Глава шестая. Прилип, как банный глист!

Я прислушалась в надежде, что услышу, как мужская самооценка с кряхтением заползает под плинтус. И, судя по размерам, не помещается.

— Может, присмотришься получше? А? — нагло заметил Змий. И глаза сощурил нехорошо.

Теперь я знаю, кто размещал объявление: «Продам совесть. Почти новая. Ни разу не пользовался!».

— Сейчас очки найду да присмотрюсь получше! - махнула я рукой и стала шуршать руками по столу в поиске очков несуществующих. — А то без очков не видно! Я ж мелкие буковки вообще без очков не вижу!

— Что-то ты не в духе сегодня, Ягиня…. — опасно заметил Змий, хищно расхаживая по избе. — Не уж-то опять добрый молодец невкусный попался?

Нет, блин, зубочистку к молодцу не положили! Нашел, что спросить! Ой, что-то я нервничаю.

— Вот ела я сегодня доброго молодца, а его самооценка у меня между зубов застряла, — цыкнула я зубом, нервно ежась.

Что же делать? Мне что? Его мыть придется? Везде?! «Уууууу!», — завыл внутри меня маленький оборотень по имени Отчаяние.

«БАНЯ!!!», — мельтешило перед глазами слово.

— Ах, коли бы мысли мои другой заняты ни были, быть может, прилетел бы к тебе разочек, — закусил красивую губу Змий. — Но ничего поделать не могу! Словно весь свет не мил. Запали мне ее очи в душу. Да вместе с душою только и вырвать! Целовать бы ее очи да в жаркие ночи! Все равно моей будет!

От его взгляда мне становилось душно. Змий словно наполнял всю комнату собой.

— Да с таким самомнением наперевес можно полчища врагов встречать. Иди ты в баню, красная девица! — нервно рявкнула я, показывая на открывшуюся дверь. — Да петушков полощи, а то пахнут, как кислые щи!

Ничего себе я дала! Надеюсь, я выживу!

— А она у тебя мужская или женская? Банька-то? — рассмеялся Змий, отбросив волосы назад. Он сделал вид, что пропустил мимо ушей. Но запомнил. — Просто в женскую не пускают! Все визжать начинают. А в мужской не интересно!

Он рассмеялся собственной шутке, не сводя с меня взгляда. Я озадаченно почесала пушистую бородавку.

— Ой, девица — красная! Забыла сказать тебе! В нашем публичном дурдоме сегодня самообслуживание! — брякнула я, глядя на роскошные плечи. — Так что самообслужись да спать ложись!

— И что? Даже девиц красных не будет? Не привык я без девиц красных париться! — усмехнулся Змий.

Он смотрел так пристально, что неприятности стали тесниться, чтобы уступить место следующим. Зрачки Змия превратились в волоски. Мутно-болотные глаза чуть сощурились в улыбке.

Он тряхнул кудрями, и направился в парилку.

Я категорически отказывалась заходить следом! Мне срочно нужна кнопочка «Стирка Змия в деликатном режиме. С отжимом». Чтобы достать его потом вяленького и замотанного. И повесить где-нибудь… На веревочке! В лучшем случае сушиться!

— Парь! Ищи веник! И парь! — появилась метровая надпись передо мной.

— Не-а! — замотала я седой головой. Я пробежала глазами избу, не видя веника. Как вдруг увидала! Обычный, с прутьями!

Невидимая сила заталкивала меня в парилку. Я вцепилась в стол из пенька и сопротивлялась изо всех сил. Стол оторвался, снося горшки и какую-то кадушку с лягушками. Меня раскорячило в проходе так, что я напоминала кошку, которую несут купаться!

Костяная нога держалась изо всех сил, а длинные когти на руках оставляли борозду.

— Заходи, уже, не бойся! У меня на тебя разве что волосы дыбом встают! А кроме них ничего! — послышался смеющийся голос Змия. — Так что обещаю, что даже приставать не буду! Ты лучше мне про девку ту расскажи!

— Ой, что ж ты прилип, как банный глист! — проворчала я, не зная, что делать. Что-то толкнуло меня с силой в парилку.

