Глава 44

Нежные руки обняли меня, укутали в покрывало щекочущей лечебной магии. Голос Недди произнёс: «Потерпи, моя хорошая, сейчас я тебя подлечу, но дальше сама, девочка моя».

Я лежала на чём-то неудобном, но тёплом, голова покоилась на коленях моей наставницы. Вокруг толпились люди, впрочем, соблюдая почтительную дистанцию. Многие смотрели вверх, и я не стала исключением.

Там идёт битва не на жизнь, а на смерть. Фурия больше не ведёт бесед, не насмехается, не издевается, не ёрничает. Она зубами, когтями, остро заточенными крыльями выгрызает-вырезает себе право на жизнь. И у неё это отлично получается.

От мощи её магии небо окрасилось в серый. Чёрный дым, коварные капельки, прошивающие тело насквозь, взрывающиеся, дезориентирующие, сковывающие, лишающие магии ленты-липучки… Арсенал бывшей королевы казался бесконечным.

Народ под куполом чувствовал себя в безопасности и не собирался расходиться. Здесь, под эпицентром грандиозной, исторической битвы, куда надёжнее, чем в собственном доме, куда запросто могли долететь заклинания.

— Что это творится? Как? Неужели они все умерли? Смотрите, падают, — шептали кругом.

— Куда смотрите? Ловите!

Народ вскрикивал, ахал, охал, подхватывал-притягивал в безопасную зону падающих с неба военных, спеленатых чёрной магией, общими силами распутывал, выпускал на волю. Люди тратили весь свой резерв, отдавая даже крохи энергии освободившимся, целым, рвущимся в бой. Делились с Недди, которая, оставив меня под присмотром одной из ведьмочек Сантора, помогала пострадавшим.

— Это ведь студенты! — выдохнул кто-то. — Почему студенты воюют? Где аристократы? Где архи?

— В плену, — тихо и горько произнесла я под нос.

— Леди Серена, — обратился ко мне один из горожан, — как ещё мы можем помочь?

— Найдите лекаря военной академии. Он должен быть здесь. Фурия чувствительна к нашей магии. Скажите, нужно лишь запустить процесс очищения, как мы делали с проклятием. Он поймёт.

— А к нашей? — уточнила ведьмочка. — Мы тоже кое-что умеем. Может, и наша магия на неё действует?

— Я не знаю. Никто не знает. Помоги мне встать, пожалуйста.

— Вам ещё нельзя.

— Потом может быть поздно, — прошептала так тихо, чтобы не услышали окружающие.

Как только ведьмочка помогла сесть, перед глазами потемнело. Недди торопилась, экономила силы и лишь остановила кровотечение. Исцелить себя не выйдет. Ужасное, опасное свойство любого лекаря — будучи при смерти, можно вылечить кого угодно, кроме себя. Даже сила рода не поможет. Только личная, которой остались сущие крохи.

Правая рука чудовищно болела, но левая-то здоровая! И я, неизвестно на что надеясь, собственной кровью начертила на камне идеально чёткие символы, призывая Эйнара на помощь. Затем подумала и начертила руну вызова на браслете архов, который надела ещё во дворце императора, да так и не сняла.

— Кровь — проводник, даёт дополнительные шансы быть услышанным, — шёпотом пояснила окружающим ведьмочка. И почти следом вскрикнула: — Твои братья, Серена!

— И советники! — выкрикнул кто-то ликующе. — Мы победили!

— Да заткнись ты! — угомонили оптимиста из толпы. — Архи не справились, думаешь, семья де Вилей сможет?

— А что? Вон одна наша милая девочка сколько её удерживала! Нас защитила, опять же! — не сдавался мужской голос. — Она в прошлом году, между прочим, мать мою вылечила, когда у той сердце прихватило. Сильная!

Я хмыкнула. Вот и делай добрые дела. Сдали с потрохами. А ведь предупреждала — ни слова.

