Глава 10

Утром я была преисполнена решимости вершить добро и справедливость во имя Луны. Заветный флакончик с соком бешеных растений лежал в тумбочке и грел мне душу. Ах, как сладка месть, даже если обидели не тебя. Я покосилась на дрыхнущую без задних ног Кирру и улыбнулась в предвкушении сегодняшнего дня. Не знаю, являются ли горгоны ночными существами (а, скорее всего, так оно и есть), но, несмотря на отработку в оранжерее и раннюю побудку, чувствовала я себя отлично. – Кир, – я пихнула соседку в бок, – подъем. – Аррр… Мням-мням-мням… – было мне ответом. Я махнула на нее рукой и отправилась в ванную. Чертовы змеюки так и не надумали принимать привычный мне облик черных локонов, так что с ними у меня был разговор короткий – резко наклонилась, замотала из махровым полотенцем в палец толщиной, тряхнула головой и закрепила кончики. Все, тюрбан готов. Хм, может мне и на занятия так ходить? Очень удобно. Недовольное шевеление под полотенцем намекнуло мне, что не все со мной согласны. Ополоснувшись и внимательно изучив себя в зеркале на предмет непредвиденных физических изменений, я вышла из ванной и оделась. Студенческой формы как таковой в академии не имелось, но каждому, как я поняла, выдавался базовый гардероб, куда как раз и входил тот странный костюмчик, выданный мне медсестрой в первый день. Выбора у меня не было, потому что чемодан с одеждой мне в гроб никто не положил. Если, конечно, такое вообще прокатывает. По примеру Кирры я носила юбку с блузкой, как наиболее приемлемый вариант, но его пришлось бросить в корзину для грязного белья. В шкафу висело еще черное прямое платье длиной чуть ниже колена и с белым воротничком а-ля семейка Аддамс. Его я сразу отодвинула в сторону. Но за ним пряталось… пряталась… – Твою ж!.. – Я заткнулась, вспомнив о спящей соседке. – Налево. Латексный костюм. Вот без преувеличения. То ли из местного секс-шопа, то ли из магазина для начинающих супергероев. Я не удержалась и достала вешалку из шкафа, покрутила, растянула так и этак, представила себя в черном обтягоне, да на каблуках, да с плеткой… Ой, про плетку это вообще не отсюда. Надеюсь, это просто осталось от прошлых жильцов. – Столик мне займи, – простонала Кирра и накрылась подушкой. Я мигом сунула вешалку обратно в шкаф и для верности приперла дверки спиной, чтобы Кирра случайно не подумала, что я намерена в ЭТОМ идти на пары. – Ага, – пискнула я и только после снова заглянула в шкаф. Так, смотрим еще раз. Черное платье, брючный костюм… Ну, на этом можно и остановиться. Ах, да. И нижнее белье мне все-таки выдали. Не прям вау, но носить можно. Склянку с ядом я сунула в сумку через плечо и вышла из комнаты. В столовую успела как раз в самый разгар битвы за еду, прямо то, что надо. И, как и следовало ожидать, все разговоры были про гулянку, на которую мы не попали. Я и так с утра всегда не в духе, а тут и зависть такая взяла – все, значит, полночи танцевали и веселились, пока мы бегали от кустов, мечтающих нами закусить. Расталкивая голодающих локтями и наступая на ноги, ласты и копыта, я пробиралась в сторону раздачи, но вместо того, чтобы нахватать себе еды, взяла только один напиток, который тут во избежание подавали в закрытом стакане с трубочкой. Идеально для моего гадкого плана. Дьявольски хохоча про себя, я танцующей походкой подобралась к столику мохнатой компании задир со стратегически верной стороны. Никто не подозревал подвоха. – Музыку могли бы и пободрее включить, – капризно протянула кобылица и закинула копыто на копыто. Сидящая рядом с ней неприметная девушка с бараньими рожками пихнула ее в бок. – Алина у нас медляки не любит, – рассмеялась она. Алина, значит. Алина-кобылина. Я поравнялась с их столом и от души в него врезалась. Бедро заныло, но зато от удара стол основательно качнуло, и крайний стакан, принадлежащий одной непарнокопытной особи, полетел на пол. Я намеревалась ловко его подхватить и заменить на свой, уже по пути отравленный, но… Но налетела спиной на кого-то еще, этот кто-то ахнул, нас подопнули с другой стороны озверевшие от голода студенты, и на пол полетел