Глава четырнадцатая. Семейный психолог и семейный псих

Я тянула дверцу на себя изо всех сил.

— Опять не открывается! Да что это такое?! — слышался голос женщины. Повоевав немного со мной, она куда-то ушла. И в доме стало темно и тихо. В фоновом режиме играл телевизор, а дружная семейка улеглась спать.

Я трусливо сидела в своем убежище. Поругавшись перед сном, глава семейства выдал: «Если завтра вся посуда не будет вымыта, то он примет меры».

Дальше я не расслышала, потому что кто-то зарыдал.

Меня тоже шантажировали: «Если я что-то не сделаю, то он вынужден будет принять меры на грудь. В размере двух литров пива!».

Мне искренне было жалко хозяйку. Скандал продолжался.

— Еще скажи, что мусора меня прослушивают! — послышался пьяненький голос мужа, который с чувством хорошо исполненного долга откинулся спать. Меня душило негодование. Нам как бы сказали, сильно не высовываться.

— Алле, здравствуйте, — прошептала я, отворачиваясь подальше от мусорки. — Мусарня вас слушает! Внимательно слушает!

Домовенок Пузя, урча голодным пузом дождался, когда все уснут. И вылез из своего убежища, перевернув мусорное ведро.

— Кто там? — послышался сонный голос. — Ты слышал? Мы что? Кота на кухне заперли?

— Мяу! — мяукнула я, не ожидая от себя таких выдающихся талантов. Ступая тихо-тихо, я решила воспользоваться шансом сбежать наконец-то домой. А что? Что в этом плохого? Ну не досчитаются одной студентки!

— Вот пушистый засранец, — послышался зевок, пока я осторожно кралась к холодильнику. На столе лежал старенький разбитый телефон.

И я решила позвонить кому-нибудь, чтобы меня отсюда забрали. Как ни странно, телефон не стоял на блокировке. Видимо, трещины на экране появились не спроста и научили его, никогда не ставить блокировку или графический ключ.

Пока я радовалась телефону, в голову медленно кралась мысль о том, что я не помню ни одного номера наизусть. И тогда я решила зайти на свой профиль в соцсети.

— Что?! — обомлела я, глядя на свою фотографию и кучу свечек под ней. Обычно куча свечек — это либо день рождения, либо… «Покойся с миром!», — прочитала я, листая ленту.

От неожиданности я присела на скрипучий стул.

— Погодите, это какая-то ошибка, — прошептала я, читая уйму соболезновании на своей стене. — А это вообще кто? Я впервые о таких слышу!

— Я что? Умерла? — удивилась я, не веря своим глазам. Погодите! Одну минутку! Я подняла телефон и поднесла его к окну, чтобы поймать сеть.

— Не может быть, — ужасалась я, читая новости. — Да как же так?! Я же вот! Живая!

«Добро пожаловать в Академию Нечисти!», — вспомнила я.

— То есть, я стала нечистью?

Дрожащей рукой я положила телефон обратно и уронила кружку с недопитым чаем. Пытаясь подхватить ее, я толкнула локтем банку с огурцами. Банка с огурцами полетела в мойку с посудой. Раздался оглушительный «бзеньк!».

— Что там?! — резко проснулись хозяева, пока я смотрела на разбитые тарелки. Пытаясь найти себе убежище, я зацепила табуретку и уронила ее. На кухне было темно, а где включатель, я не знала. Табуретка упала на холодильник. Тот умудрился покачнуться на прогнившем деревянном полу. И оттуда на меня посыпались какие-то таблетки.

— А ну вон отсюда! — грозно и жутко орал мужик. — Да я тебе сейчас ноги повыдёргиваю!

— Может, сходишь, посмотришь? Чего расселся, как петух! Мужик ты или где?! — послышался перепуганный женский голос, пока я ставила табуретку на место, больно ударяясь спиной об угол стола.

— Да не, я и отсюда поору! Иди глянь, что там! — кивнул мужик, пока я превращала убогий ремонт в настоящую разруху.