— Сердце могут лечить только… О-о-о!

— То-то же! — торжествующе заявил мой защитник и предатель одновременно.

— Смотрите! Смотрите! Ещё лорды!

Надеюсь, мы спасены. Пожалуйста, Великая Эйри, защити нас всех! Помоги! Придай сил, направь руку каждого сражающегося!

— Она справляется. Справляется с ними, — обескуражено зашептали из толпы спустя несколько минут. — Неужели мы проиграли? Как?

Площадь стихла. Замерла. Жители с ужасом смотрели в небо и не видели шансов на спасение. Один за другим выходили из строя лорды. Фурия раз за разом находила, чем удивить своих противников. Невероятно сильные, мощные удары разных стихий рассыпались, не причиняя бывшей королеве никакого вреда.

Искрящаяся, щедро выплеснутая в пространство сила испарялась, будто её и не было, и у меня закралось подозрение, что фурия каким-то образом её собирает и трансформирует в свою магию — смертельно-опасную, чёрную, злую.

Поняла это не только я.

Наши защитники опустили руки, не желая и дальше подпитывать Изольду своей энергией.

— Это конец, — прошептала ведьмочка, до боли сжимая мои плечи.

Триумфальный хохот фурии разнёсся над площадью.

— Слабые людишки! Глупые, самодовольные, никчёмные. Не ценили всё то, что я для вас делала! — вещала она, выстраивая пространственный переход. — И сами! Добровольно! Отдали мне свою силу! Вздумали сражаться со мной в воздухе!

— Она сейчас уйдёт в другой мир, — дошло до меня, — потому и вышла на конфликт. Ей нужно было это сражение лишь для создания перехода! Святая Эйри! У нас совсем не осталось времени. Она сбежит!

— Пусть уходит, только бы поскорее, — прошептала ведьмочка.

Сиреневая арка телепорта наливалась силой, темнела, впитывая, собирая из пространства всю магию до последнего грана. Магию, которая уйдёт из нашего мира безвозвратно. А вот птица мщения, уверена, вернётся.

— Живите в страхе и ждите моего возвращения, — довольно произнесла фурия, посылая часть своей силы в сторону зарождающегося телепорта. — До встречи, мои неверные подданные!

Уйти ей не удалось — из открывшегося на полпути чужого телепорта с рёвом вылетел разъярённый угольно-чёрный дракон с блестящим серебряным брюхом. Он набросился на измазанную чужой кровью фурию, секундой ранее праздновавшую победу, окутал рыжим пламенем, прокусил бронированное крыло, швырнул в сторону, противоположную от телепорта.

Ни на секунду не усомнилась в его личности.

Вслед за восхищёнными возгласами «Дракон!» послышались и другие: «Архи!», «Герцог!», «Де Виль!», «Ривард!» А я сидела, опершись на заботливую ведьмочку, и беззвучно смеялась, хотя по щекам лились слёзы.

— Всё будет хорошо, теперь всё будет хорошо, — шептала как молитву, не сомневаясь — они справятся. Обязательно справятся.

Народ Арратора воспрянул духом, в голосах звучала уже не тревога. Азарт! Тут и там раздавались ликующие крики. Народ активно поддерживал, подсказывал и советовал.

— Так ей!

— Наподдай!

— Жару-жару!

— Откуси ей голову! — рекомендовал один.

— Не кусай! Отравишься! — предостерегал второй.

— Все бабы ядовитые, а эта — особенно!

Ведьмочка не выдержала и расхохоталась, затем прочистила горло, мелодично произнесла:

— Врать нехорошо. За это лишишься мужской силы на год. Или до тех пор, пока искренне не раскаешься.

