленным озоном, а внизу молча ждал отряд. Вейлор, Ворн и Илай переглядывались, явно пораженные тем, что какая-то курсантка дерзит Командору и не валится с ног под тяжестью его ауры.
Рексар долго вглядывался в мои горящие глаза, словно проверяя, насколько глубоко во мне сидит эта ярость и не сломаюсь ли я при первом же настоящем ударе.
Наконец, уголок его губ едва заметно дернулся — не то в мрачной ухмылке, не то в вынужденном уважении.
— Ладно, — отрезал Дрейк, опустив руку. — Ты пойдешь со мной, Марлоу. Но запомни: в залах Совета я не буду тебя защищать. Сожрут — твои проблемы.
— Пусть попробуют, — с ледяным оскалом отозвалась я.
— Вэйлор! — громко скомандовал Рексар, разворачиваясь к отряду и игнорируя мою реплику. — Принять командование обеими группами. Поднять всех на «Шторм» и взять курс на Академию. Доложить дежурному офицеру о завершении практики.
— Есть, Командор! — чеканя шаг, отозвался Вейлор. На миг наш взгляд пересекся, и аэран едва заметно качнул головой, вкладывая в этот жест одновременно и предупреждение, и скрытое одобрение.
— А ты — за мной, — Дрейк жестко подхватил меня за локоть и увлек внутрь узкого, технологичного салона своего истребителя. — Приведи себя в порядок. Ты выглядишь так, будто только что вылезла из брюха кремниевой гончей. А члены Совета любят, чтобы их палачи выглядели безупречно.
Люк истребителя с герметичным шипением заломился и встал на магниты, отрезая нас от багровой пыли Кроноса.
Салон штурмового истребителя Дрейка встретил меня гулким давлением герметичной тишины и запахом сухого озона. После тяжелого, пыльного воздуха планеты местная атмосфера казалась слишком чистой и даже стерильной.
Я тяжелым шагом прошла к пассажирскому креслу, на ходу сбрасывая с плеч поясную разгрузку с пустыми магазинами. Металл со звоном ударился о рифленый пол.
— Отсек гигиены справа, — коротко бросил Рексар, огибая меня и занимая пилотское кресло.
Его пальцы с привычной, хищной ловкостью пробежались по сенсорной панели. За переборкой низко и мощно взвыли реакторы. Истребитель вибрировал всем корпусом — этот зверь был создан для рывков сквозь гиперпространство, а не для комфортных прогулок.
— Я в порядке, — огрызнулась я, падая в кресло напротив и со щелчком застегивая трехточечный ремень безопасности. — Обойдусь без салонных процедур.
Дрейк поворачивал голову медленно, фиксируя на мне свой давящий, тяжелый взгляд.
— У тебя на щеке засохшая кровь гончей, Марлоу, а волосы выглядят так, будто ты пролетела сквозь песчаную бурю. Если ты намерена со мной ломать сценарий Валорис на Высшем Совете, ты не должна выглядеть как дикарка, сбежавшая с задворок Галактики. Внешний вид — это тоже оружие.
Я сжала зубы, но спорить не стала. Поднявшись, я шагнула к узкой нише санитарного отсека.
Под колючими струями ультразвукового душа и регенеративного геля синяки на плечах от ударов винтовки и саднящие ссадины перестали ныть. Кровь и копоть смылись за пару минут, оставляя только чистую, подтянутую кожу и разгоряченные мышцы. Сменив пробитый в нескольких местах комбинезон на серый форменный китель из НЗ истребителя, я вернулась в основной салон.
Истребитель уже вошел в гиперпространственный туннель. За иллюминаторами тускло мерцала искрящаяся синева силового коридора.
Дрейк стоял у голографического стола в центре кабины, скрестив руки на груди. В воздухе перед ним кружились трехмерные схемы Кроноса, логи передачи данных с консоли Тиана и личное дело Валорис.
— Уже лучше, — сухо заметил он, скользнув по мне быстрым, оценивающим взглядом. — А теперь слушай меня внимательно, землянка. Второго шанса у нас не будет.
Я подошла к столу, опираясь ладонями о металлический бортик и вглядываясь в синие проекции:
— Что там?
