17

​После триумфа в Зале Совета я вернулась в расположение «Альфы-1». Ребята встретили меня не просто с облегчением — отряд гудел от восторга. Ворн оглушительно бахнул кулаком по титановому столу, выдав сочное кайранское ругательство, Джаред Гарред — наш монолитный тарк — скупо, но одобрительно кивнул, а Вейлор впервые выдохнул без привычной аэранской напряженности. Мы сдали экипировку, заполнили первичные логи и наконец-то смогли сбросить безумное напряжение этого дня.

​Но ближе к полуночи мой иксин на запястье тихо вибрировал. На прозрачном экране зажглась прямая метка Командора:«Марлоу. Зайди в личный кабинет. Требуется визирование итоговых рапортов».

​Поздний час на Станции выдавал лишь глухой, ритмичный гул генераторов жизнеобеспечения. Личный кабинет Командора Дрейка находился на верхнем ярусе — там, где панорамные окна выходили в глухую темную бездну открытого космоса.

​— Подожди здесь. Запрос с флагмана, — сухо бросил Дрейк, когда его иксин коротко вибрировал и мигнул синим светом.

​Рексар шагнул в смежную изолированную кабину связи, на ходу расстегивая верхнюю пуговицу строгого черного кителя. Я осталась одна посреди просторного кабинета.

​Проходя мимо его массивного рабочего стола, я случайно задела сенсорную панель. Центральный голографический проектор тихо гуднул, вызолотив полумрак помещения сложной трехмерной схемой.

​Я замерла. Это были не боевые карты и не списки курсантов.

​Проект назывался:«Сеть Первичной Подготовки и Годичной Адаптации. Модернизация структуры межзвездного флота».

​Мои глаза бегали по строчкам и графикам. Это была масштабная, грандиозная идея: создание специализированных учебных центров прямо на планетах — в том числе на Земле и других неэлитных мирах. Год обучения на родной планете на жестких боевых симуляторах, полная теоретическая база и психологическая адаптация. Это заменяло бы сложнейший первый курс Академии и — главное! — сокращало общий срок обучения в Межзвездной Академии с трех лет до двух.

​Это открывало двери тысячам талантливых землян, не давая местным элитам ломать их в первые же месяцы, как пытались сломать меня.

​— Впечатляет, не правда ли? — раздался за моей спиной ледяной, бархатный голос.

​Я вздрогнула и резко обернулась. Рексар стоял в дверях кабины. Без парадного кителя, в одной лишь темной форменной рубашке с засученными рукавами, он казался еще шире в плечах, опаснее и мощнее.

​— Командор... Я не хотела досматривать личные файлы, — честно произнесла я, но взгляд снова невольно соскользнул на голограмму. — Но этот проект... Он гениален. Вы планировали создавать учебные центры на неэлитных планетах? Это же спасет сотни курсантов! Почему он заморожен?

​Дрейк медленно, неспешным хищным шагом пошел к столу. Его темные глаза не отрывались от моего лица, а природные рецепторы на скулах чуть пульсировали темным янтарем — он считывал каждую мою эмоцию, мой учащенный пульс, мое искреннее восхищение.

​— Потому что Высший Совет встретил его в штыки, когда я вскрыл первые чертежи, — Рексар остановился по ту сторону стола, опираясь на него ладонями и чуть нависая над голограммой. — Они не хотят видеть неэлитные расы подготовленными. Им удобнее ломать вас на первом курсе Академии.

​— Они идиоты, — без колебаний вырвалось у меня.

​Дрейк тихо, низко усмехнулся. В этом смехе не было прежней уставной дистанции — только темная, доминантная сила и нечто совершенно новое.

​— Наглая, прямая и чертовски умная, Марлоу, — пророкотал он.

​Рексар не спеша обогнул стол. С каждым его шагом его природное био-эмпатическое поле накрывало пространство вокруг нас. Но теперь это была не ледяная давящая стена, а густая, обжигающая волна чистой кайранской властности, защиты и... откровенного, давно подавляемого голода.