Завязался спор. Горожане пререкались с ведьмой, но угрожать боялись — больше старались надавить на совесть, уговаривали отменить проклятие. Ведьма же ехидничала и нарочно выводила их из себя, стойко придерживаясь правил Ведьмовского Кодекса. Содержания его никто посторонний не знал, но уверена, в нём есть пункт о видимости отсутствия совести. На деле все ведьмочки — чудо чудное, добрые, хорошие девочки, а на словах — ведьмы во плоти, в самом худшем смысле этих слов.

Жизнь продолжается, а бой подходит к концу.

Архи забрали поверженную, безжалостно изломленную, плюющуюся словами как ядом фурию и ушли телепортом, пообещав вернуться позже и навести порядок в океане. Аярдар ди Ваур отдал мне управление защитным куполом, и я с огромным удовольствием впитала всю оставшуюся в нём энергию, восстановив резерв. Теперь можно полноценно лечить саму себя.

Дракон наворачивал круги над площадью, не находя места для приземления, но из виду меня не выпускал, а я во все глаза смотрела на него. Изящного, сильного, красивого, бесконечно любимого, хоть и жутковатого в звериной ипостаси.

Терпением — кто бы сомневался! — драконы не отличаются. Серебряно-чёрный дракон пошёл на снижение, заложил крутой вираж, грозно зарычал. Окружающие понятливо бросились врассыпную — только несколько мужчин в военной форме подскочили ко мне и окружили разномастными щитами.

— Чтобы не украл! — пояснил один из них.

— Это свой, — ответила с улыбкой. В боку ещё немного кололо, но сознание уже не теряю, перед глазами не плывёт. Села ровнее, чтобы получше рассмотреть зверя. Ведьмочка тут же подставила спину для удобства пострадавшей. — Ривард-младший. Только инициировался, пока не может обратиться в человека.

— Значит, агрессивный, — проявил знание драконьей психологии вояка.

— Да уж спустил-то пар в воздухе. От фурии чуть было не остались рожки да ножки, архи еле отобрали, — не согласилась хихикающая ведьмочка.

Мужчины посмотрели недоверчиво, но щиты убрали и отступили, когда огромный ящер направился прямиком ко мне. Устрашающие чёрные когти царапали мостовую, зверь ступал осторожно, ещё не до конца освоившись на земле, стараясь никого не задеть. Но хвост словно жил своей жизнью и едва не снёс с десяток любопытных.

Прохладный шершавый нос коснулся щеки, легонько боднул. Я вновь засмеялась и расплакалась, обняла шипастую морду руками, насколько получилось, и поцеловала. Дракон улёгся, обнял меня хвостом, защищая от всего мира, заурчал так, что земля задрожала. Только не учёл одной детали.

— Простите, господин дракон, вы не могли бы меня отпустить? Как говорится: третий лишний, — съязвила ведьмочка, пытаясь вытащить подол платья из-под чешуйчатой туши. — И не пережимайте больную, она ещё не долечилась! — напутствовала она, отбежав в сторону.

— Всё, помиловались и хватит, я тоже хочу обнять сестру, — заявил мой братец, спустившись с неба, где главы родов и участники боевых действий обсуждали случившееся. В небе людей не намного меньше, чем на площади. Когда такое бывало!

— Пока не женился, нашу девочку руками, лапами, хвостами не трогать! — добавил младший братец, многозначительно сложив руки на груди.

— А то оторвём и скажем, что так и было, — добавил второй по старшинству, но первый по проказам и ехидству.

Дракон рыкнул недовольно, показав внушительный набор острых зубов, но повинуясь моему укоризненному «Эйнар», всё же отпустил в объятия родных.

— И правда, что ли, младший Ривард? — раздалось в народе.

— А я думала, они с леди Виль ненавидят друг друга.

— Ага, знаю я вас, баб… — произнёс лишённый мужской силы на год.

— Кхе-кхе!

— …женщин! Вы если уже заставили ненавидеть, точно окольцуете! — триумфально закончил мужчина, с надеждой глядя на ехидную ведьмочку, чтобы та увидела, похвалила и вернула всё как было, раз он такой послушный, порядочный и ловит на лету.

