Глава восемнадцатая. Право налево

Я помолчала.

— П-п-просто… — я даже не знала, как ему сказать. — Просто я думаю о том, сколько же нас у тебя было? И ты всем говорил одно и тоже…

Мне казалось, что это мой последний шанс спасти себя. Чем чаще я его вижу, тем больше чувствую, что не могу сопротивляться! Это словно чары какие-то…

— О чем ты, сердце мое? — спросил Змий, наклонив голову на бок. Я посмотрела, не зашевелились ли еще две … головы.

— Скольких ты еще называл «сердце мое»? — спросила я, чувствуя, как сжимается сердце. — Сотни? Тысячи?

— Ты у меня единственная, — послышался голос Змия, а он смотрел прямо мне в глаза. — Сколько бы ни было до, ты — единственная.

— И вот как мне тебе поверить? — спросила я, убирая его золотые волосы с красивых скул. — Как мне поверить тебе, глядя в глаза змеиные? Каждой ты говорил одно и тоже. И каждая верила. И где же они теперь?

Мне почему-то стало больно, как никогда. Змий молчал. Я смотрела на Змия, чувствуя, что он даже не шевельнулся.

— Вот видишь… Понимаешь, — вздохнула я, чувствуя, как сжимается сердце. А рука сама убирала прядь волос с его лица. — Мне очень сложно поверить мужчинам… А тебе тем более.

Я почувствовала, как слова встали комом в горле.

— Мне… очень хотелось бы… тебе поверить… — продолжила я, проглотив комок в горле. — Сколько раз ты повторял эти слова? Мне страшно представить, сколько раз ты говорил одно и тоже. И ведь каждая верила, что она единственная, любимая. А на самом деле…

Мне казалось, что даже пылинки зависли в воздухе, пока я смотрела в змеиные глаза.

— Откуда тебе знать, что на сердце у меня? — спросил Змий, не отводя взгляда. — Откуда тебе знать, что я другим говорил, сердце мое?

— Знаешь, Змиюшка, — ком снова сжался в горле, пока я захлебывалась словами. Пришлось сделать паузу, чтобы проглотить ком поглубже. — Боюсь, что я тебе не верю…

— А ты попробуй поверить, сердце мое, — его голос убаюкивал.

Мне пришлось отвернуться, чтобы он не видел, как дрожат мои руки.

— Боюсь, что ты тратишь время зря, — прошептала я через силу. — Я вряд ли смогу тебе поверить… Ты предлагаешь мне большую чистую любовь, хотя…

— Я предлагаю тебе большую нечистую любовь. Не забывай, что я — нечисть, — послышался голос Змия.

Когда я обернулась, Змия уже не было. А в печке вспыхнуло пламя, тут же погаснув.

— Ой, — выдохнула я, взывая к своему сердцу. Оно отчего-то пыталось куда-то убежать, и мне приходилось придерживать его рукой. Новая рубаха налезла на тело, а я сидела и ждала следующего петуха, чтобы идти на пару.

Время шло, я листала книгу про нечисть. Часть страниц была вырвана. Видимо, кто-то из нечисти, прочитал про себя и обиделся. Прочитала многое про русалок.

— Неужели у меня со спины видны внутренние органы? — занервничала я, крутясь перед зеркалом вместе с книгой. Да вроде бы нет! С чего они взяли?

Мне нужно было как-то занять голову, чтобы не думать о Змие. Я стала ловить себя на мысли, что думаю о нем все чаще и чаще.

— Так, прекрати! — сморщила я нос, глядя на свое отражение. — Выбрось его из головы! Тебе что? Неприятностей мало?

Пока я сидела без дела, уныло попивая холодный чай без сахара и грызя сушку, мои мысли все возвращались к Змию. Я поймала себя на мысли, если бы у кошки были золотые волосы, то она была бы похожа на Змия…

Я чуть не поперхнулась чаем.