— Мяу! — свалила я всю вину на кота. Котик посмотрел вокруг и оценил масштабы урона. Он бросился на стекло, словно внезапно решил уйти из зоны комфорта. Недели на две. А может, быть и дольше. А может, навсегда.

Когда он оборвал штору, припечатав меня карнизом, кот стал биться в окно еще усердней. Он пытался выбрать кто он? Не жилец в квартире или просто нежилец! И первый вариант показался ему куда более соблазнительным. Словно с помойки повеяло свежим вбросом.

Я решила сделать доброе дело. Поэтому открыла окно. Теперь Гринпис должен мне медальку за спасение кошачьей жизни. Кот пулей, не переставая какать на ходу, вылетел из дома и растворился в кустах.

— Мамочки! — кричала женщина в комнате, пока я пыталась залезть под стол и прикрыться клеенчатой скатертью.

Внезапно на кухне вспыхнул свет, и послышались шаги.

— Что это? — спросила женщина дрожащим голосом. — Ой! О

— Это ты во всем виновата! — заорал муж. — Я же говорил! Нормально ставить надо!

Я смотрела, как он ходит вокруг стола. Его протертые спущенные штаны с пузырями на коленях описывали вокруг меня уже третий круг.

— Я все приберу! — скулила женщина. — Я все приберу!

— И пожрать мне, раз уж встали! — буркнул мужик, падая на табурет.

Мне было искренне жаль несчастную жену, которая вытаскивала осколки из раковины и бросала из в помойное ведро.

— У нас домовичок завелся, — вздохнула она, шурша мусорным пакетом. — Вот, держи! Разогрела…

- Опять щи? — выругался мужик. — Когда ты готовить нормально научишься! Рукожопая!

Я не выдержала, видя его широко расставленные колени. А потом мысленно попросила прощения у всех приличных девушек и бабушек у подъезда.

— Аааа! — внезапно заорал муж, когда я сжала что есть силы в руках оплот мужества, фабрику по производству тестостерона, детский сад на экспорт и так далее…

— Ыыыы! — послышался хрип.

Я высунула перепачканную мордочку, чтобы мужик меня видел. Он посмотрел на меня круглыми глазами, бросая ложку на пол.

— Ну как щи? — спросила жена, видимо по привычке прослушав все ругательства в свой адрес.

— Говори, что вкусно, — ответила я, глядя на ошалевшего мужика. Он хотел вырваться, но я крепко держала заложника.

— Вкусно, — выдохнул мужик. И от себя добавил. — Очень!

— Правда? — спросила жена. И голос у нее изменился. Даже потеплел!

Он опасливо взял с пола ложку, пока я держала его мушке.

— Еще раз назовешь жену словом плохим, я тебе… — выругалась я шепотом. Быть семейным психологом иногда очень приятно.

— Тебе картошечки жареной подогреть? — спросила жена.

— Д-д-да, подогрей, — послышался голос мужа, который смотрел на меня. — Пожалуйста…

И тут я ослабила бдительности, немного отвлекшись на дребезжащий холодильник. Он брюзжал, словно старый дед: «Скоро сдохну! Скоро сдохну!».

Мужик покачнулся и упал вместе с табуреткой.

— Ты что такое? — отползал мужик, прячась за ноги жены.

— Ваш новый домовой! Прошлый домовой не выдержал постоянных криков и ссор. Вот и решил поменяться! Это ж как у людей! Продам дом с обременением! — противным голосом ответила я, шурша скатертью и вылезая из-под стола. С головы упала очистка от картошки. — Ну что, обременение, смотреть буду мой домик!

Мужик встал, прячась за жену. Та стояла бледная и просто открывала рот.

— Домик добротный! — шмыгнула я носом, украдкой одергивая рубаху. — Мне нравится! Я же раньше у цыган жил! Меня даже медведь боялся! Как увидит меня, так сразу кучу накладывает! На шкаф забирается и оттуда икру мечет! Орет, ревет… Никак успокоить его не могут!

При чем здесь цыгане и медведи? Не знаю! Это первое, что пришло на ум!