— Ну вот если они поженятся, то в честь праздника сниму проклятье, — ответила та.

Старшенький громогласно расхохотался, удерживая меня за плечи.

— Слышишь, Ривард? Как минимум из мужской солидарности теперь обязан жениться, — он панибратски толкнул дракона в морду, за что едва не получил струю огня в лицо. Только моё присутствие и спасло. Интересно, научатся они когда-нибудь нормально сосуществовать? — Серена, твои подруги в Санторе, живы-здоровы. Блондиночка только в ярости, даже на арха наорала, но почему — я упустил.

Я облегчённо выдохнула. Это та самая информация, без которой моё счастье не могло быть полным даже в кругу любимых и родных.

— Ваша светлость, — заголосил всё тот же страдалец, бесстрашно обращаясь к дракону. — Обнимали девушку прилюдно, хвостом непристойно за бёдра тискали, теперь женитесь! А то непорядок! Мы всё видели!

— Глядите-ка! Жондалл Лысый Череп свою жену боится больше, чем дракона! — захохотал кто-то.

— И я тебе сейчас объясню, почему! — рявкнула статная красивая женщина с боевыми косами и зеленоватым оттенком кожи, без особого труда поднимая огромную чугунную сковороду, в которой до начала боевых действий жарили пирожки на продажу. Пирожки испарились, а масло осталось, так что близстоящие отбежали на приличное расстояние — там и видно неплохо, и масло не долетит.

— Анна-Карлита, я пошутил! — завопил юморист и растворился в толпе.

Все дружно расхохотались, привлекая внимание парящих в высоте.

К нам присоединился герцог Ривард. Не снижаясь до конца, задержался над площадью и усилил голос магией, чтобы его было хорошо видно и слышно.

— Граждане Арратора! Все официальные объявления мы сделаем позднее, сейчас же позвольте вас поздравить с праздничной турнирной неделей — её никто отменять или переносить не планирует, пожалуйста, не отменяйте свои планы. Все пострадавшие могут обратиться за бесплатной помощью лекарей в королевский госпиталь. В случае утраты либо повреждения имущества прошу обращаться к патрульным группам: те проверят, зафиксируют в документах и передадут их в казначейство для возмещения ущерба. Если ваши дома сильно пострадали, ночуйте в гостиницах — казна возместит все документально подтверждённые расходы, включая трёхразовое питание на всех членов семьи.

— А как же победа над фурией? — выкрикнули из толпы. — Это тоже праздник!

— Да! Как же фурия? Она не вернётся?

— И что будет с королём?

— И с принцем Никиасом, ваша светлость?

Я видела — лорд Ривард хочет обойтись стандартной фразой о расследовании и его итогах, но вдруг лицо его изменилось, чуть опало, перестало напоминать каменную маску. Мы увидели перед собой строгого, волевого, сильного мага. И человека. Личность. Со своими переживаниями и бедами. Того, кто скорбит вместе с семьёй каждого погибшего, разделяет боль каждого пострадавшего.

— Разумеется, вся информация у нас будет только после проведения допросов и полного расследования, но уже сейчас могу вам сказать — неофициально, разумеется, — что его величество будет проходить длительную реабилитацию после того количества зелий, заклятий и проклятий, под которыми жил долгие годы. Фурия не вернётся, её казнят по законам архов. Никиас — не сын Изольды и его величества. Они не могли иметь детей, в силу особенности фурий и отсутствия между супругами искренних чувств. Мы оказались в сложной ситуации, но от лица временного правительства и от себя лично я могу гарантировать, что граждане Арратора не пострадают. Я призываю вас сохранять спокойствие и бодрость духа. Вместе мы со всем справимся.

— Как справились сегодня с фурией. Все вместе, — добавила я. — Огромное спасибо всем за поддержку, за помощь, за ваши добрые сердца. Если ректор Кранстон позволит, я вызовусь добровольцем, буду в свободные выходные работать в госпитале и лечить не только пострадавших сегодня, но и всех вас, и ваших детей.

