Глава тринадцатая. Домовенок Пузя

— Так я и знал, — заметил Змий, с обожанием глядя на меня. — Набиваешь себе цену, а потерять боишься…

На его губах расплылась улыбка.

— Это вообще не я сказала!!! — возмутилась я, но мне тут же закрыли рот страстным поцелуем.

Пока я мысленно прикидывала, где по росту у Змия гадюшник, он облокотил меня на стол, пылко целуя в губы.

— Ыыффф… это не … ыыых! Му-му-му! — выглядело это с моей стороны. Только глаза квадратные. Я изо всех сил уперлась Змию в грудь руками, понимая, что сейчас мы дружно будем искать мою давно потерянную девственность и совесть.

Его руки скользили по изгибам моего тела, а я сама не поняла, как скоро меня из непреклонной вертикали превратили в полураздетую горизонталь.

— Кукареку! — послышался крик петуха. Он орал пронзительно — осипшим голосом. — Ку-кукареку!

Змий оторвался от моих губ, пока я вытирала из тыльной стороной дрожащей руки и прошептал:

— Завтра ночью!

Через пару облегченных вздохов его уже не было в горнице. А мутное оконце проступал рассвет.

— Спасибо, сволочи! — швырнула я на пол подушку. — Поспала! Еще одна такая ночь и воинственный ежик пойдет в …

Я хотела сказать в лобовую. Но потом поняла, что главное оружие ежиков — внезапность.

— Пойдет охотиться на нижние чакры! — воинственно шмыгнула я носом, собираясь на занятия. В зеркале отражалась растрепанная девица легкого поведения с очень тяжелым характером.

— Тьфу! — плюнула я на волосы, чтобы хоть как-то пригладить игривый хохолок.

— Ку-кареку! — страдал петух, напрашиваясь в наваристый суп. Нет, конечно, я была ему очень благодарна. Но бульончик мне бы не помешал.

— А все из-за тебя, — прошипела я скатерти, обещая пошить из нее стринги — недельку!

— Улетел соколик мой ясный… Зашло солнце мое красное… Покинул меня свет очей моих! — причитала она по-бабьи, пока я поправляла рубашку.

Прохладная вода из лужи слегка меня взбодрила. Я долго собиралась на пару, репетируя перед зеркалом умное и понимающее лицо.

— Сейчас поправлю подушечку, и… — пообещала я себе.

Очнулась я, когда солнце было уже в зените. Петух истерически возвещал о начале еще одной пары.

Мне стоило невероятных усилий разлучить мятую щеку и подушку. Они прощались, как двое влюбленных, пока я с диким воем зевала.

Вода в луже на полу пошла пузырями. Я слегла напряглась, как вдруг увидела мрачно лицо водяного.

— Ты почему не на уроке? — негромко произнес он, высовываясь торсом так, что превращался в мужчину мечты.

— Я … я проспала! — ответила я, пытаясь нашарить книгу на кровати. — Всю ночь училась! Вот! Читала! И… проспала!

— И чтоб больше такого не было! — булькнул водяной, идя на погружение. Прямо по середине избы мелькнул роскошный рыбий хвост с плавником.

— Тьфу! — сплюнула я холодную воду. — И вам доброе … день!

Зевая на все лады и во всех тональностях, я поежилась и бултыхнулась в воду.

Очутилась я в огромной просторной избе. Перед нами расхаживал тот самый домовой. Он был одет так, словно одежда была ему велика. Старая рубаха была небрежно подпоясана. А прохудившиеся лапти просили каши. На рукаве у домового была яркая заплатка — мухомор. А в седой бороде запуталась солома.

— … все это о домовой нечисти! — произнес он, пока я смотрела на оглоблю, висящую на стене. — Я всегда говорил, в лесу хорошо, а дома лучше! Тепло, светло и мухи не кусают! Стоит только пошуршать, как они уже в углу трясутся! А если чихнете, то все! Еще правнукам расскажут!

Старичок прокашлялся, заложив руки за спину. Он скрипел лаптями, расхаживая перед нами.

— Звать вас будут чаще всего «Что это было?», «Ты это видел!» или «Ой, мамочки!!!». Чуть реже: «Дорогая, это ты?» или «Милый, а что ты там делаешь?», — менторским голосом произнес он. И тут же посмотрел на нас. — Отзываться не обязательно!