— А потом семья стала больше, и мы поменялись на приличных строителей из ближнего зарубежья! Ммм! Они асфальт и суп в одной кастрюле варили! — вздохнула я, критично осматривая дом. Хозяева стояли так, словно их пришибло пыльным мешком из-за угла. — Сорок человек в одной комнате! Во второй вообще шестьдесят! И вот наконец-то нормальный вариант!

— Брысь отсюда! — выдал мужик. Но что-то очень неуверенно.

— Так, здесь на кухне мой муж будет жить! Он у меня… — я развела руками, обрисовывая или приличный шифоньер или Змия. При мысли о Змие я покраснела, но никто этого не заметил.

— Вот тут как раз он и поместится! Чтобы далеко за едой не бегать! Он у меня личность творческая! Художник! Как распишет под хохлому того, кто ему не понравится! Знаете, сколько на его счету шедевров! Вы ему тоже понравитесь! Сразу по глазам и по луже на полу видно, что вы — писатели! Еще какие! Особенно мужик! Прямо талант! Вон какую лужу написал! Ну, поскольку, вы личности творческие. И мой муж еще та тварь, то общий язык вы быстро найдете! Будут у нас на кухне светские мероприятия проходить! В основном по вам! О, кстати!

Я подошла к холодильнику и открыла его. Там были какие-то пакетики и банки с очень неаппетитным содержимым. Венчала картину пятнистая кастрюля.

— Отлично! Вижу, вы уже готовы к нашему приезду! — кивнула я, одобряя начатый майонез. — Знаете, сколько мой муж жрет? О, не знаете! Это ему на раз! Ему вообще все равно, что жрать, если честно! Так что кота придется отдать соседям. От греха подальше!

Я многообещающе и зловеще глянула на парочку.

— А вот тут заместо стола мы диван поставим! — руками отмеряла я.

— Не влезет, — пискнул муж, пока они с женой пятились к стеночке.

— Вы моего мужа не знаете! У него все влезет! Кстати! У меня недавно братик переехал к нам! Раньше один жил! В заброшенном доме! Слыхали, про дом, где люди пропадают, а потом кости находят? Так вот, это его! Тоже домовой! — продолжала я, шагая в коридор. — И ему тоже место нужно! О! Туалет! Он у меня скромный! Вполне здесь поместится! Тут ему и…

Я шлепнула крышкой.

— И стол, и стул… Только в уголке постелем, — рассуждала я вслух. — Но вы не переживайте! Он у меня тихий! Как затаиться в темноте… Можете смело ходить в туалет! Но только на улицу! О! Что я вижу! Отличный коридор! Здесь будет жить мама! Вы мою маму знаете?

На меня смотрели квадратными глазами.

— Ну, видимо, не знаете, раз еще живы, — вздохнула я, меряя руками стены. — Поместиться! Мама сюда влезет! Тютелька в тютельку!

Я снова вернулась на кухню, гремя кастрюлями.

— Так, в этой мы варим картофельное пюре и цемент, в этой… суп и мазут… Вы суп с мазутом пробовали? Нет? — перебирала я огромные грязные кастрюли. Они с грохотом падали на пол. — Называется «экзотическая кухня»! Мы на нее всей семьей подсели! Селедку жарим каждый вечер! Не переживайте! Соседи никогда не жаловались! Плакали, умоляли, но не жаловались! О! А это у нас…

Я увидела дверцу, ведущую в ванную.

— Какой простор для фантазии! — пошевелила я всякими флакончиками. — Это же… Ну тут однозначно сестра моя будет жить! Ой, я вам про нее не рассказывала? Она рожает каждый день! Чихнула — родила! Ну покаместь она тут будет жить с племянниками! Сущая кикимора! Волосы в зеленый покрасила… О, а это у вас что такое красивенькое?

Я обняла опешивших хозяев, которые семенили за мной. Никогда я не видела столько ужаса и недоумения на лицах.

— Стиралка, — едва слышно прошептала женщина, которой я украдкой подмигнула.