— Позволит, — ответил герцог за руководство академии.

Спустя некоторое время я сидела в огромном кресле, долечивалась и слушала, как важные мужи совещаются и рассказывают о ловушке на архов, заготовленной предприимчивой и дальновидной Изольдой много веков назад. О хорошо спрятанных древних зомби, на борьбу с которыми и были направлены почти все военные силы, потому и не смогли своевременно прибыть на площадь. О заблокированных стационарных телепортах, которые до сих пор восстанавливают ректор КАМ и Лин Акройд. Ей пришлось выйти из тени, чтобы перебросить на площадь военных и всех аристократов, до которых она смогла дотянуться.

— Хорошо, мы заблаговременно выявили большинство захоронений по стране и все в столице, и уничтожили их, лишив её дополнительной подпитки. Изольда оказалась куда более сильной, чем мы ожидали, — закончил свою речь де Луар и вернулся на место. До этого он расхаживал по всему кабинету, заставляя слушателей крутить головами.

Посыпались уточняющие вопросы, завязался спор о компенсации пострадавшим, и я, кивнув его светлости и извинившись, удалилась. Всё, что могла, уже рассказала. Что хотела, увидела в продемонстрированной записи. Повлиять пока не могу ни на кого, так что мои подвиги на сегодня завершены. Я хочу только двух вещей — ещё раз увидеть своего дракона и вернуться к девочкам.

Чёрная зеленоглазая чешуйчатая красота утробно заурчала, как только я появилась в дверях.

— Ждёшь меня. Такой безмолвный, ни поговорить с тобой, ни расспросить, ни поделиться секретами, — горестно вздохнула и погладила ящера по шипу на морде. — Мне нужно в Сантор, только вот я не знаю, стоит ли тебе туда являться в таком виде. Таяна тут же попросит покататься. А как ей отказать?

Дракон посмотрел на меня скептически. Удивлена, что, имея такую зверскую морду, можно так красочно передавать эмоции. Или я понимаю его по какой-то нашей особенной связи?

— И не надо корчить мне рожи! Она у тебя и так от природы скорченная, вон, вся в каких-то буграх. Может, у тебя сыпь? Что ели, больной? Случались ли с вами прежде аллергии?

В тот же миг контуры безмолвного собеседника размылись. Вспышка — и передо мной стоит живой и невредимый, только мокрый с ног до головы Эйнар де Ривард собственной обожаемой мною персоной.

— Издеваешься?

Я бросилась в его объятия, заливаясь счастливым смехом.

— Издеваюсь, конечно! И буду издеваться всю оставшуюся жизнь!

— Достойная награда победителю, — довольно произнёс Эйнар, бережно сжимая мои только восстановленные косточки. — Только нам нужно урегулировать один нюанс. Чтобы победитель мог развернуть свой подарок, так сказать.

Меня внесли в телепорт и отпустили в незнакомом особняке у двери в чью-то спальню.

— Я заинтригована и ничего не понимаю. На твою спальню не похоже.

— Леди Виль, вы сегодня бесконечно меня балуете своими восхитительно непристойными намёками.

Эйнар постучал, и нам велели войти. Задёрнутые шторы не позволяли рассмотреть обстановку, но самовольно зажигать светильники было некрасиво, потому пришлось идти едва ли не на ощупь.

— Он на кровати. Не будите, — попросил всё тот же голос.

— Получится вылечить? — спросил Эйнар, прикладывая мою ладонь к чьему-то телу.

— Ничего невозможного не вижу, но восстанавливать придётся долго. Внутренние изменения — это ювелирная работа, она не терпит торопливости. Нужно лишь корректировать процесс естественного восстановления и немного подталкивать при необходимости. Эйнар, это его величество?

— Да. Постой, ты не воспользовалась ночным зрением и ничего не видишь?