​Я не отступила ни на шаг, хотя сердце заколотилось о ребра, как безумное.

​Дрейк сократил дистанцию до предела. Он возвышался надо мной, полностью перекрывая свет, и в воздухе между нами физически ощущалось напряжение, от которого закипала кровь.

​— Твой сегодняшний монолог в Совете... — тихо произнес он, и его рука медленно поднялась. Крупные, сильные пальцы касательно, едва ощутимо провели по моей челюсти, заставив кожу покрыться мурашками. — Ты говорила то же самое, над чем я ломал голову последние два года. Ты читаешь меня лучше, чем любой из этих тактиков.

​— Я просто вижу суть, Командор, — шепнула я, выдерживая его гипнотический, темнеющий взгляд.

​— Рексар, — жестко, с нетерпеливой властной ноткой поправил он. Его пальцы скользнули чуть ниже, властно зафиксировав мою шею, ощущая сумасшедшее биение моей артерии. — За пределами плаца — зови меня по имени, Майя.

​Его био-эмпатическая волна обняла меня полностью, смывая последние барьеры. Рексар наклонился ниже. Его горячее дыхание коснулось моих губ, взгляд опустился к моим губам, а сам он на миг замер в каком-то миллиметре — доминантный, сильный мужчина, дающий мне эту невыносимую, сладкую секунду выбора.

​Мои веки сами собой приоткрылись, дыхание перехватило, я чуть подалась вперед, готовая сократить эти долбаные доли миллиметра...

​Резкий, пульсирующий сигнал на иксине Дрейка пробил тишину кабинета, подсветив его запястье алым светом тревоги.

​«Внимание. Срочный вызов. Основной состав ГБР задействован в секторе Осевого прорыва. Объявлен протокол экстренного резерва. Командору Дрейку явиться в сектор высадки».

​Момент разбился. Рексар замер. В его глазах вспыхнула такая яростная, темная досада, что био-волну накрыло искрящим импульсом. Он не выпустил меня сразу — его пальцы на моей шее сжались чуть сильнее, запечатлевая это ощущение, а затем он медленно, нехотя отстранился.

​— Нас прерывают, — низко и многообещающе проговорил Рексар, глядя мне прямо в глаза. Едва заметная хищная ухмылка вернулась на его губы. — Но этот разговор... и этот проект, Марлоу, мы обязательно доведем до конца. Позже.

​Я вылетела из кабинета Командора как укушенная. Кожа на шее всё ещё горела там, где секунду назад лежали его пальцы, а сердце отбивало бешеную чечетку. «Рексар». Чёрт возьми, он сам приказал называть его по имени! По имени! Человек, которого боялась половина Галактики и безукоризненно слушалась вторая.

​В коридорах Станции уже вовсю выли сирены тревожного красного уровня, но я шла, почти не замечая вспышек световых панелей. В голове до сих пор пульсировала та обжигающая, темная волна его эмпатического голода и запах его кожи. Если бы не алый сигнал иксина...

​Я тряхнула головой, силой загоняя себя обратно в «холодный режим». Сейчас не время плыть. Мы офицеры, а Станция объявила тревогу.

​В расположении «Альфы-1» кипела работа. Курсанты судорожно затягивали ремни тактической брони, застегивали крепления и затягивали зажимы на силовых модулях. Едва я шагнула за гермодверь, разговоры мгновенно смолкли.

​— Радоваться будем позже, — быстро произнесла я, подбегая к своему личному шкафчику с экипировкой. — Что за сирена? Почему поднят резерв?

​Вейлор мгновенно собрался, его аэранские гипер-рефлексы включились за долю секунды, и он смахнул карту с терминала прямо на мой иксин.

​— Тревога из внешнего сектора «Кронос-4». Потеряна связь с исследовательским челноком Второго курса. Их затянуло в гравитационную аномалию, а с поверхности зафиксированы всплески активности локальных тварей. Штатный боевой корпус ГБР прямо сейчас блокирует прорыв в соседнем секторе, на Станции нет старших оперативников!