— Прекрати о нем думать! — приказала я себе, похлопав себя по щекам. — Думай о… Мухах! Мухи — это такие маленькие жужжащие насекомые, которые летают…

Поймала я себя на мысли, что если бы у мухи были покрупнее и не только влетали в печку, то это было бы похоже…

- Ммм, — простонала я, хватаясь за голову. Ни на чем нельзя сосредоточиться! Интересно, где он сейчас?

Сердце предательски екнуло, как только перед глазами встала знакомая фигура, и лихо тряхнув золотыми кудрями. Мне кажется, или я…

Я подошла к старинному зеркалу, прижав руки к пылающим щекам.

— Влюбилась? — спросила я у себя, тут же замотав головой. — Нет! Не может быть! Только не в него!

Кое-как я успокоила себя, делая глубокие вдохи. Нет, ни в коем случае! Я не могла в него влюбиться! Мы слишком мало друг друга знаем! К тому же я решила в будущем влюбляться только в пессимистов. Они заранее знают, что наши отношения обречены!

— По — крайней мере, наши отношения не зашли так далеко, чтобы подумывать о белых тапочках, — успокоила я себя, умываясь прохладной водой и вытираясь скатертью

— Да сколько можно! — проворчала скатерть. — Я уже кем только не была! И ковриком, и полотенцем! Я — скатерть! Скатерть! Самобранка! А не носовой платок!

— Ниже? Ниже только тряпка в гараже, чтобы вытирать потные волосатые мускулистые руки, только что побывавшие в недрах боевого коня, — вздохнула я.

Все, надоело! Превращусь в ежика, уйду в лес, вырою себе норку и буду вежливо спрашивать у всех прохожих, который час. Чтобы все, кто проходили мимо чувствовали: «Туалет я не нашел, но процесс уже пошел!». Буду нести спорт в массы!

Очень надеюсь, что сейчас не придется прыгать через нож! И перебегать магистраль с криком: "Крепче за шоферку держись, баран!". Интересно, а где здесь можно поужасаться расписанию? Чтобы знать, к чему готовить нервную систему.

Холодная вода взбодрила. Я выплюнула воду фонтанчиком, неуклюже выползая на сушу. Русалки были уже почти в сборе. Пока что меня пугало болото и избушка, как «Титаник», затонувшая наполовину. Мы стояли и что-то ждали.

Или чего-то. Так или иначе, преподаватель задерживался.

- Ой, девочки! — послышался за спиной всплеск. — Девочки! Там такое случилось!

Все тут же обернулись, видя, как на траву выбирается еще одна русалка. Они тряслись, прижимая руки к груди, обнимали друг друга и утешали. Слезы градом катились по их щекам. «Не может быть!», — всхлипывала одна, прижавшись ко второй.

— Настасью убили, — прошептала русалка, глядя на нас. В ее круглых глазах стояла мольба: «Скажите, что это не так! Просто я сама не верю!». — Я сначала в горницу постучала, мол, Настюнь, ты собираешься? А потом вижу, что дверь приоткрыта. Я ее толкнула, а там посреди комнаты Настюня лежит, руки раскинула. Я к ней, а она не дышит! Это Змий! Змий ее загубил!

— Не могу в это поверить… Она же вчера еще с нами на женихов гадала… — заливалась слезами ее подруга, пока мы стояли, словно громом пораженные.

После этих слов я слышала только гул в ушах. И больше ничего! Мир покачнулся. А вместе с ним и моя вера в людей и нелюдей.

— Иссохла от тоски… — глотала слезы вторая русалка, пока я обнимала как в сказке чахлую березку. — Видимо, обещал, но не пришел! Или другую нашел!

— Да разве можно от тоски иссохнуть? — спросила я, глядя на трагически поредевшую галерку. — Если честно, я слабо в это верю…

Наверное, сердце хотело заступиться за любимого. Но «мозгой» я понимала, что была права. Как был душегубом, так и остался. Надо же, за моей спиной!