— Вспомнила! Это же туалет! Ну едрит твою налево! Совсем про туалет забыла, пока со строителями жили в бытовке двухкомнатной!

— Это стиралка, — повторила женщина, поглядывая на остолбеневшего мужа.

— Мне плевать, что это у вас было. Но у нас это — туалет! Видали? Дверца открывается, делишки делаются и все! — хлопала я стиралкой. — Неучи! Даже про туалет не слышали! Так что покаместь сеструха здесь поселится! Потом еще нарожает, будем думать, куда ее переселять! Что у нас дальше?

Судя по лицам дальше был инсульт. Но я была уверена, что в доме есть еще одна комната.

— Ого! — обалдела я, видя небольшую комнату с продавленным диваном и советской стенкой.

Это была та самая монументальная стенка во всю стену, о которых уже слагают легенды. Я была уверена, что если бы вместо ледяной стены в Игре Престолов стояла советская стенка «Гранит» или «Охтинская», то никакие белые ходоки через нее не прошли бы!

Она была той самой. Во всей красе. Обычно ее продают с «самовыносом, самовывозом». И продают годами. Под конец отчаиваются и дописывают: «Бесплатно на дрова». Но даже этот маркетинговый ход чаще всего не решает проблему. Грузчики с развязанными пупками прикидываются дохлыми, когда им в очередной раз звоня, что нужно «вынести» эту стенку.

Есть легенда, что когда скрученная намертво «для надежности» стенка будет раскручена, наступит конец света. Но я в нее мало верю.

— Батюшки! — всплеснула я руками. — Да у вас тут многоэтажка! Мы теперь эти… Как его… Застройщики! Будем продавать квартиры другим домовым! Вот эти со стеклами — видовые! Они подороже будут! А эти … это бюджетные! «Продам квартиру в новостройке! Есть место для хозяйства!».

Я показала руками на затоптанный ковер под ногами.

— Простите, а мы где будем жить? — спросил мужик тихим детсадовским голосоком.

— Ой, что-то я о вас не подумала! — почесала я подбородок. — Жить, значит… Жить… Вот! Вот здесь! Порядочная семья снимет угол! Уберете гладильную доску и поселитесь. Места тут — закачаешься! А если обниметесь, то вообще, хоть корову заводи!

Гладильная доска выпала на ковер.

— Ну что, пошла я сообщать семье радостную весть? То-то мои дети обрадуются! Еще бы! Мы их только планируем. А уже в таком красивом доме! — обрадовалась я. — Кстати, планировать будем часто и громко.

Мужик едва не осел, но его подхватила супруга.

— У вас есть кому выть? — спросила я, осматриваясь по сторонам.

— Нет, — хором ответили супруги и переглянулись.

— Как хорошо, что у нас есть! Кстати, я вам не говорила, что мы оборотня недавно завели? Давно хотели зверюшку! Думали, хомячок или огромный, вонючий, зубастый оборотень! Прямо не знали, кого и выбрать. Решили оборотня! — разглагольствовала я. — Только вот он не воет. Воют те, кто рядом с ним живет. Мы на съемном жилье жили. Я вам не рассказывала?

— Н-н-нет, — помотала головой женщина, роняя бигуди на пол.

- Точно не рассказывала? Утром просыпаемся, а хозяев нет! И оборотень уж дюже довольный сидит! Облизывается! — вздохнула я, вспоминая волка, которого видела на уроке. — Наверное, переехали! А вещи нам оставили. В знак благодарности, что скучать не пришлось.

— А может вы … эм… отложите переезд? — робко спросил мужик. Я умилительно посмотрела на слияние двух кирпичных заводов. Они мало того, что обнимались, как новобрачные. Так еще и цвета обоев в «мушиную какашку».

— Нет! Ни в коем случае! — возразила я, снова натягивая на себя рубаху. — Мы так долго ждали этого момента! Мы вас, между прочим, в ипотеку взяли! Долго выбирали дом с ненавидящими друг друга хозяевами, чтобы скандалили каждые пять минут. Я просила, чтобы муж был лодырем и алкоголиком! А муж просил, чтобы жена была неряхой без собственного мнения!