​Мой иксин коротко вибрировал, принимая экстренный боевой приказ за подписью Дрейка:

​«Группа „Альфа-1“. Активация экстренного протокола резерва. Сбор в доке №3 через три минуты. Высадка в условиях нулевой видимости под личным командованием Командора Дрейка. Командир отряда — Марлоу».

​— Дрейк берет нас в качестве вспомогательного штурмового щита! — гулко басил Джаред, защелкивая тяжелые накладки на предплечьях. — После сегодняшнего рапорта Совету мы единственный боеспособный отряд первого курса, у кого не сдавали нервы в реальном бою.

​Я затянула перчатки, вскинула винтовку и повернулась к ребятам. В их глазах не было паники — только собранность и гордость.

​— Слышали приказ? — мой голос разнесся по блоку чистым, звенящим металлом. — Собираем снаряжение. Основные силы заняты, так что вытаскивать курсантов будем мы. Дрейк ждет нас на взлетной полосе!

​— Есть, командир! — рявкнул отряд в один голос.

​Спустя три минуты мы уже бежали по центральному пандусу к штурмовому челноку. На полусфере взлетного дока уже ревели двигатели челнока.

​Возле трапа стоял Рексар. Он уже успел надеть тяжелый боевой экзоскелет, броня делала его фигуру поистине исполинской и устрашающей. Заметив наш отряд, Дрейк медленно повернул голову. Наш взгляд встретился всего на секунду.

​Никаких лишних слов. Но в глубине его темных глаз, за привычной стеной суровой дисциплины, я четко прочитала то самое обещанное:«Мы еще не закончили, Майя».

​— «Альфа-1», на борт! — пророкотал Дрейк, салютуя нам силовым перчаточным зажимом. — Покажем этой планете, как воюет Академия!

​Мы влетели в десантный отсек, блоки захватов зафиксировали наши скафандры, и челнок сорвался с магнитных направляющих, устремляясь в открытый космос.

В десантном отсеке царил полумрак, разбавляемый лишь пульсирующим синим светом тактических проекторов. На против полосы кресел замер Командор Дрейк. В тяжелом боевом экзоскелете он выглядел как оживший монолит: шире, мощнее и опаснее любого из нас.

​— Внимание, «Альфа-1», — пророкотал голос Дрейка через внутренний канал связи. Низкие вибрации отдались прямо в костях. — Слушать вводную. Челнок исследовательского корпуса Второго курса попал под локальный импульс гравитационной аномалии. Двигатели отказали, жесткая посадка в секторе «Тень-9». Связь с ними обрывистая, но био-датчики фиксируют активность пяти курсантов. Они забаррикадировались внутри сбитого судна.

​Вейлор быстро провел пальцами по голографической карте, разворачивая рельеф местности.

​— Командор, рельеф в «Тени-9» — сплошные скальные разломы. Если локальные твари засекли падение, они уже берут челнок в кольцо.

​— Именно, — жестко кивнул Дрейк. — Местные био-формы реагируют на тепловые выхлопы. У нас мало времени. Наша задача — жесткий штурмовой периметр. Джаред, берешь левый фланг, твоя задача — удержать тяжелый щит под напором тварей. Вейлор — снайперское прикрытие с высоты, используешь рельеф. Дариус — ближний бой, чистишь мертвые зоны. Марлоу...

​Рексар на секунду замолчал. Его темный, пронизывающий взгляд сквозь прозрачный щиток шлема остановился на мне.

​— Ты идешь со мной в первой линии. Ломаем их строй и пробиваем коридор к заблокированному шлюзу. Вопросы?

​— Никаких, Командор, — четко ответила я, хотя внутри все сжалось в тугую пружину от осознания того, что я буду работать бок о бок с ним на передовой.

​— Оружие к бою, — скомандовал Дрейк.

​Челнок затрясло еще сильнее — пилот гасил скорость перед касанием с поверхностью. Завыла сирена готовности, алая полоса сменилась зеленым светом.

​— Пошли! — рявкнула я, передергивая затвор винтовки.

​Гермошлюз со свистом распахнулся, и в десантный отсек ворвался ледяной, насыщенный озоном и гарью воздух «Кроноса-4».