Я чувствовала, как мои ветвистые рога цепляются за низкие ветки елей. И в душе орала, как раненый лось. Рогатая русалка — это что-то новенькое. Сердце сжалось, когда я вспомнила, как горячо Змий в любви мне клялся. И в глаза смотрел! «Я тебе говорила!», — ругала я свое сердце. «Я кому говорила! Никаких амуров!», — строго произносила я, пока сердце виновато подскакивало к горлу.

- Уж коли в Змия влюбишься, так все! Ты пропала! Никогда и никого больше полюбить не сможешь. До самой смерти. Будут к тебе свататься, будут за тобой увиваться, будут подарочки носить, а ты только о Змие и думать будешь, — пояснила рыдающая русалка. — Свет белый не мил без него будет! Жить без него не сможешь! Будешь коротать денечки, выглядывая его…

Вот теперь мне кажется, что Змия зовут «Зарплата!».

«Это — не он!», — умоляло сердце, едва ли не ломая ребра. «Возьми себя в руки! Это не он! Он же с тобой всю ночь был!», — слышался успокаивающий голос сердца. «Но она же от тоски померла? К ней-то он как раз из-за нас и не пришел!», — спорила я, упираясь, как кошка после: «Кыс-кыс-кыс! Сейчас пойдем купаться!».

— Вот прямо за один день, да? — скептически заметила я, взывая к крику сердца. — Легла и померла от тоски!

— Ты хоть представляешь! Что это такое для девушки молодой, знать, что никогда больше с любимым не будешь. И любви больше в жизни твоей не будет? — налетели на меня, рыдающие девчонки.

— Девушки молодые живут мыслью, что вот-вот встретят своего ненаглядного! — спорили со мной. — Как бы тяжело ни было, они верят в то, что счастье однажды им улыбнется! Что однажды невзгоды пройдут, тучи рассеются и любовь, словно солнышко согреет!

— Я слышала что-то такое каждый месяц про зарплату! — ответила я, пытаясь успокоиться.

— У нас на селе Змий к девке летал! Ее муж молодой уехал и без вести пропал! — встряла рыженькая, поправляя венок и растирая ладонью слезы. — А потом соседка увидала, как он к ней в трубу упал огненным шаром. Подсмотрела она в окошечко, что в избе творится. Увидала она, как Змий девке украшения с самоцветами дарит, как царицу наряжает! А сам говорит ей, чтобы самоцветы да украшения никому не показывала. А наутро Змий улетел. А ее убитой нашли! И вместо самоцветов и украшений в сундуках были шишки и конский навоз!

— А у нас к вдовице летал! Муж от болезни помер! — встряла чернявая, тяжко вздыхая. — Тоже дарил ей украшения. Змий всегда украшения дарит! Каждую ночь вдовица в украшения обряжалась. А однажды про сережку забыла. Сняла одну, а вторую оставила. Это увидали в деревне! Она ж по улице шла. Веселая, счастливая, а в ухе одна сережка золотая сверкает. Тяжелая, с самоцветами. Сразу поняли, что Змий летает. А потом ее мертвой нашли! В своей горнице повесилась. А вместо украшений коровьи кизяки и гнилые яблоки!

— Мне только одно странным кажется, — заметила я, беря себя в руки окончательно. — Почему девушки умирают только после того, как кто-то увидит их драгоценности?

— Потому что Змий их убивает! — переглянулись русалки, напугано. — Душит! Мучает!

— Так, кто тут у нас в избу не заходит? — послышался голос. Русалки расступились, а к дому шкандыбала старушенция. Вид у нее был очень своеобразный. Не считая веток в волосах и связки грибов на поясе, на ней было застиранное платье. Сама она была маленькой, сгорбленной и … слепой!

Она опиралась на клюку, хромала на все, что только можно. Старенькая дверь не открылась, а гостеприимно упала внутрь.