— Скрипт — прямое доказательство саботажа, — Дрейк увеличенной проекцией вывел цепочку родов. — Но не думай, что Валорис прижмут к стене. За её спиной стоит клан Арден. Они удерживают треть поставок плазменных кристаллов для флота Академии. Её дядя — сенатор Высшего Совета.
— И ты хочешь сказать, что они прикроют её попытку убийства двух звеньев? — я сжала пальцы в кулаки.
— Они выкрутят всё так, будто Тиан действовал по собственной инициативе, — отрезал Дрейк. — Скажут, что служебный маркер инспекции — подделка, созданная тобой или Вейлором. Тебя выставят нестабильной землянкой с завышенной агрессией, которая не справилась с командованием и ищет козлов отпущения.
— Пусть только попробуют, — с ледяным прищуром процедила я. — У нас есть записи визоров, лог с консоли и свидетельства всего отряда.
— Записи визоров можно объявить сбойными из-за аномалии Кроноса, а показания курсантов — давлением старшего по званию, — Командор наклонился ко мне через стол, и его био-эмпатическое присутствие снова накрыло пространство между нами, но на этот раз без агрессии, а с суровой, жесткой концентрированностью. — Им нужен твой срыв, Майя. Они будут провоцировать тебя. Считать дикаркой, вызывать на эмоции, давить на то, что Земля — отсталый сектор. Если ты выкинешь хоть половину того фокуса, что устроила мне на трапе, нас обоих вышвырнут из зала за неуважение к Совету.
Я выдержала его прямой, прожигающий взгляд, чувствуя, как внутри снова собирается тугая, управляемая пружина.
— В этот раз я буду само самообладание, Командор, — тихо произнесла я. — Я не дам им поводов. Но когда придет время говорить — я уничтожу её каждым словом.
Рексар разглядывал мое лицо несколько секунд, после чего его губы тронула едва заметная, жесткая ухмылка.
— Посмотрим. Мы выходим из гиперпространства через пять минут. Приготовься, Марлоу. В залах Совета кровь не проливается, но калечат там куда больнее, чем на Кроносе.
Зал Высшего Совета Академии встречал не шумом трибун, а давящей, почти осязаемой тишиной. За массивным полукруглым столом из темного титана восседали двадцать членов Совета — представители высших гуманоидных рас Галактики. Взрослые, умудренные опытом аэранцы, кайранцы, тарки и высшие чины флота смотрели на меня свысока. Воздух в зале был насквозь пропитан плотным куполом их био-эмпатических полей — тяжелым, глухим давлением, призванным ломать волю любого, кто ступит на центральную трибуну.
Я стояла на круглой платформе рядом с Рексаром. Мой серый китель был безупречно чист, подбородок поднят, а дыхание — ровным и выверенным.
— ...Таким образом, инспекционная группа под руководством Ивары Валорис зафиксировала катастрофическую неготовность курсантов Земли к реальным боевым высадкам, — чеканил ледяной голос главы Совета, кайранца с испещренным шрамами лицом. Он брезгливо разглядывал меня сквозь моноколь визора. — Командир высадки Марлоу допустила панику, потерю связи и спровоцировала атаку аномальных тварей. Скрипт с консоли курсанта Тиана — не более чем сбой оборудования из-за наводки кристаллов Кроноса. Совет склоняется к отчислению курсантки Марлоу и аннулированию её офицерского статуса.
Ивара, стоявшая у правой стены в белоснежном парадном кителе инспектора, тонко, едва заметно улыбнулась. Она была уверена в своей неприкосновенности.
Я молчала. Я выслушала всё: каждое их высокомерное слово, каждую откровенную ложь, каждый ядовитый плевок в сторону моей планеты. Не дрогнул ни один мускул на моем лице. «Холодный режим» сейчас работал идеально, но под этим льдом зрело нечто большее — чистая, неоспоримая правда.
— Слово предоставляется Командору Дрейку, — прозвучал ледяной голос Главы Совета.
Рексар сделал шаг вперед, готовый развернуть сухие отчеты и жесткие факты саботажа, но я плавно и непреклонно вышагнула чуть впереди него, подняв руку.
— Я говорю сама, Командор, — тихо, но так отчётливо произнесла я, что звук застрял в тишине зала.