Домовой прокашлялся, плюнул на палец и потер угол старенького стола: «Все испоганят! Что ни дай, все сломают!».

— На чем я остановился? Ах! Вспомнил! Помните, это не вы у них завелись. Это они у вас завелись! Квартиранты они!

Даже так? Ну-ну!

— Ваша задача напоминать своим присутствием о своем присутствии! Шуршать по ночам в кромешной темноте, звенеть посудой, когда на кухне никого нет, топать по чердаку! Топанью мы посвятим отдельное занятие! И … Забыл, что хотел сказать!

Будущие топ-менеджеры переглянулись.

- Отдельное занятие мы посвятим зловещему шуршанию! — перечислял домовичок.

— А что? Разве это наука? — переглянулись другие, незнакомые студенты.

— О! Еще какая! — поднял вверх палец домовой. — Шуршать нужно начинать тогда, когда кот рядом с хозяином! Чтобы сначала он думал на кота. А потом, когда до него дошло…

— А зачем мы все это делаем? — спросила я, подавляя зевок.

— Как зачем?! — уставился на меня домовик. — Мы защищаем людей от другой нечисти! Это входит в наши обязанности!

Я смерила взглядом маленького «тельцехранителя», понимая, что далек он образа огромного увальня в черном костюме и в черных очках.

— Мы, получается, телохранители? — спросила я. — Люди в черном?

— Да! — кивнул гордо телохранитель, который смело может защищать гномиков и дюймовочку. — Мы защищаем дом от другой нечисти! И тех, кто в нем живет!

Это что за Частное Охранное Предприятие?

— Мы должны сообщить о пожаре, о том, что воры лезут, дите плачет… — перечислял старичок. — Все это входит в наши обязанности.

Домовик продолжал перечислять все, что входит в наши обязанности. А я уже начинала себя чувствовать девицей легкого поведения. Уж больно много каких обязанностей будет входить в мои многострадальные полномочия. «Раздвигай полномочий. Сейчас в тебя будут входить обязанности!», — пронеслось в голове, пока я рассматривала упряжь!

— А что выходит из наших многострадальных обязанностей? — не выдержала и спросила я.

— Люди платят вам! — обиделся домовой. — И еще! В ваши обязанности будет входить — ежедневная драка с дворовым! Как говорится, бей своих, чтобы чужие боялись! А теперь на домовой- дворовой рассчитайсь!

— Домовой, — в порядке очереди произнесла я.

— Дворовой! — пробасил детина на три головы выше меня.

— И вот как стоите, так по парам и будете работать! — прокашлялся домовик. — Вы — нечисть в черном!

— А почему в черном? — спросила я, поглядывая с опаской на «своего» дворового.

— Потому что в саже и в угле! Вот почему, пигалица! — ответил домовой. — А сейчас каждому из вас дадут дом и двор! И попробуйте нечисть пропустить! Но перед этим — вот вам уголь, солома, рубахи и лапти, чтобы вы хоть на домового похожи были!

Я взяла уголек, рисуя на лице узор индейцев, выходящих на тропу войны. Старая, рваная рубаха была мне чуть ниже попы. И оставляла простор для буйной мужской фантазии. Поэтому домовиха или как ее правильно, не наклоняется! Так, приседает! Кусок старой веревки послужил поясом. И рубаха еще подскочила немного, оставляя одну фантазию без простора.

— Ыыых! — натянула я рубаху пониже. — А штаны можете выдать? Если не сложно?

— Какие штаны? Я вон сам без штанов хожу! — отозвался домовик.

Теперь, кажется, я поняла, почему домовые не показываются на люди.

Я не заметила, как меня завертело на месте, словно волчка. Когда перед глазами все кое-как остановилось, я увидела обычный сельский дом, точнее его кухню с рукомойником и банками огурцов. Огурцы нежно обнимало старенькое полотенце, а в комнате шипел телевизор.

— В эфире криминальные новости! — послышался бодренький голос диктора. — Двое налетчиков ограбили продуктовый магазин и зверски убили продавщицу! Сумма выручки составила пятьсот восемьдесят шесть рублей!