— Говорила же я им, что видала судьбу девки! У нее на роду написано помереть от рук мужчины! — ворчала бабка. — А они мне не верили!

Потолки были настолько низкими, что я чувствовала себя вопросительным знаком.

— Ну, что, готовы? — спросила старушенция, глядя на нас белесыми глазами. — Все выучили простейшие ритуалы, что на прошлом занятии были?

Может, ритуалы и были на прошлом занятии, но меня на нем не было! Это кто вообще? Кикимора?

— Ведьма я! — произнесла старуха, хотя я не задала вопрос вслух. — Гадания выучили?

— Да, — закивали русалки. — Мы уже друг другу гадали!

— А Наське смерть выпала! — внезапно всхлипнула одна из безутешной галерки. — Говорила я тогда, что смерть это! А ты мне что? Свадьба, свадьба!

И заревела пуще прежнего, утыкаясь в плечо подруги.

Приятно обнаружить, что тут еще и домашние задания бывают!

— Ну раз выучили, то вперед! Людям помогать! Зачет сдавать! Помните, как я вас учила? Деньги не берите, сумму не говорите. Кто сколько даст. Главное — помочь! А теперь переодевайтесь!

В открытом сундуке лежала груда старых тряпок. Девки порасхватали их, отряхивая от пыли. Я тоже наугад вытянула тряпочку. Расширив глаза, я смотрела на какой-то пододеяльник цвета: «Во что я вляпался!». Он был дырявым, старым и пах плесенью.

Я обернулась, пытаясь надеть хламиду на себя. Ведьма смотрела на меня слепыми глазами.

— Подойди ко мне, — прошептала она, поманив худющей рукой. — Да, ты! Ты!

— Я? — удивленно спросила я, ковыляя к ведьме.

— Дай хоть посмотрю на тебя, — произнесла ведьма, а ее белесые глаза смотрели в пустоту. — Да не боись! Мммм….

Я чувствовала себя, как на приеме у врача. А вдруг у меня венец безбрачия? Вдруг родовое проклятие? Я не знала, к чему готовить деньги!

— Так, — выдала ведьма, глядя на меня слепыми глазами.

Ну, ну что там?! Что?! Все?! Или есть еще шанс! Если честно, то мне стало тревожно.

— Да не вертись ты, егоза! — дернула меня за руку бабка, снова недовольно хмыкая. — Ничего не вижу! Как туманом все укрыто. Не видала я такого.

— Простите, что? — спросила я, терпеливо ожидая диагноза.

— Только одна прочитать смогла. Кого любишь, того своими руками погубишь! — вздохнула бабка. — Ну все, идти!

Спасибочки! Может, лучше не надо было мне этого знать? Я и без этого неплохо жила.

— Не переживайте! Ничего сложного! Все, что мы учили! Помните, что если вдруг хату сожгут, а вас закопать попытаются, как правильно крышку гроба ломать и откапываться? — произнесла ведьма. — И как проклинать с костра?

— Помним, — кивнули все. Мурашки, пробежавшие стадом по моей попе. Что? Правда? Ничего сложного?

Я твердо решила ходить на все пары. Если выживу!

Бабка посохом стукнула, а меня бросило на старые, гнилые доски. Я очутилась в похожей избушке, срочно требовавшей капитального сноса! Под корешок!

— И? — удивилась я, рассматривая скудный интерьер ветхого жилища. — И что мне делать?

Внезапно в дверь послышался стук, на который я обернулась.

— К вам можно? — спросил женский голос. Я удивленно подняла брови, не зная, можно ко мне или нет?

— Ну, входите? — отозвалась я, присаживаясь на стул. — Присаживайтесь!

— Я к вам пришла, чтобы приворот сделать! Вот! — сглотнула женщина, доставая фотографию. Я посмотрела на фото. Тут либо фотография не получилась. Либо мужик не получился изначально.