Рексар на миг замер, его темные глаза въелись в мой профиль. На секунду его био-эмпатическая волна предупреждающе накрыла мои плечи, но я не сломалась — и Дрейк, чуть сузив глаза, медленно отступил на полшага, давая мне полный карт-бланш.
Я подняла голову и медленно обвела взглядом всех двадцати гуманоидов, сидящих за столом.
— Вы все — невероятно высокомерные, алчные гуманоиды, — произнесла я. Голос, усиленный динамиками трибуны, раскатился по залу чистым, звенящим металлом.
За столом выпрямились. Ивара Валорис дернулась, а глава Совета жестко оперся ладонями о стол:
— Дерзкая дикарка! Покинула трибуну—
— Замолчите и слушайте! — оглушительно перебила я его, чеканя каждое слово. — Да, Земля отстала от ваших технологий! Да, у нас нет вашей медицины, а наши предки не рождались с уникальными физиологическими дарами. Мы не считываем чужие гормональные всплески и пульс, как кайранцы. Мы не обладаем гипер-рефлексами и ускоренным восприятием времени, как аэраны. И наши тела не укреплены сверхплотной костной тканью, как у тарков. В нас нет прирожденного превосходства. Но знаете, что у нас есть?
Я сделала шаг к краю платформы, смотря прямо в глаза этим двадцати вершителям судеб.
— У нас есть человечность. Ум. Гибкость, находчивость и адаптивность, способные сокрушить любую вашу заученную инструкцию! Мы выживаем там, где ваши идеальные офицеры валятся с ног и паникуют при первом же сбое навигации!
Я резко указала пальцем в сторону инспектора:
— Ваша «безупречная» инспекция высадила нас в ад. Но кто вытащил отряд? Кто трижды за этот семестр поднимал первокурсников из безнадежных ситуаций? Кто полчаса назад вытащил группу Илая и Тео из резонансной лощины, когда их щиты горели, а связь была мертва?! Не кайранские элиты. Не инспекторы с высоких филиалов. Это сделала землянка!
В зале воцарилась мертвая, гробовая тишина. Двадцать гуманоидов замерли, не в силах перебить меня.
— Вы вообще смотрели мои отчеты? — мой голос стал тише, но приобрел такую ледяную силу, что он буквально резал воздух. — Вы хоть один раз открыли мои показатели боевой тактики, прежде чем выносить суждения с высоты своих мягких кресел? Вы знали, чьих детей, племянников и родственников я вытаскивала с того света на полевых практиках? Возможно, кого-то из тех, кто сейчас сидит за этим столом!
Я посмотрела прямо в побледневшие лица членов Совета.
— Так чего же вы все так трясетесь перед землянами? — я горько, надменно ухмыльнулась им прямо в лица. — Почему вы так панически нас боитесь? Не потому ли, что вы прекрасно видите: дай землянке ваши технологии — и мы обойдем вас на первом же вираже? Вы боитесь, что мы перестанем быть вашим «вторым сортом» и покажем, чего на самом деле стоит ваша спесь!
Я повернулась к Иваре Валорис, чье лицо сейчас было белее её форменного кителя.
— Доказательства саботажа на столе. Логи синхронизации — перед вами. И если у Совета Академии осталась хотя бы капля чести, вы судите не меня. Вы судите тех, кто из трусости перед землянами готов отправлять на убой собственных курсантов. Я закончила.
Я чеканя шаг вернулась на место рядом с Дрейком и замерла, скрестив руки на груди.
Двадцать членов Совета сидели в полном ошеломлении, не в силах вымолвить ни слова.
Я боковым зрением увидела, как Командор Дрейк медленно повернул ко мне голову. На его обычно непроницаемом, суровом лице играла едва уловимая, но невероятно хищная, гордая ухмылка. Сложив пальцы на груди, он тихо — так, чтобы слышала только я — пророкотал:
— Браво, Марлоу. Ты только что сожгла их всех дотла... И мне это чертовски нравится.
Тишина в залах Высшего Совета Академии тянулась, казалось, целую вечность. Напряжение в воздухе можно было резать клинком. Двадцать опытных, закаленных в политических и военных баталиях гуманоидов сидели неподвижно, переваривая только что обрушившийся на них шторм.
Ивара Валорис сделала шаг вперед, её грудь прерывисто вздымалась, а природная био-эмпатическая волна отчаяния и ярости фонила так сильно, что ощущалась как липкий, душный зной.