третий стакан. Итого три: мой с ядом, стакан кобылицы и напиток третьей неизвестной персоны. И только когда персона заговорила, я поняла, что меня кто-то проклял. Проклял куратором Амилотой. – Приветик! – на корточки рядом со мной опустился давешний котомальчик, то есть, куратор Куросаки. – Это мое. И он потянулся к стакану, который откатился дальше всех. Острым коготком я сделала на нем небольшую насечку, так что сразу узнала. – Нет, это… – начала я, но Куросаки уже подхватил стаканчик и протянул Амилоте. – Блин. Да не просто блин, а БЛИН! Потому что котомальчик нес напиток для Лайза Амилоты, и тот, ни о чем не подозревая, взял его и пошел на выход. – Стойте! – крикнула я, но Алина-кобылина схватила меня за локоть. – Куда пошла? Извиниться не хочешь? – потребовала она и больно сжала пальцы. Змейки на моей голове оживились, но дотянуться до нахалки, увы, не могли. – Не хочу. Короткий ответ ее не удовлетворил, и из-за стола к тому же поднялся ее дружок-волчок. Двое на одну – это уже нечестно. – Ты кто такая вообще? – прорычал волчок, и в его рыке мне почудилось что-то до боли знакомое. Так мог бы разговаривать гопник из соседнего района. – Слышь?! Ты че, глухая? Ну точно, гопник. Гопник-оборотень и другие мифические животные. – Хршшшшш! – вырвалось у меня, и изображение немного поплыло и раскрасилось разными яркими цветами. Я сама испугалась, шарахнулась, и странное видение пропало. – Она на меня еще и шипит! Сережа, ты это слышал? – Сережа? – переспросила я. Он ощерился. – Че-то не нравится? – Сереж… – заблеяла Алина. – Да сделай ты что-нибудь! Вокруг давно бы собрались зрители, если бы не разгар завтрака. Я шагнула назад и буквально провалилась между телами. Вдогонку летели оскорбления и прочие нехорошие слова, но у меня было дело поважнее личных разборок. Если я отравлю своего куратора, оранжереей точно не отделаюсь. И как бы я ни мечтала от него избавиться, следствие слишком быстро выявит виновную. Я искала в толпе высокую фигуру Амилоты, пока не заприметила два цветастых пера над головами ближе к выходу. Да он же сейчас улизнет в коридор! Я сорвалась на бег, но подлый куратор опять куда-то делся. Как вообще такая орясина может испариться буквально на глазах? В коридоре его тоже не оказалось. Я пошла вперед, свернула за угол и… – Шпионишь за мной? Тяжелая горячая ладонь упала на плечо, и Лайз Амилота вышел из тени. Чертов ниндзя! – Я… Я просто шла… – Просто? – Проще некуда. Думай, Рита, думай. Надо как-то отобрать у него стакан. – Что-то не верится, – протянул Амилота и поднес стакан ко рту. О, нет… – Мне надо серьезно с вами поговорить! – выпалила я. Стакан замер, так и не достигнув губ. – Внимательно слушаю. – Может, не здесь? Прогуляемся с вами… – Ты со мной заигрываешь, студентка Кудряшова? Кровь прилила к лицу, я открыла рот, чтобы сказать все, что думаю о флирте с кем-то вроде него, но тут Амилота все-таки сделал глоток. Я вытаращила глаза. Он тоже. – Ку… Куратор Амилота? Вы живы? Он непонимающе смотрел на меня, смотрел, смотрел, смотрел… А потом тявкнул. – Что? – не поняла я. Он тявкнул в ответ, да так смешно, что я не удержалась и хихикнула. Стакан вдруг выпал из пальцев Амилоты, и, пока он летел, мужчина прижал ладонь ко рту, прорычал что-то нецензурное и свалился на колени. А спустя секунду в горе одежды и побрякушек стоял очаровательный белый шпиц с острой удивленной мордочкой. Об Амилоте напоминали только странные бусы из дерева и чьих-то клыков, да две забавные косички на пушистых щечках. – Ррр… Гав! Гав-гав! Назвать лаем кошачий писк, который издавал этот пушистый милаш, не получалось даже мысленно. Я присела перед ним на корточки и опасливо протянула руку. – Эй, это же вы? Куратор Амилота? Ммм… Лайз? Лайз или не Лайз, но пальцы он мне чуть не оттяпал, но не рассчитал габаритов своего нового тела, и смешно сел на мохнатую задницу, не переставая угрожающе рычать. Но при этом был таким миленьким, таким хорошеньким, что устоять невозможно! Я решительно взяла его под передние лапки и подняла на уровень своего лица. – У, кто это у нас тут такой грозный? А? Кто