— Вот вам волосы с его головы, — вздохнула женщина, вытаскивая из сумки бумажку. Но, видимо, это было еще не все! Сумка у нее была размером с баул для шоппинга.

На стол лег конвертик из бумажки. Я кивнула, вспоминая, что слышала что-то когда-то.

— Я просто читала, что волосы нужны. Но не сказано было какие! Так вот волосы с правой ноги… Вот с левой! Берите, какие нужно! Вот волосы с руки! Вот с подмышки! Я из отдельно подписала! Вот волосы с бритвенного станка. А вот … сами понимаете откуда! — заметила женщина, все еще роясь в сумке.

— Ой! — всплеснула она руками. — Я волосы из носа забыла! И из ушей! Это сильно плохо? Да?

— Да как вам сказать, — вздохнула я, видя подписанные конвертики.

— Вот плевок его! Я три дня за ним с салфеткой ходила, — продолжала женщина, пока мне на стол выкладывали пакетик с мятой салфеткой. — Не представляете, как сложно!

Я хотела что-то сказать, но женщина уже доставала склянки.

— Вот и вот! Это если мы приворот на говно делать будем! Я его тоже собрала! Благо, он за собой не смывает! — продолжала она, пока я подперла рукой щеку и округлила глаза.

Как только ее рука полезла в сумку, я поняла, что через пять минут я соберу здесь целого мужика.

— Вот тоже собрала! — произнесла женщина, протягивая еще салфетку. — Три дня за ним ходила! Ждала — выжидала!

Рука не унималась. И снова ныряла в сумку, доставая все новые и новые артфакты.

— Вот земля с именной могилы! — авторитетно заметила женщина. Мне на стол поверх всего лег пакетик с горсткой земли. — И вот еще с одной. На всякий случай! Просто две могилы рядом были!

На столе уже не было места.

— Это я еще анализы собрала! — гордо заметила женщина, пока я сидела обалдевшим совенком. — А то вдруг не хватит? Одна моя знакомая ходила к бабке, а анализов не хватило! А вы у меня уже восемнадцатая!

Да вы что?! Правда?

— Еле вас нашла! В такие дебри забрались! Мне адресочек дали, чтобы я съездила, — вздохнула гостья, которую из-за анализов было видно лишь наполовину. По ней было видно, что ей неловко. — Надеюсь, что хватит! Если что. Я еще подвезу!

Меня подвезти нужно до ближайшей станции скорой помощи.

— Это ваш муж? — спросила я, глядя на фото. Ответ был в принципе очевиден! Что-то мне подсказывало, что где-то на горизонте мерещится юбка любовницы, мужик, решивший поискать счастья под чужой юбкой и семья, которая категорически против.

— Да, и он решил уйти от меня! — вытерла набежавшие слезы женщина, ласково глядя на фотографию. — Видимо, любовницу завел! Так что выведите ее! А его ко мне приворожите!

Я смотрела на стол, усеянный «магическими ингредиентами». Не знаю, но у меня терпения не хватит ходить за мужиком, как хищный варан, выжидая, когда он выйдет из уборной. Или под покровом ночи дергать волоски у него из носа пинцетом.

— Вот была у провидицы Аглаферы. Она мне зелье сварила! Хорошее! Сказала, суп ему отдельно варить. И добавлять две столовые ложки в каждую тарелку. Это ей анализов не хватило! Пришлось отложить сеанс на неделю, пока не соберу нужное количество!

Я внимательно слушала, стекая щекой по руке. Если бы я знала это раньше, то любовных разочарований в моей жизни было бы намного меньше.

— Так помогло! Две недели он дома лежал. Это любовница за него сражается, сказала Аглафера! Вон, как его скрутило! Зато со мной! Правда, потом есть вовсе перестал! Это все происки этой любовницы! Что ни приготовлю, ничего не ест! Видать, у нее ест, раз сытый! — вздохнула женщина, словно это были лучшие времена. — А вчера он ушел! Я ночью ритуал решила провести…

Да-да, я вас внимательно слушаю, продолжайте!