— А нас кто-то ему обучал? Всё только обещали.

— Понял. Прости. Давай я проведу тебя к Нику, он тоже пока лежит в темноте. Почему-то даже тусклый свет вызывает у них неприятные ощущения и приступы.

— Физиологических причин для подобной реакции у его величества нет. Ему нужно поработать с врачевателем душ.

Ник не спал и даже более того — ждал нас.

— Прости, Серена. Я не мог ничего рассказать, никак утешить, — произнёс он, как только мы появились на пороге. — Ты уверена, что хочешь этого? Тебя не заставляют, не принуждают? Я могу оставаться твоим женихом столько, сколько тебе будет нужно, затем верну клятву по первому требованию.

— Вот оно и поступило, — процедил мой дракон.

— Спасибо, но я хочу выйти замуж по любви. За Эйнара. Мы — истинная пара. Его дракон выбрал меня несколько лет назад, у нас нет обратной дороги. Она и не нужна.

Я тепло ему улыбнулась, надеясь, что он-то в отличие от меня всё видит, и протянула руку, в глубине души ожидая любого подвоха, но только не того, что сделал Ник. Он без малейшего сомнения отказался от клятв, разрезал палец и вывел нужную руну на моей ладони.

Камни на браслетах тут же вспыхнули разрядами, налились цветом, выдавая все секреты одного наглого дракона.

Ник вздрогнул, но быстро совладал с собой.

— Поцелуи, взаимные клятвы, дружеская любовь, страстная любовь, платоническая любовь, одержимая любовь, — перечислил он свойства одного из браслетов. — Хорошо, что мы не поженились. Как-то вдруг убедился, что, несмотря на брачные клятвы и защиту королевских артефактов, я бы рано или поздно оказался рогат.

— Я бы никогда так не поступила, — оскорбилась в лучших чувствах и даже руки убрала за спину. А ведь хотела проверить его и подлечить.

— Прости, если обидел. Не хотел.

Ник поднял руки и отступил. И было в этом его побеге что-то настолько печальное, берущее за душу, что я отбросила свои чувства и заставила его сесть в кресло.

— У тебя нет серьёзных изменений, возраст и дар смерти работали на твоей стороне. Восстановишься со временем. Что касается светобоязни, советую обратиться к врачевателю душ — он поможет.

— Ничего не поможет, Серена. Ничего, — обреченно пробормотал Ник. — Мы не света боимся, нет. Мы боимся теней. В каждом тёмном пятне видится она, её магия, удушающая, обволакивающая сознание. Вы просто не представляете, до чего она ужасна. Когда дурман зелий рассеялся, я вспомнил всё. Признаться, лучше бы не вспоминал. Это… чересчур…

Мы с Эйнаром переглянулись в темноте. Не знаю, что он увидел на моём лице, а лично я не увидела ничего, но решение наверняка приняли одно. Помочь!

— Тебе удалят часть памяти, и ты сможешь начать жизнь заново, — сообщил Ривард.

— Это невозможно. Архи не смогут мне помочь, ведь я некромант.

Хмыкнули мы одновременно.

— Это ты так думаешь, Ник. Считай, твоя проблема решена, стоит только немного подождать.

Мы переместились в Сантор, на знакомое до боли крыльцо женского общежития, и Эйнар сжал меня в объятиях.

— Я должен вернуться во дворец, пока там всё не решили без меня. Скажи мне: правилами Сантора запрещено выходить замуж до окончания академии…

— Я готова подождать, — быстро проговорила, чтобы не задерживать его, пусть и безумно не хотелось расставаться даже на мгновение.

— Серьёзно? И жить в грехе? Не ожидал от тебя, Серена! — протянул Эйнар издевательски.

— Прекращай! Я вовсе не о том! — возмутилась искренне, даже по груди его стукнула, ушибив кулачок. — Ты сегодня только и думаешь о неприличном!