это у нас тут такой мягонький, такой сладенький? Сдержаться было невозможно. Даже мысль о том, что у меня в руках предположительно (да почти точно) злой и страшный товарищ из рода Красного Койота, потерялась где-то на задворках сознания. Песик офигел от такого напора и перестал рыпаться, уныло повесив хвост-колечко. – Рита? С кем ты там? – спросил Рэнди из-за спины. Я обернулась, прижимая шпица к себе, и увидела, что друг не один, а с Морисом. – Фу, не люблю собак, они плохо пахнут, – скривился Морис, – и линяют. Я сделала страшное лицо, но он не понял. – И я бы на твоем месте его так не сжимал, вдруг нагадит? Пушистая шерстка шпица буквально наэлектризовалась и встала дыбом, глаза покраснели и засветились. Такой карманный монстр получился. – Боюсь, это не собака, а наш куратор, – вздохнула я. – И лучше пока ничего не спрашивайте. Рэнди наклонился слишком близко и едва не остался без носа, Морис предпочел держаться на расстоянии, а я мялась на месте, не зная, что делать дальше. Вдруг, если я его выпущу, он убежит и нажалуется ректору? Он может. – Нам нужен совет кого-то более прошаренного в вопросе, – наконец изрек Морис. – Как насчет твоей соседки? Если Амилота случайно стал песиком, то это явно имеет какое-то отношение к оборотничеству, а тут все карты в руки нашим мохнатым. – Морис, я тебя люблю! – искренне восхитилась я. Выводы несложные, но я так растерялась от случившегося, что едва соображала. – А вот это уже попахивает фетишизмом, – пробурчал Рэнди и ткнул пальцем в свой браслет. – Сейчас я с ней свяжусь. Через полчаса мы сидели у нас с Киррой в комнате, и лисица придирчиво осматривала утробно рычащего пса. Морис, думая, что никто не видит, щупальцем перебирал украшения на стопке принесенной вместе со шпицем одежды. – Хм, – протянула она задумчиво и почесала шпица за ухом. Тот попытался оттяпать ей руку, но оказался для этого слишком неповоротливым. – Ну, могу сказать, что он все еще пахнет человеком, значит, процесс обратим. Я попросила консультацию у нашего куратора Куросаки, он как раз должен… – Ня! Дверь распахнулась, и в комнату ворвался черный хвостатый вихрь. Я выпустила шпица, и пес подпрыгнул на месте и дружелюбно вывалил язык наружу. Вот бы снять на видео, такой компромат бы получился… – Лайз? – спросил Куросаки, наклонившись над псом, отчаянно виляющим скрученным хвостиком. – Помедленнее, пожалуйста, Куросаки не успевает! Вероятно, речь шла не о вихлянии хвостом, потому что котомальчик склонил голову к плечу, словно внимательно прислушивался к чему-то, хотя шпиц только часто дышал, периодически втягивая и снова вываливая язык. – Он же не останется таким навсегда? – спросила я с надеждой на отрицательный ответ. Хотя в этом случае возрастала моя ответственность за случившееся. – Не останется. У действия токсина ограниченный срок действия, но, – Куросаки безошибочно посмотрел на меня как на виновницу, – насильственное превращение плохо влияет на мозги, так что кто-то должен следить и ухаживать за ним, пока он не расколдуется. – А вы… – У Куросаки аллергия на собак, – слишком жизнерадостно для аллергика перебил Куросаки и, подумав, весомо добавил: – Апчхи! Никто и на грош ему не поверил, но и тянуть руку тоже не спешил. Я посмотрела на шпица, шпиц с ненавистью посмотрел на меня. Ой, кажется, на некоторое время я переквалифицируюсь в даму с собачкой. – Удачи, – пожелал куратор Куросаки и умчался, хлопнув дверью. – Рррр, – предупредил меня Амилота, что, вероятно, значило «только тронь меня». А, может, и что-то другое. – У меня в подвале сыро, – гуль чихнул куда правдоподобней Куросаки. – Ты хотел сказать, у нас в подвале сыро, – Морис с опаской посмотрел на шпица, а тот в ответ оскалился. – Я, конечно, из семейства собачьих, но на моих занятиях его сожрут, – заявила Кирра, и все с надеждой посмотрели на меня. – Я все поняла, сама накосячила, сама и исправлю! Правда, мягонький? – Я автоматически потянулась погладить песика, но в ту же секунду отдернула руку. Амилота проводил мою конечность взглядом, в котором читалась искренняя ненависть. Браслеты у всех одинаково