Глава 48

Дождавшись, когда шаги стихнут, покидаю своё укрытие. По пути в темницу мне больше никто не встречается, слава Святым небесам!

К моему удивлению, темница охраняется лишь амулетами. Интересно, а где все стражники? Почему государственные преступники сидят без присмотра?

Проходя между пустых камер, ищу тех, кто мог бы пролить свет на волнующие меня вопросы. Странное ощущение морга поселяется внутри и мне никак не удаётся от него избавиться. Несколько раз мимо моих ног пробегают огромные серые крысы. Крыс я не боюсь, главное, чтобы не пауки.

Впереди слышатся шаги, и я быстро прячусь в первой подвернувшейся камере. Развеиваю светящиеся сферы. В нос ударяет затхлый зловонный запах. Наверное, крыса. Повезло, здесь никого нет, лишь какая-то груда в углу.

— Ты уверен, что мы не станем следующими? — раздаётся испуганный мужской голос.

— Владыка же сказал, что наградит нас за труды, — гордо заявляет второй.

Аккуратно выглядываю в дверную щель, чтобы рассмотреть мужчин. Двое молодых парней — первый высокий, худощавый с копной кудрявых волос, а второй низкий и пухлый, постоянно озирающийся по сторонам. Одеты они в форму дворцовой стражи, на ловца, как говорится.

— Да, но кроме нас никого и не осталось в замке, а вдруг мы будем следующими? — низкорослый парень вновь нервно озирается.

— Не говори ерунды, у нас даже магии нет, кому мы нужны-то⁈ От нас живых толку больше, — пытается переубедить кудрявый.

Живых? Что значит больше никого нет? Разговор очень странный и пугающий, становится не по себе. Шаги удаляются, а вместе с тем стихают и голоса. Выждав две минуты, покидаю своё убежище.

Медленно, но я всё больше продвигаюсь вглубь, пока моё внимание не привлекает, что-то странное в одной из камер.

Зажигаю пару сфер и направляюсь их внутрь. Ужас сковывает меня. Вся камера усыпана телами стражников, кажется, что они выжгли себя изнутри. Перед глазами всплывают снимки убитых моров, теперь ясно, как Чанбу стал настолько сильным. После того как дух огня был повержен, сила вернулась к законному владельцу, и дух смог вытягивать магию огня из других, тем самым увеличивая собственную мощь. И виновата в этом я!

Под ногами чавкает, создаю ещё несколько сфер, с ужасом представляя то, что увижу.

Пол залит кровью. Все камеры завалены телами людей, проживающих в замке: здесь предвоенные, стражники, повара и служанки. Монстр вырезал целый мазок. К тому же не все они были магами, а значит, он убивает ради удовольствия.

Кровь стынет в жилах, но я продолжаю уходить вглубь темницы, боясь встретиться с худшим, а что если я опоздала и те, кого я ищу, уже мертвы?

В ушах пульсирует кровь, сердце бешено колотится, намереваясь покинуть грудную клетку. Я должна быть сильной.

Отметка Тьмы на моём запястье нагрелась и начала нестерпимо жечь. Хорошо, значит, я на верном пути. Блуждая по тёмным, залитым кровью коридорам, дохожу до самых отдалённых камер. Святые небеса, я нашла их!

На грязном каменном полу в одних брюках сидит Ирилиан. Его, и без того худое лицо, осунулось, кожа побледнела, а сам он похож на живого мертвеца. Тело брата покрыто рваными ранами и ссадинами, из которых стекает кровь. С трудом подавляю желание расплакаться и опускаюсь на колени около решётки.

— Ир, прости меня, я так виновата, — закусываю щеку, чтобы не разреветься.

— Ви? — брат медленно поднимает голову и уставляется на меня неверящим взглядом, — что ты здесь делаешь?

— Я помогу тебе, — осматриваю охранные амулеты, прикидывая, сколько времени потребуется, чтобы снять их, и как быстро взревёт сирена.

— Даже не думай, — брат хватает меня за руку сквозь прутья решётки. — Ты должна убираться отсюда так далеко, как только сможешь.

Становится больно и гадко. Все эти годы брат пытался защитить меня, и какой монетой я отплатила?

— Мне так жаль, я так виновата перед вами, — из последних сил, я стараюсь не расплакаться. — Ты, Силь и Ник пытались всех защитить, а я.