Мою руку тут же погладили, поцеловали, потёрлись о неё колючей щекой.

— Я теперь могу всё валить на твоего обожаемого дракона и его одержимую любовь, так что ничего не обещаю.

Лукавое выражение лица невероятно идёт паршивцу, и он прекрасно это знает. И как оно на меня действует, он знает тоже.

— Прими решение до вечера, Серена. Теперь и я чувствую тебя так отчётливо, что могу доставить в свои объятия в любое время дня и ночи, — непрозрачно намекнул Эйнар.

— Это шантаж!

— На войне, как и в любви, все средства хороши.

Меня поцеловали в нос и удалились. Я же, довольная до неприличия, полетела в нашу с девчонками комнату, где на меня накинулись всей толпой, принялись обнимать, целовать, забрасывать вопросами.

Эти хулиганки активировали родовые артефакты и без зазрения совести смотрели выпуски новостей, в которых на половине кадров фигурировала одна небезызвестная всем личность.

— Серена, я так плакала, когда они тебя спасали! — со слезами на глазах призналась Айрина.

— Мы все рыдали! Это было так! Так! Невозможно прекрасно! У нас самый лучший в мире народ! — Таяна утёрла слезу и вновь обняла меня.

— Ты бы видела дворец Килга, морского царя! Столько жемчуга! — восхищалась совершенно не растроганная Бри. — Серена, они опустили его на дно! А могли поставить на пляж.

— Не жадничай, — рассмеялась Мира.

— Это, между прочим, земли де Луру! Как прекрасно я бы жила в таком дворце. Я ведь обожаю жемчуг!

— А в изумрудном дворце жить не хочешь, императрица Бри? — уточнила я со смешком.

— А что, он говорил обо мне? — тут же переключилась на деловой лад наша первая красавица. — Хочет забрать меня к себе? Если замуж, то я согласна! Только сперва доучусь.

— Он хочет забрать тебя во время Зимнего Бала, — бессовестно сдала я подруге планы арха.

Как минимум один браслет я могу временно передать одной из подруг и тем спасти от архов. Что делать со второй, пока не знаю, но ведь и не было возможности подумать.

— Ну мало ли что он хочет. Я, может, тоже хочу дворец Килга… Хм. В качестве свадебного подарка хочу.

— Как он перенесёт его в другой мир? Не смеши, — фыркнула Полин.

— Вот у него как раз есть три с половиной года на размышления и претворение плана в жизнь. Вот увидите, он сделает как я скажу!

Бри довольно улыбалась, мечтая о счастливом будущем со всемогущим архом под рукой, и я почему-то ни капли не сомневалась, что у неё всё получится. А вот с Мирой мы поговорим наедине, вопрос слишком личный. В глубине души я знаю, что она выберет, потому и огорчаюсь заранее, поддавшись эгоизму.

— Бедный, бедный герцог Ривард, — пропела, состроив печальное лицо.

— Он пусть на драконице своей женится в очередной раз! И рожает ещё сыновей, чтобы вы с Эйнаром могли хотя бы иногда гостить у меня. Будете привозить внучат. Императрица Бриджит! Звучит же? Святая Эйри, это что, выходит, Эйнар будет моим прапраправнуком?

Мы хохотали, болтали, обнимались и не могли друг от друга оторваться. Как мне бросить их одних в Санторе? Под предводительством Таяны они наворотят дел, влипнут в какие-нибудь ужасные истории, доведут до нервного тика и заикания даже де Луара.

Я подлечила девчонок и уговорила лечь спать пораньше. Если вдруг проснусь не в своей постели, нужно хоть немного отдохнуть после безумного дня. Решения никакого не приняла, ничего себе не пообещала, отмахнулась. Будь что будет.

Надоело!

Главное, мы справились с фурией. Осталось меньшее из зол — заплатить архам. У меня есть браслет, предварительное согласие подруг и «долговая расписка» императора. Справимся!