— ПАРЬ! — тонко, но большими буквами намекали мне на ритуал. В зубах у меня был обычный веник.

Змий сидел на деревянной скамье в царственной позе. Вокруг его бедер было обмотано полотенце. Один конце волочился по полу.

— Не могу ее из головы выбросить! — заметил Змий, подставив кулак под голову. — И что я в ней нашел?

«Проверь его!», — появилась надпись, пока я жалась с веником в углу бани.

Вспомнилась мне бабушка одного моего хорошего знакомого с детской моральной травмой на всю жизнь! До двенадцати лет добрая бабушка сама его мыла.

— Иди сюда, дитятко малое! Вот тебе мыло щипучее, да веник кусучий! — прокашлялась я, сжимая в руках обычный веник. — Мой хорошо, а то пойдешь на горшок, станешь пристраиваться, а он и отвалится! Микроб его сгрызет, от грязи отпадет! Да не плачь ты, бабушка пришьет! Оторвет от елки бабушка иголку, обратно пришьет, до свадьбы заживет!

В бане царила тишина.

— Это верхнему, — прокашлялась я, чувствуя, что мне становится ну очень душно. — Мойся Змий- полоскун, по бабам потаскун!

Он прилег на скамью, пока я смотрела на внушительные «крылья» торса.

— Эх! — вздохнула я, зажмурившись и опустив на него обычный веник. Мне хотелось выть.

— Знала бы ты, как я хочу ее, — послышался голос Змия. — Мир сжечь готов, лишь бы ее заполучить! А может, и правда, сжечь? А? Ягиня? Сжечь, похитить, запереть в своих палатах…

— Взять силой захотел? — встали дыбом мои седые волосы.

— Осторожней, Яга со словами! С кем ты меня ровняешь? С Иваном Дураком, который ничего, кроме как косу девичью на руку намотать, не может! — вспыхнул Змий, резко поднявшись. — Чтобы силой девку брать, ума много не надо! Пусть девок обижают те, кто мужика обидеть не могут! Я весь мир обидеть могу. Так что мне с той девки? Что котенка обидеть. Я богатырей валил. А тут девка.

Змий посмотрел на меня, убирая красивое мокрое кольцо золотых волос со щеки.

— Во мне мощи — дубы вековечные вырывать да стены крушить, — продолжал он, глядя на меня, как на идиотку. — А я всю силу да мощь на девку обрушить должен? Девок, Ягиня, любить надо. Руки мужику зачем? Не затем, чтобы на женщин поднимать. Затем, чтобы женщин на них поднимать.

— Говорят, ты губишь их, — осторожно заметила я, вспомнив обрывки разговоров.

— Я гублю? — рассмеялся Змий. — Нет, карга. Губят их речи мои ласковые. Кудри мои золотые губят. Глаза мои змеиные — погибель девичья. Это все они, окаянные. А я здесь совершенно не при чем!

— Ты, — проскрипела я. — Своих маньяков прибери! Губителей не распускай! А то парить тебя неудобненько!

Мне очень хотелось засунуть ему веник и, не дожидаясь, пока система обнаружит новое устройство и установит драйвера, дать деру куда глаза глядят! Но я мужественно боролась с этим соблазном.

«Блины!!!», — появилось прямо перед глазами. Я поспешила в избу, выдыхая так, словно смерть сопела мне в ушко.

На скамье лежала чистая одежда, а передо мной снова появилось слово «блины». Я подошла к печке, заглянула в нее и вынула сковороду. Тесто стояло в кадушке. Я кое- как ляпнула его на сковородку, отправив в жаркую печь. Обычно, когда я собираюсь что-то печь или запекать, я смеюсь дьявольским смехом и чувствую себя Люцифером, поджаривающим грешников.

— Итак, что мне про девицу расскажешь? — послышался голос за спиной, когда я доставала огромный уродливый и подгоревший блин. Следующий обещал быть не лучше!

Есть два блюда, которые я умею хорошо готовить. Я умею заваривать кашу и вешать лапшу на уши!

— И что за девица? — спросила я, отскребая ножом второй блин и делая его начинкой для первого.