​Мы выскочили на песчано-скальную платформу. Вокруг расстилалась непроглядная, клубящаяся тьма, рассекаемая редкими вспышками фиолетовых молний в небесах. В сотне метров перед нами лежал дымящийся остов сбитого челнока. А вокруг него в полумраке уже сгущались фосфоресцирующие силуэты — массивные, шестиногие твари с панцирями из углеродной чешуи.

​— Принять боевой порядок! — прогремел голос Дрейка.

​Его экзоскелет затрещал, когда Командор первым рванул вперед, выпустив из налодонных модулей плазменные разряды. Силовая волна мгновенно разметнула первую волну тварей.

​Я вскинула винтовку, ловя в прицел примыкавших к флангу монстров. Первые короткие очереди легли точно в суставы их лап. За моей спиной уже глухо бухал тяжелый пулемет Джареда, а Вейлор, словно тень, взмыл на ближайшую скалу, обеспечивая идеальный подсвеченный сектор обстрела.

​Мы двигались единым механизмом. Рексар крушил передний край, пробивая путь сквозь тварей с безупречной, смертоносной грацией опытного хищника. Я прикрывала его спину, спиной чувствуя каждый его маневр, словно его эмпатическое поле до сих пор невидимой нитью связывало нас даже посреди кровавого хаоса боя.

​За считанные минуты мы пробились к заклинившему люку челнока.

​— Джаред, Дариус, держите периметр! — приказал Дрейк.

​Он подошел к искореженному металлу шлюза, вставил силовые зажимы перчаток в щель и с оглушительным скрежетом вручную рванул титановую дверь на себя.

​В темном проеме показались испуганные, бледные лица курсантов второго курса.

​— Академия... — выдохнул один из них, сползая по переборке. — Вы... вы пришли за нами?

​— «Альфа-1», эвакуация! — чеканно выкрикнула я, заглядывая внутрь. — Раненые есть? Двигайтесь к нашему челноку, быстро!

​Когда последнего курсанта переправили под прикрытие Джареда, Дрейк на миг замер у входа, оценивая обстановку. Волны тварей накатывали с новой силой, реагируя на шум и плазму.

​— Марлоу, назад, к челноку! — скомандовал он.

​— Только после вас, Рексар! — вырвалось у меня раньше, чем я успела сообразить.

​Дрейк коротко, тихо хмыкнул в канал связи — в этом звуке проскользнуло нечто тёплое и почти одобрительное.

​— Наглый командир, — пророкотал он, закрывая меня своей массивной спиной от очередного броска твари и сжигая её точным выстрелом в упор. — Бегом! Это приказ!

​Мы отступили к нашему транспорту под непрекращающимся огнем. Как только последний ботинок коснулся аппарели, челнок резко взмыл в небо, оставляя растерзанную аномалией территорию далеко внизу.

​В десантном отсеке стояла тяжелая тишина, прерываемая лишь судорожным дыханием спасенных курсантов. «Альфа-1» молча снимала шлемы.

​Я прислонилась головой к холодной переборке, чувствуя, как адреналин медленно покидает кровь.

​Рексар снял свой шлем. Его темные волосы были растрепаны, а на скуле темнела свежая ссадина. Он подошел ближе, встал напротив моего кресла и оперся рукой о поручень над моей головой, блокируя меня от остального отсека.

​От него веяло жаром остывающего металла, озоном и тем самым чистым, доминантным присутствием.

​— Первая совместная высадка прошла успешно, командир Марлоу, — тихо, так, чтобы слышала только я, произнес он. Его янтарь на скулах едва заметно пульсировал. — Ты отлично держишь строй.

​— У меня был хороший пример перед глазами, — ответила я, глядя ему прямо в глаза.

​— Посмотрим, как ты удержишь строй, когда мы вернемся в мой кабинет, — его губы тронула едва заметная, хищная ухмылка, а голос опустился до самого низкого регистра. — Наш разговор всё ещё ждет продолжения, Майя.