заверещали, напоминая о первой лекции. – И что делать будем? – спросила лисица, спешно собирая в сумку тетради. – Оставим здесь и запрем дверь, до конца занятий побудет один, – быстро решил Морис и вместе с Рэнди и Киррой ретировался из комнаты. Я посмотрела на шпица, тот вроде был не против. Но стоило мне двинуться к выходу, как эта собачья скотина демонстративно подняла лапу и явно собралась сделать лужу около моей кровати. Я представила, что он может тут натворить, и нервно икнула. Значит, придется брать его с собой, но как? Перед глазами предстал латексный костюм, оснащенный красивым шипастым ошейником. – Ща все будет, – пообещала я, прикрылась дверкой и вытащила смущающий предмет гардероба. Амилота зарычал, когда я подошла к нему с ошейником. Змеи на голове зашипели в ответ, и пока они друг с другом переругивались, я успела накинуть его и застегнуть. В качестве поводка сгодился пояс от того самого платья с передничком. Дама с собачкой готова к выходу! Пока я дошла до аудитории, тридцать три раза прокляла кобылу, сок и Куросаки! Чертов шпиц постоянно цеплялся за все, а потом и вовсе лег на пол, поэтому я его тащила волоком. По пути мы протерли от пыли три коридора и две лестницы, а я еще в качестве бонуса заработала нервный тик. Псине вот хоть бы хны, уперлась как баран, только язык от сквозняка развевается. Я подхватила пса под короткие передние лапки и вздернула в воздух. Умильная остроносая мордочка оказалась на уровне моих глаз, и я вперилась в нее тяжелым взглядом. – Сейчас у меня лекция, так что не вздумай чудить. Это вы на двух ногах мой страшный грозный куратор, а на четырех – пушистое недоразумение. Так что просто… просто постарайся меня не опозорить и сам не опозорься. Не знаю, насколько мне удалось произвести на Амилоту впечатление, но в ответ он хотя бы не попытался вцепиться мне в горло. Довольная таким диалогом, я поставила шпица на пол и открыла дверь в аудиторию. Что ж, сегодня явно не мой день, и с этим просто стоило смириться, потому что на фоне огромной такой белой доски темнела худенькая такая фигура ректора Дрея. Я сразу же проверила время, но опозданием тут и не пахло, я пришла даже раньше, чем планировала, учитывая еще, что пришлось тащить за собой лохматый довесок. – Здрасте, – сладко улыбнулась я и бочком-бочком поползла по стеночке на поиски свободного места. Если честно, то ректор внушал мне ужас, наверное потому, что у меня всегда была масса поводов, чтобы его разозлить. Судя по затравленным взглядам моей компании, те же мысли были и у них. Я села за свободный стол рядом с Морисом. Рэнди тоже сидел один, но на последней парте, а я спешила усадить свой бедовый зад поскорее, пока ректор не решил, что я слишком мельтешу перед глазами. С собачкой, ага. Ох, чувствую, огребу сегодня… Тут прозвенел колокол, извещающий о начале занятия. Ректор кашлянул, и звук волшебным образом распространился по аудитории. Шерстка на загривке шпица встала дыбом, так что, полагаю, волшебство было ого-го какое. – Метаморфизм, – без прелюдий начал ректор. – Свойство магических существ к физической трансформации своего тела, полной или частичной. Первое, что приходит на ум, оборотни. В самом деле, эта раса обладает исключительно развитой способностью к трансформации, причем врожденной. То есть она проявляется вне зависимости от уровня прилагаемых усилий оборотня. Но существует одно весомое условие, – ректор сделала паузу и стрельнул серыми глазами из-под челки. – Природные оборотни способны лишь к полной трансформации и могут принимать лишь животный облик одного конкретного вида. Лисица, волк, медведь, олень… – Единорог! – прозвучало откуда-то с галерки, я обернулась, но все выглядели одинаково удивленными. – Единорог, – спокойно согласился Миллхаус. – Выбор не зависит от желания оборотня, второй облик является его частью с момента зачатия. В нашем случае, с момента смерти. Так же существуют собственно метаморфы, достойные отдельного занятия, их возможности полной и частичной трансформации почти не имеют ограничений, однако это именно врожденная способность. А сегодня