— Это... это неслыхано! — выкрикнула Ивара, хотя её голосу явно не хватало прежней спеси. — Глава Совета, вы дозволяете этой дикарке оскорблять высший состав Академии?! Её нужно отстранить и взять под стражу за проявление неуважения!
Глава Совета — старый кайранец со шрамами — медленно поднял руку, приказывая Иваре замолчать. Его природные тепловые и химические рецепторы на скулах едва заметно пульсировали, считывая гормональные всплески и пульс всех присутствующих в зале. Он молча переключил визор на развернутую в воздухе голограмму с доказательствами, которые передал Дрейк.
— Замолчите, инспектор Валорис, — хрипло и веско произнес он, оторвавшись от анализа данных. — Курсантка Марлоу привела аргументы, которые мы не имеем права игнорировать. И показала характер, достойный офицера Первой Линии.
За столом Совета началось сдержанное, но ощутимое движение. Представитель расы тарков — гигант с монолитной бронзой кожи — тяжело оперся локтями о стол и басисто пророкотал, глядя прямо на Ивару:
— Служебный маркер Валорис в шапке передающего скрипта действителен. Курсант Тиан Васс уже дает показания под протокол. Факт саботажа боевой операции подтвержден. Инспектор, ваш личный допуск к сетям Академии аннулируется прямо сейчас.
Ивара побледнела ещё сильнее, беспомощно оглядываясь на членов Совета, но никто из них больше не смотрел в её сторону. Прямое предательство курсантов в боевых условиях, зафиксированное нательных визорах и тактических логах Командора Дрейка, — это безусловный приговор для любой карьеры.
— Решение Высшего Совета, — вынес вердикт Глава, поднимаясь со своего места. — Курсантка Майя Марлоу полностью оправдана. Снять все ограничения, восстановить статус старшего офицера высадки с занесением благодарности в личное дело за спасение отряда Илая. Курсанта Тиана Васса передать под трибунал. Инспектора Ивару Валорис отстранить от должности и временно поместить под домашний арест до окончания официального расследования.
Ивара судорожно вздохнула, круто развернулась и практически выбежала из зала под конвоем двух силовых стражей.
— Заседание закрыто, — чеканя слова, завершил Глава Совета.
Когда тяжелые титановые двери за нашей спиной с глухим гулом сомкнулись, отрезов нас от Зала Совета, я позволила себе выдохнуть. «Холодный режим» медленно спадал, уступая место навалившейся усталости: мышцы затекли, а плечи отозвались тупой болью в местах прошлых ушибов.
Мы шли по широкому коридору из темного стекла, за которым открывался вид на бессчетные уровни Станции и уходящие в бездну космоса крейсеры.
Дрейк шел рядом — чеканя шаг, высокий, собранный, от него исходила привычная давящая аура силы. Он молчал первых метров тридцать, а затем, не поворачивая головы, ровно произнес:
— Ты рисковала всем, Марлоу. Один неверный шаг, одна фальшивая нота в твоем монологе — и тебя вышвырнули бы оттуда в кандалах.
— Я говорила правду, Командор, — ответила я, глядя прямо перед собой. — А правду они выносить не привыкли.
Рексар затормозил у панорамного окна, откуда виден был весь верхний док, и повернулся ко мне. Его темные глаза въелись в мое лицо, считывая каждую мелочь. На миг его био-эмпатическая волна коснулась моих чувств — мягко, контролируемо, без прошлых попыток сломать или подавить. Он выравнивал остатки моего адреналина.
— Ты не просто защитила себя, Майя, — тихо произнес Дрейк, и в его голосе впервые прозвучали неофициальные, глубокие ноты. — Ты заставила этих стариков вспомнить, для чего вообще создавалась эта Академия. И... ты доказала, что Земля дала нам офицера, с которым придется считаться всей Галактике.
Я чуть прищурилась, выдерживая его давящий взгляд:
— Это похвала, Командор?
Едва заметная, хищная ухмылка снова тронула угол его губ:
— Это констатация факта, Марлоу. А теперь шагом марш в расположение «Альфы-1». Твой отряд ждет командира. И поверь, после сегодняшнего дня спокойных высадок у нас больше не будет.