​Я не успела ничего ответить — челнок вошел в стыковочный док Станции, и блоки захватов с громким щелчком освободили наши скафандры. Но волна, пробежавшая по моей коже от его слов, дала четко понять: настоящий экзамен для меня только начинается.

Сдав экипировку и передав спасенных курсантов в руки медиков, я направилась прямо к верхнему ярусу. Адреналин после боя еще не остыл, но тяжесть предстоящего разговора ощущалась куда сильнее, чем вес тактической брони.

​Гермодверь личного кабинета Командора бесшушно разъехалась.

​Рексар уже успел сбросить боевой экзоскелет. Он стоял у панорамного окна в той же темной рубашке, прислонившись плечом к раме и глядя на мерцающие огни стыковочных доков. На его скуле алела свежая ссадина, но он, кажется, даже не замечал ее.

​— Зайди, Марлоу. И заблокируй дверь, — пророкотал его голос, хотя он даже не обернулся.

​Я провела пальцем по внутренней панели — замок встал в режим полной изоляции, отсекая любые шумы Станции.

​— Рапорт о состоянии курсанта второго курса и протокол высадки уже в вашей системе, Командор, — произнесла я, стараясь выдерживать уставной тон, хотя собственные пальцы едва заметно дрожали.

​Дрейк медленно повернулся. В полумраке кабинета его глаза вспыхнули чистым, опасным янтарным светом, а сияющие метки на скулах и щеке пульсировали в такт биению сердца — низко, ритмично, выдавая колоссальное внутреннее напряжение.

​— Забудь про рапорт, Майя, — Рексар шагнул от окна, не сводя с меня своего янтаря. — И забудь про «Командора». Мы здесь не на плацу.

​Он подошел ближе. На этот раз между нами не было рабочего стола или проектора. Только пара шагов. Его био-эмпатическая волна накатила мгновенно — густая, горячая, лишающая воздуха. Она больше не давила уставным авторитетом, а буквально затапливала пространство вокруг чистым, необузданным кайранским притяжением.

​— Твой отряд отработал идеально, — тихо, с низкой бархатной ноткой произнес он, останавливаясь вплотную. — Но на «Кроносе-4», когда тварь пошла на фланг, ты закрыла мою мертвую зону раньше, чем я успел отдать приказ. Ты рисковала.

​— Я закрывала командира, — выдохнула я, фиксируя его золотистый, гипнотический взгляд. — И делала свою работу.

​— Ты делала куда больше, — его рука поднялась, и крупные, теплые пальцы властно, но невероятно бережно коснулись моей щеки, очерчивая скулу и заставляя дыхание прерваться. — Ты читаешь меня в бою так же, как читала мой проект. Без слов.

​— Рексар... — шепнула я, чувствуя, как от его прикосновения и от самого звучания его имени по коже разбегаются огненные мурашки.

​— Майя, — перебил он, и его пальцы переместились на затылок, слегка сжав волосы и мягко, но безапелляционно заставляя меня запрокинуть голову. — Ты понимаешь, что происходит? Понимаешь, насколько это опасно — так смотреть на меня перед Высшим Советом? Называть меня по имени во время боевой высадки?

​— Ты сам разрешил, — напомнила я, хотя сердце колотилось в ребра с сумасшедшей скоростью.

​— Я разрешил это здесь, — его голос опустился до едва различимого, опасного шепота. Дрейк наклонился ниже, его горячее дыхание обжигало мои губы. — А там, на глазах у всех, я должен держать дистанцию. Потому что если Совет прознает,чтоты для меня значишь, тебя уничтожат первой, чтобы надавить на меня.

​Это не было угрозой. Это было прямое, честное признание кайранского воина, для которого защита своего партнера становится единственным приоритетом.

​— Меня не так-то просто уничтожить, — я положила ладонь ему на грудь, ощущая через ткань рубашки мощный, ровный ритм его сердца. — Ты сам сказал: я наглая и чертовски умная.

​Рексар низко, рокочуще усмехнулся, и янтарные искры в его глазах вспыхнули еще ярче.