нас будет интересовать другая разновидность метаморфизма, а именно искусственная трансформация. Мы с Амилотой переглянулись, и он вздернул черную губу, обнажая клыки с недвусмысленным намеком. Возможно, я познакомилась с этой искусственной трансформацией немного раньше остальных. – В чем она заключается? Как уже понятно из противопоставления природному оборотничеству, трансформация достигается путем магического воздействия на свой или чужой организм, и в этом случае облик будет зависеть от множества факторов, начиная с желания трансформируемого субъекта и заканчивая такими внешними факторами, как день недели, настроение и цвет вашего нижнего белья. Кто-то хихикнул, но под острым взглядом ректора быстро затих. Надеюсь, не навсегда. – Можно вопрос? Дрей кивнул, и девушка с соседнего ряда спросила: – То есть превращаться может любой? – Абсолютно верно. Но не каждому это подойдет. Иногда, как бы ни велико было желание, стать, к примеру, доберманом, получается все равно болонка. Интересно. Лайз Амилота внутри мягкий и пушистый? Или на нем просто были неудачные трусы? Я приготовилась к продолжению лекции, но ректор внезапно свернул лавочку. – Но довольно на сегодня теории. Давайте пробовать. Он открыл журнал и приготовился вызывать студентов к доске по одному. Если честно, я не ожидала, что это будет так… рутинно. Правда, прежде чем прозвучало первое имя, ректор опомнился и раздраженно повел узкими острыми плечами. – Совсем забыл объяснить, как это делается. Ну да, действительно. Разве мы не должны были сами догадаться… Миллхаус встал, поднялся на возвышение перед доской, резко провел ногтем по подушечке большого пальца и написал выступившей кровью несложный знак на доске. Я быстренько перерисовала его к себе в тетрадь, не надеясь на память. В это время ректор повернулся к нам и где-то на полметра приподнялся над полом. Вокруг его зависшей фигуры образовался смерч, становящийся все более плотным, пока не скрыл его полностью. Миг, и волна горячего воздуха прошлась по аудитории, сметая со столов ручки, тетрадки и одного маленького шпица. Собаку я поймала, остальное не успела. Перед доской сидел всамделишный дракон с гордо изогнутой длинной шеей. Сложенные крылья заняли почти все свободное место, из ноздрей вырывался едко пахнущий дым – в общем, уже знакомое зрелище, но все равно впечатляющее. – Вот примерно так вы будете действовать, – сказал дракон голосом ректора, не открывая пасти. – А обратно? – пискнул кто-то, но дракон уже скрылся в облаке пара. Ректор тряхнул головой, увеличивая беспорядок на голове, и наклонился завязать шнурок на кеде. Мне стало откровенно не по себе. Морис потянулся к моему уху и интимно шепнул: – Какого цвета на тебе трусики? Я на автомате двинула ему локтем в бок, а шпиц щелкнул зубами в опасной близости от его пальцев. Морис только гнусно заржал, правда, не очень громко, не весь страх еще растерял. – Знаешь, мне сегодня не до шуток, – сказала я. – Из нашего ректора фиговый учитель, и мне бы не хотелось провести остаток дней в теле какой-нибудь потусторонней сколопендры. – Не думаю, что ты превратишься в сколопендру, – хихикнул Морис. – Скорее уж, в анаконду. Меня это не утешило, но бежать было поздно, да и вся эта тема пришлась как нельзя кстати, учитывая сидящего у меня на коленях куратора. И тут прозвучала моя фамилия. – А? – растерялась я. – Маргарита Кудряшова, прошу к доске, – издевательски повторил ректор, и мне почудилось, что особенно пристально он посмотрел на собачку. Амилота низко зарычал и заелозил задом, как будто пытался стать меньше и незаметнее. Сдается мне, ему бы тоже хотелось избежать огласки. Хоть в чем-то мы с ним сходились. Поводок я передала Морису и обреченно поднялась. Ну, Рита, будь смелой. Наш девиз – слабоумие и отвага! Самовнушение работало ровно до того момента, как я добралась до доски, а там руки и ноги похолодели. Ректор ободряюще кивнул, но мне в этом жесте почудилась издевка. Мол, давай, выкручивайся, ты же умеешь. – А есть, чем… – я показала палец. Ректор покачал головой. – Ясно. В фильмах показывают, как герои легко