— Нужно было раздеться догола и чертить над ним спящим кухонным ножом специальную руну любви… — вздохнула женщина, перебирая ручки сумки. — Я чуть-чуть не дочертила. Проснулся! Да как заорет! А утром ни его, ни вещей нет! Верните его обратно в семью!

Боюсь, что после такого, я пожелаю мужику удачного побега.

— Вспомнила! Я делала ритуал на свечах! Тоже, когда он спал! — встрепенулась женщина. — Это когда свечи нужно над спящим жечь. Но так получилось, что я свечу на одеяло уронила. У нас пожар начался. Половина спальни сгорела. Это все разлучница, змея подколодная…

Змий… Сердце дрогнуло, а я попыталась сосредоточиться на клиентке. Но сердце сладко растекалось густой карамелью, вызывая у меня приступ мучительной нежности. Мне ни коим образом ранее не свойственной.

— Так что мне делать? Может, ритуал какой? — с надеждой спросила клиентка. — А он, засранец! Даже трубку не берет! Друзья не говорят, где он! Покрывают! Он сказал, что «к этой больной он не вернется!». Ну да, у меня иногда ноги болят. Но разве это повод, чтобы любовницу заводить?

— Змий… — сладко вздохнула я, пытаясь сама себя привести в чувство. Сердце заныло непередаваемой тоской, защемило в груди.

Я посмотрела на ту, которая своими руками разрушила семейную жизнь. И понимала, что муж при виде нее даст стрекача, если не полицию вызовет.

— Найдите его и расскажите ему все, — пожала плечами я. — Про то, как боялись, что он уйдет, как цените его, как решили, что у него любовница есть, и как пытались семью сохранить… И про ритуалы расскажите. Что не убить его хотели, а за семью боролись!

— Да вы что?! — удивилась женщина. — Вы точно … ведьма? А то странно вы так говорите! Про ритуал никому нельзя рассказывать! Вы с ума сошли!

— Хорошо, тогда… — задумалась я. — Есть один очень действенный ритуал! На соплях!

— Ой, да вы что? — удивилась женщина, тут же кивая.

— Да, на соплях! У вас сопли его есть? — спросила я, поглядывая на скляночки.

— Нет. Он сбежал! Постараюсь до зимы найти его! Зимой он часто болеет! — закивала женщина. — Буду ждать зимы. Он у меня зимой часто болел! Я ему перед уходом, когда он вещи собрал, еще и зелье на тормозной жидкости дала! Чтобы как бы затормозил! И не уходил! Если сможете подсказать, где он, то я буду вам очень благодарна?

- Поищите его в больницах! В отделении гастро… как-то там! В реанимациях тоже поищите! — кивнула я, провожая ее взглядом. Она встала, распрощалась, сунула мне мелочь и ушла.

— Мужика своего заберите! — пыталась воззвать я, глядя на баночки на столе. Не успела я подбежать к двери, как в нее вплыл симпатичный молодой человек.

— Мне не дают, — вздохнул он. Я даже присела от неожиданности. — Ну вот никак не дают! Что бы я не делал! И вроде бы, не бедный! И зарабатываю прилично… По меркам города. Но все равно!

— Да вы что? — удивилась я, оценивая женским взглядом фигуру и пытаясь отогнать мысли о Змие. — Совсем не дают? Ни одна?

— Представьте себе! Ни одна! — заметил мужик, расположившись на стуле по деловому. — Может, порча какая? Я просто уже не знаю, что думать! В одну сунулся, не дала! В другую сунулся! Ну думаю, эта всем дает! Нет, не дала! Представляете! Всем дает, а мне нет! Даже соседу моему Витьке дала! А мне нет!