​— О да. Чертовски умная.

​Его губы накрыли мои — жестко, властно, без долгих прелюдий, смывая последние остатки разумных доводов и уставных барьеров. Поцелуй обжигал. Это был голод мужчины, который слишком долго сдерживал себя в жестких рамках субординации. В ответ на мое движение его пальцы сжались на моей талии, притягивая меня вплотную к его бронированному телу, отчего в голове окончательно поплыл туман.

​Его био-эмпатическое поле завязалось вокруг нас в тугой узловой кокон, транслируя чистую волну страсти, защиты и абсолютного владения. Я ответила на поцелуй, запуская пальцы в его темные волосы и подаваясь навстречу этой безумной, опасной стихии.

​Когда он наконец отстранился на полсантиметра, его дыхание было рваным, а янтарный свет глаз и узоров на коже горел ярким, насыщенным пламенем.

​— Отныне всё меняется, Майя, — пророкотал Рексар, касаясь своим лбом моего лба. — На плацу я останусь твоим суровым Командором. Но за этими дверями... ты принадлежишь мне, а я — тебе. И любой в Совете, кто попытается встать между нами или сломать «Альфу-1», пожалеет, что родился на свет.

Я чуть отстранилась, всё ещё чувствуя на губах обжигающий жар его дыхания. Янтарный свет в его глазах слегка смягчился, но взгляд оставался таким же пристальным, словно Рексар пытался прочитать каждую мою мысль.

​— Знаешь... — я тихо выдохнула, проведя ладонью по его плечу, где под тонкой тканью рубашки перекатывались тугие мышцы. — Если бы мне кто-то сказал в мой первый день в Академии, что мы будем стоять вот так... я бы решила, что этот человек сошел с ума.

​Рексар едва заметно изогнул бровь, не выпуская моей талии:

​— Почему?

​— Потому что я была на сто процентов уверена, что ты меня терпеть не можешь, — честно призналась я, глядя ему прямо в глаза. — Ты смотрел на меня так, будто я твоя личная головная боль. Гонял на симуляторах до седьмого пота, цеплялся к каждой мелочи в рапортах, выжимал из меня все соки на плацу. Я была уверена, что Командор Дрейк спит и видит, как бы отчислить наглую землянкус первого курса.

​Я сделала паузу и чуть ссузила глаза:

​— Почему ты так себя вел, Рексар? Что это было?

​Дрейк низко, вибрационно усмехнулся. Его пальцы на моей талии сжались чуть сильнее, властно притягивая меня обратно вплотную к себе.

​— Головная боль? — пророкотал он, и в его голосе проскользнули темные, бархатные нотки. — Майя, на отборочных ты меня просто раздражала. Уж больно легко тебе давалось всё то, на чем спотыкались другие земляне. Ты выкручивалась из любых испытаний с таким видом, будто прошла их десяток.

​Он наклонился ближе, и его янтарные глаза с хищным прищуром впились в мои.

​— Меня это зацепило. А после зачисления в Академию я с каждым занятием открывал в тебе что-то новое. Ты держала этот свой «холодный режим» с самой первой минуты на отборах. Наглухо, без единой трещины. Другие курсанты годами учатся сбивать био-эмпатические волны, а ты владела этим контролем идеально. Я просто не мог тебя прощупать. Не мог понять, что у тебя внутри.

​Пальцы Рексара на моей талии жестко дернулись, выдавая давнюю, так и не остывшую досаду.

​— А потом около тебя начал виться Вейлор. И меня это бесило. А когда так «удачно» сложилось, что в «Альфе-1» появились еще Ворн и Гарред... меня начало бесить еще сильнее. Ты окружила себя верной стеной, а меня продолжала обжигать этим ледяным, безупречным контролем.

​Рексар наклонился к самому моему уху, и его горячее дыхание заставило кожу покрыться мурашками. Голос Командора опустился до густого, опасного шепота:

​— Я гонял тебя на симуляторах и плацу не из уставной вредности, Майя. Я пытался сделать хоть что-то, чтобы ты наконец огрызнулась на меня. Чтобы сбросила эту чертову броню, возненавидела меня, показала настоящие эмоции... Потому что у тебя они чертовски вкусные. И я жаждал почувствовать их своей эмпатией больше, чем что-либо ещё в этой Галактике.