прокусывают подушечки пальцев, я же даже пробовать не стала. Маникюр у меня с момента смерти претерпел некоторые изменения, и я, зажмурившись, приставила к пальцу толстый твердый коготь. С детства ненавидела, когда брали кровь. Прикусила губу и чиркнула острым кончиком по коже. Как и ожидалось, ощущения не из приятных, но кровь выступила крупной рубиновой каплей, и я с облегчением выдохнула. Черт! Я забыла, что надо рисовать. Бросила беспомощный взгляд на свой стол, и Морис поднял вверх листок с какой-то абракадаброй. Он что, щупальцем писал?! Я отвернулась и завозила по доске пальцем, шипя от боли. Так, вроде, похоже. Я сделала шаг назад, любуясь своим художеством, и тут по коже пробежался холодный сквозняк. И через мгновение меня грубо вздернуло вверх. Мамочки! Верните меня на землю! Едва ли Миллхаус Дрей чувствовал себя внутри торнадо, меня же тянуло во все стороны разом, хоть вой. Да и ветер был ледяным. Мне уже стало казаться, это никогда не закончится, я открыла глаза и обнаружила, что кабинет сильно отдалился и приобрел какие-то странные цвета. В голубом море пульсировали красные огоньки, и ни одного знакомого лица. Вообще ни одного лица. – Что за… – спросила я, и шипение в конце прекрасно зашло за цензуру, потому что приличных слов у меня не нашлось. Посмотрев вниз, я обнаружила, что вместо себя вижу что-то синее и вытянутое, а по ощущениям со мной вообще творилось что-то кошмарное. – Я ног не чувствую! Я помотала головой и на всякий случай потерла глаза. Сначала изображение расплылось разноцветным мерцанием, а потом, наконец, вернулся привычный образ учебной аудитории, правда, лица у моих одногруппников были подозрительно бледными. А потом я еще раз посмотрела вниз, на себя. На этот раз вместо отборного русского мата из горла вырвалось сплошное сердитое шипение. А как мне было реагировать на толстый чешуйчатый хвост, которым завершалось мое тело, такое родное, любимое и вообще весьма симпатичное до этого дня? Я попробовала им пошевелить, и в движение пришли все кольца, в которые этот самый хвост скрутился в тесноте. Я что, такая огромная?! – Прекрасный пример частичной искусственной трансформации, – объяснил ректор, будто ничего страшного не произошло. – Поскольку Кудряшова переродилась горгоной, самый легкий для метаморфизма облик, разумеется, змея. А что до размеров… Возможно, сегодня утром вы что-то не то съели на завтрак. Я зашипела, испугалась, заткнулась и неловко задела кончиком мощного хвоста крайний ряд столов. Студентов разметало по кабинету, самые отчаянные выбежали в коридор. Я же поднесла руку к лицу, чтобы насладиться малахитовым цветом чешуи, хаотично усыпающей грубую темную кожу. Серьезно? То есть до этого я еще была милашкой?! – Я обратно хочу, – взмолилась я. – Можно мне обратно? – Да, Кудряшова, уже можно. – А… Как? – Обратного заклинания не существует, тут уж все на ваше усмотрение. Некоторым помогает медитация, кто-то поет или заранее придумывает стоп-слово. Стоп-слово? Он что, «50 оттенков серого» перечитал? – Знаете, это не сссссмешшшшшно, – совсем сорвалась я на свист. Вид сверху, конечно, завораживал, но привычный мне нравился больше. – Поверьте, именно сейчас над вами вряд ли кто-то решился бы посмеяться. Это плюс, как ни посмотри, но смотреть не хотелось. А с другой стороны, не драться же с ректором? И дураку понятно, что он просто прилюдно меня проучил, прекрасно зная о моей «шалости» с собственным куратором. Лучше бы его расколдовал, чем надо мной глумиться. Никогда мне не понять местных нравов, ей-богу. – Вот жеж итишкина хреномать! – не выдержала я, и потолок, к которому я обращалась, резко начал отдаляться. Я только руками взмахнула, как очутилась лицом к лицу с нагло ухмыляющимся ректором. – Видите, как все просто, – протянул он и отвернулся. – Следующий… – Погодите! – я подтянула к себе хвост и подняла корпус повыше, пытаясь удержать равновесие. С непривычки было ой как непросто. – Но я все еще не я. – А вот это спорный вопрос, Маргарита. Напишете об этом эссе на лист А4 к следующему занятию. То есть я еще и домашку огребла в довесок!