— Повстречал я в лесу красну девицу, — начал Змий, шурша одеждой. — Так себе, неприметную. Думал, ну перехвачу между красавицами!

Что?! Я почесала пушистую бородавку и решила не доставать свои волосы из блинчика.

— А она, вместо того, чтобы пасть в мои объятия, мне еще и надерзила, — послышался смех. — Ты представляешь, карга. Она мне дерзить удумала. Совсем страх потеряла! Видимо, не знает, кто я!

Я снова отскребала блин, не зная, как убавить печку.

— Пообещал я ее из — под земли достать! — нагло усмехнулся Змий, развалившись на лавке и не сводя с меня взгляда.

— Тогда лопату бери побольше! И периодически осматривайся, чтобы никто не видел, как ты на кладбище роешь! — отозвалась я, заворачивая второй горячий и рваный блин. — А то будешь морковку по огородам тырить!

— И ведь достану! — покачал головой Змий, расчесывая пятерней золото волос.

— Кажись, ты ее уже достал! Раз она от тебя прячется! — буркнула я, глядя на свои блины. Если в лесу есть условно съедобные блины, то у меня есть условно-съедобные блины.

— Ты с чем блины будешь, красна девица? — спросила я Змия, глядя на кадушку с тестом.

— А с чем есть? — поинтересовался Змий, расположившись на скамье так, словно на троне. Рубаха прилипла к телу, а мокрые волосы облепили могучую шею и плечи.

— Эмм…. Беременный блин, — посмотрела я на блин в блине. — И блин с человечиной!

— Давай с человечиной, — усмехнулся Змий, пока я несла горячий блин двумя пальцами, как бактериологическое оружие.

— Ешь на здоровьишко! — прочитала я, усаживаясь на лавку подальше от дегустатора и почесывая кость.

— И где здесь человечина? — спросил Змий, острыми зубами впиваясь в блин.

— Там волос! — скромно ответила я, когда он все доел.

— Совет мне нужен, как сердце ее завоевать! И вопрос хочу задать! — усмехнулся Змий, пытаясь вытащить «начинку» изо рта. — И от своего не отступлюсь! Так что скажи мне, будет ли она моей?

— Да зачем она тебе сдалась? — махнула я рукой, мысленно сглатывая.

— Она мне еще не сдалась! Но скоро сдастся! — усмехнулся Змий. — Не достанешь ли ты свое блюдце золотое? Да не покатаешь яблочко? Я хочу найти к ней подход…

— Может, к ней лучше вообще не подходить? — подала идею я, но тщетно.

Я потянулась за золотым подносом, на котором лежало наливное яблоко. Не особо рассчитывая на успех, я покатила его по блюду.

— Может, украшения любит? Так я ее золотом осыплю! — задумчиво предложил Змий. — С ног до головы.

— Катись- катись яблочко, по золотой тарелочке, — бурчала я, катая яблоко по бортам. А потом осмотрелась и отгрызла кусочек яблока. Ну все! Теперь у меня яблочная техника! Я, между прочим, самая крутая яга во всем лесу!

— Расскажи мне о ней, — улыбнулся Змий, глядя на меня душным взглядом.

Говорят, удача улыбается смелым. Но от меня она сейчас что-то отвернулась. Чую, что скоро повернется, и будет ржать надо мной!

— Ну что сказать? — прищурилась я, словно действительно что-то вижу. — Есть рукодельницы, а она рукожопница. Все у нее из рук валится…

— Я что? С ней валенки валять буду? Она правый, а я левый? Или мы дружненько бисером кокошник обшивать сядем? — поднял бровь Змий.

— Переводчица она, короче, по первому образованию. Только продукты переводит! Готовить она не умеет, — пугала я, в надежде, что Змий отстанет от меня и найдет себе другую жертву. — Жарить она вообще не умеет! Вечно у нее что-то пригорает, да отскребать приходится!

— Зато я умею. Да так, что поутру девку хоть отскребай, — произнес Змий, заставив меня покраснеть до кончика бородавки. — Как говорится, чтобы искра пробежала, нужно хорошо друг о друга тереться!

Я не обнаглела или поверила в себя. Нет. Я просто потеряла список тех, кого нужно бояться!