Я замерла, с трудом сдерживая рваный вдох. Его слова обжигали сильнее, чем плазменный разряд. Этот опасный, хищный азарт, который он так долго прятал за уставной маской, прямо сейчас пульсировал в его янтарных глазах.

​— Значит, тебе нужны были мои эмоции? — тихо спросила я, медленно приподнимая руку и упираясь ладонью в его твердую грудь, ощущая, как его собственное сердце отбивает тяжелый, нетерпеливый ритм. — Ты провоцировал меня, чтобы пробить «холодный режим»?

​— Я искал хоть одну трещину в твоей броне, — признался Рексар, наклоняясь так близко, что его губы почти касались моего уха. — И каждый раз, когда ты выдерживала очередной удар, не поведя и бровью, я сходил с ума еще сильнее. Ты закрыла от меня всё, Майя. Но теперь...

​Он не договорил. Его свободная рука скользнула по моей спине вверх, пальцы переплелись с моими волосами на затылке, и Дрейк снова накрыл мои губы своими. На этот раз в поцелуе не было уставной сдержанности — только властный, накопившийся за долгое время голод.

​Его био-эмпатическая волна обняла нас, затапливая кабинет густым, обжигающим жаром. Мой «холодный режим», который я с таким трудом удерживала так долго, рухнул за какую-то долю секунды, рассыпавшись на мелкие осколки. Я подалась вперед, отвечая на поцелуй с той самой эмоциональной отдачей, которую он так жадно искал.

​Когда Рексар наконец отстранился, его дыхание было рваным, а янтарный свет на его скулах и щеке горел с такой силой, будто под кожей пульсировало чистое золото.

​— Вот такие эмоции, Марлоу, — пророкотал он с низкой, доминантной ухмылкой, ощущая мою вспыхнувшую страсть. — И поверь, я заберу их все.

​Внезапно на титановом столе тишину кабинета прорезал глухой, вибрационный сигнал рабочей панели. Голографический проектор выплюнул в воздух подсвеченную красным метку высшего приоритета.

​Рексар не выпуская меня из объятий, слегка повернул голову к экрану. Его взгляд мгновенно стал стальным.

​На панели мигала официальная депеша с правительственной печатью:

​«Экстренное уведомление Высшего Совета. Командору Рексару Дрейку. В связи с несанкционированным задействованием курсантов первого курса в боевой зоне „Кронос-4“, вам предписано явиться на закрытое заседание Трибунала завтра в 08:00. Отряд „Альфа-1“ отстранен от учебных вылетов до окончания разбирательства».

​Я почувствовала, как мышцы Рексара под моими пальцами мгновенно одеревенели. Его янтарный свет сузился до опасных, ледяных точек.

​— Нажали на курок быстрее, чем я думал, — сухо бросил он, а в его голосе снова зазвучал металл боевого командира.

​— Они пытаются заблокировать твой проект через нас? — я мгновенно включила тактическое мышление, отступая на шаг и возвращая внутреннюю собранность.

​— Они пытаются сделать то, о чем я тебя предупреждал, — Рексар повернулся к окну, где за стеклом темнела бездна космоса. — Совет напуган. После сегодняшнего отчета о победе «Альфы-1» и идеальной высадке на «Кроносе-4» они поняли, что твоя группа — это живое доказательство эффективности моей программы. Если они сломают вас завтра на Слушании, мой проект умрет навсегда.

​Я сделала шаг к нему и встала рядом, глядя на алое сияние системного сообщения. На губах сама собой появилась холодная, дерзкая ухмылка.

​— Значит, завтра в восемь утра они ждут напуганных курсантов и виноватого Командора?

​Рексар медленно повернул голову. На его губах расцвела точно такая же хищная, опасная улыбка.

​— В восемь утра, Майя, они получат войну, к которой абсолютно не готовы.