— Твои извинения приняты, — раздаётся голос Николаса, и, обернувшись, я натыкаюсь на его насмешливый взгляд. Выглядит декан ничуть не лучше императора.

— Мне правда жаль, — произношу шёпотом.

Через усилие, но Ник поднимается на ноги и опирается на решётку.

— Когда-то император Асаэль пытался изгнать духа из своего тела, император получил непродолжительную свободу от власти Чанбу. Тогда мы дали твоему отцу клятву, что будем защищать тебя даже ценой жизни, Соэнцио никогда не предают, принцесса, — он вымученно улыбается.

— Я не хочу, чтобы кто-то умирал за меня, — ком подкатывает к горлу.

— Не всё происходит так, как бы нам хотелось, — Ник пальцами касается моей щеки.

Я обвожу взглядом темницу.

— А где Эсильвар? — странно, что он молчит всё это время. Неужели его здесь нет?

Ник кивает в сторону последней камеры.

Быстрым шагом направляюсь к тому, кто действительно всегда пытался меня защитить. Ненавидеть Эсильвара было легко, вот только как теперь взглянуть ему в глаза. Собрав остатки мужества, подхожу к камере. Сердце замирает.

Окровавленное тело ректора Академии моров больше походит на месиво. Его грудь едва вздымается, и сначала, мне даже показалось, что он мёртв. Эсильвару досталось куда больше остальных. Отец пытал их безжалостно, но почему же Силя настолько жестоко?

— Силь, — пальцы практически касаются решётки.

— Стой, — едва различимо произносит Эсильвар, отчего я замираю. — Амулет Царайя. Подняв голову, в царящем полумраке, с трудом рассматриваю то, о чём говорит Эсильвар.

Амулет Царайя был создан специально, чтобы удержать сильнейшего в истории мага Царайя, вставшего на путь зла. Этот амулет создаёт напряжение в решётке, стоит дотронуться и тело пронзит сотней разрядов.

Отключить его я не смогу. Может, Киран бы смог. Интересно, что произойдёт, если всё же попробовать?

— Даже не думай, — Эсильвар всё ещё лежит на спине, и не даже не смотрит на меня.

— Что? — о чём он вообще?

— Тебе не хватит навыков деактивировать амулет, это один из сильнейших артефактов в истории. Ты не должна рисковать, — медленно, но Силь начинает подниматься, чтобы сесть, уперевшись в стену.

— Но ты можешь подсказать, что делать, и возможно, я смогу тебя вытащить, — я буду очень стараться.

— Нет. Император не должен знать, что ты была здесь. Ты же видела, что складывают в пустые камеры стражники? Решила тоже занять здесь место? — его тон не звучит упрекающим, даже сейчас Эсильвар искренне переживает обо мне.

— Дух хотел извлечь силу Зейя? — перевожу взгляд на изрезанный обнажённый торс Эсильвара. Местами кожа висит лохмотьями.

— В том числе извлечь силу можно лишь убив меня, — кажется, что этот факт не вызывает у Силя особых переживаний. Император давно бы убил пленников, но народу нужен суд.

— Чем я могу помочь? Может быть, если я направлю поток магии, не касаюсь прутьев, то смогу залечить твои раны? — вид израненного Эсильвара заставляет сердце болезненно сжиматься.

— Нет. Если император заметит, что кто-то помог, будет лишь хуже, — Эсильвар хмурит брови.

По моим щекам текут слёзы, мне всё же не удалось сдержать их.

— Что заставляет тебя плакать, принцесса? — задумчиво произносит ректор.

— Я предала вас, из-за меня все миры будут уничтожены, — от нахлынувшей истерики начала хлюпать носом, заикаться.

— Миры всё ещё стоят, и не без твоей помощи. Наши ошибки имеют последствия, но ты виновата меньше, чем думаешь. Давно нужно было рассказать тебе, — Силь пытается улыбнуться, но лишние движения вызывают лишь спазм боли в его теле.

— Думаю, не время, — вклинивается Ник.

— Нужно было сделать это давно, — качает головой Эсильвар. — Мы давно должны были ей всё рассказать.

— Эсильвар прав, расскажи мы всё Вивьен, и этого бы не случилось, — отзывается Ирилиан, сам едва находясь в сознании.