И снова шипение и треск.

Я осмотрелась, как вдруг услышала мужской голос.

— Чего расселась? Жрать давай!

— … в гаражах было найдено тело двенадцатилетней девочки. Она ушла в школу и не вернулась… — вещал диктор. — Маньяк разыскивается. У полиции уже есть ориентировки. Это стройный юный парень средних лет, страдающий ожирением. По словам очевидцев один глаз у него голубой, а косит…

Неподалеку послышался скрип дивана и спешные шаги в сторону кухни.

Я заметалась, пытаясь найти печку. Но печки нигде не было. Куда? Я бросилась в шкафчик. И, о чудо! Я в нем поместилась! Я сидела среди каких-то банок, прислушиваясь к шорохам тапочек и скрипам половиц. Надо мной гремела посуда.

— Мука… — послышался голос, а тапки стали шуршать в разные стороны кухни. То ближе, то дальше…

Я скосила глаза, глядя на кулек муки, перемотанный бечевкой.

Внезапно дверца скрипнула, словно желая открыться. Но меня спасло то, что шкаф был старым, и она рассохлась! Я схватила ее изнутри, пытаясь удержать. Снаружи ее тянули на себя.

— Подойди сюда! — крикнул голос из кухни. — Я дверцу открыть не могу!

Я мысленно представляла, как волосатый длиннорукий орангутанг шоркает тапками в сторону кухни, чтобы одним махом вырвать дверцу, ручку и мои ручки.

— Отстань! — послышался ленивый голос.

— Я кому говорю! — снова послышался голос, который начинал меня пугать. — Дверцу открой!

Я прислушивалась к ответу так, словно от этого зависела моя судьба.

— Сама открой! — снова рявкнул ленивый голос. Пусть ленивый мужик и горе в семье, но счастье для домовичка!

Криминальные новости продолжали пестрить кровавыми подробностями.

— Двое влюбленных совершили самоубийство на озере. Что подтолкнуло их к такому шагу? Диана…. Все имена изменены… давно озвучивала знакомым, что планирует расстаться с Иннокентием. По профессии Диана была фотографом. Все ее страницы в соцсетях пестрят красивыми фото. По данным следствия, Иннокентий приехал к ней на озеро. Видео-регистратор зафиксировал то, как они ругаются вне машины. А потом Иннокентий сказал, что…

— Ладно, буду без муки! — послышался вздох. И снова загремела посуда.

— … в итоге Иннокентий заблокировал двери… — разобрала я сквозь шум на кухне. — … и нажал педаль газа. Машина упала в озеро!

— Тебе с майя-я-янезом или кепчупом? — послышался женский встревоженный голос.

— … выбраться не смогли…

— За-а-ай! Тебе с майянезиком? — снова переспросила хозяйка. — Не слышу? Телевизор громко орет! Убавь, пожалуйста!

— … нашли отдыхающие. Они увидели машину в озере и тут же вызвали… — донеслось из комнаты. —

«Подозрения!», — усмехнулась я, все еще вцепившись в дверцу шкафа. У нас же как? Нашли труп, набрали номер и вызвали. В лучшем случае полицию. В худшем подозрения. Мне знакомая юрист рассказывала.

— Несу-несу! Чего разорался! — послышался голос женщины. А она уходила из кухни. — Дверцу посмотри! 1439f7c

— Сейчас, — буркнул муж в соседней комнате.

Я моментально вылезла, подыскивая новое убежище. Холодильник не подойдет! Так! Под раковиной!

— Сейчас принесу! — снова послышался шорох тапок. — Дверцу глянь?

— Ничего без меня сделать не можешь! — проворчал муж, топая на кухню.

— Мррр! — потерся кто-то об мои ноги, а потом зашипел.

— Пшел вон! — отмахнулась я от кота, пытаясь поместиться возле мусорного ведра. Оно благоухало очистками, а я старательно воротила нос.

— Ну все! Открывается! — послышался голос мужика. — Сделал! А теперь отвали от меня! И мусор за собой убери! Тоже мне, свинота!

— Сейчас уберу! — забегала жена, пока я смотрела на мусорное ведро. Да! Не то место я выбрала, чтобы прятаться.