— Ой, — тут же занервничал мужик, обнимая жену. — Мы не такие! Вас это… как его… дези…дезы… Не помню слово. Просто вам не так сказали! Я вот, например, очень люблю свою жену? Да, Лидушка? И по дому все делаю! Вон, видали, ножка у стула отпадает! Сейчас… Лидушка, где мой молоток и гвозди? Сейчас починю! И дверцу починю! Ты говорила, что она заедает!

— Мой брат заедает… Иногда даже человечинкой, — авторитетно заметила я, потирая грязные ногти о рубашку. Она пропиталась помоями и была … бе!

— Сломалась… — почти шепотом ответил мужик, пока жена тихо всхлипывала.

— Сестрица у меня сломалась! Ломалась-ломалась, и сломалась! — ответила я беззаботно. — Откуда ж у нее столько детей!

— Хорошо, плохо работает, — сдавался мужик, пока я нежно накручивала его нервы себе на кулак.

— Плохо работает мой муж! — помотала головой я, замечая возле дивана бутылки.

— Хорошо! Новую куплю! — дернулся мужик. — Есть у меня заначка… Но вы ошиблись! У нас тут все друг друга любят! Да, Лидушка?

— Да, Димушка, — ответила жена.

— Вот сволочи, а! Опять обманули! — в сердцах выдала я, пиная бутылки. — Вот и бери ипотеку! Ты думаешь, почему мы такие злые? Потому что мы — ипотечники! У нас она на триста лет! И тут обманули! Ладно, я разберусь! Но ваш дом мне ужасно нравится. Так что, может… Кстати, вы не можете за это время бухать научиться? Так чтобы бутылки по всему дому?

— А, это… Это я передачу с-с-смотрел, — икнул мужик. — Это не мои! Точно-точно! Я у всех алкашей по дворам собирал! Там передача была… По телевизору… Из бутылок … эту… как его Ламборджиню собирали… Я же не пью, Лидушка?

— Нет, нет! Не пьет! — подтвердила жена. — Собирал! Сама видела!

— Так, а вы мадам, на счет грязи… Может, вы неряхой побудете? — спросила я, глядя на жену.

— Я просто… Просто нас соседи затопили! — брякнула жена. — Крыша протекла! Мы ее кое-как подлатали… Да, Димушка?

— Да, протекла! Тридцать ведер воды, — закивал муж.

— Эх, — утерла я себе нос. — И все-таки здесь так здорово! Грязно, трещины, мусор везде… Так, я пойду с семьей посоветуюсь. Может кто из наших и забежит на днях глянуть, что тут у вас!

— Я как раз ремонт затеяла! Мы … ремонт затеяли! — заметила женщина. — У нас в гараже шесть рулонов обоев есть! И клей, если не засох! Надо будет докупить!

— И плитка есть… Новая. Почти, — закивал муж. — И Колю позовем, чтобы помог… Моего собу… Ой, сотоварища! Друга моего… Бывшего…

Я вздохнула, отряхнула руки и направилась к двери, слыша, как комнате остались спорить, сколько рулонов нужно на кухню.

— Ах ты… — снова начал муж. Я даже остановилась. — Лидушка! Если не знаешь, то послушай… эм… человека, который знает! Мужа своего любимого и любящего!

— Хорошо, Димушка, — донеслось до меня.

— Мы будем периодически заглядывать. Вдруг у вас что поменяется? — крикнула я, выходя за дверь.

Старенькая дверь скрипнула. Я втянула деревенский воздух, потрогала руками вьющийся по забору хмель, как вдруг меня похлопали по плечу.

Я обернулась, видя огромного жуткого абсолютно незнакомого мужика. Мне почему-то казалось, что это Герасим. Уж больно мне хотелось назвать его именно так. Но если это Герасим, то где же… Муму?

— Му-му! — послышалось в крапиве. Там лежал мой дворовой. Сраженный нокаутом.