Квест 34: Довести до точки кипения

Иниран и Лаур разговаривали с ректором на улице, едва отойдя от главных ворот. Господин Шолле выглядел довольным — тоже, наверное, радовался, что живы. Хотя все последние дни повторял мне, что угрозы почти нет — вся Кингарра на ушах стоит в поисках наших бесценных беглецов. И если уж оборотни не смогут защитить Лаура, тогда мир рухнул, всем конец, а не только королевской династии. Хоть и повторял он это с донельзя уверенным видом, но теперь по облегчению на его лице было понятно — знатно притворялся. Я замедлилась лишь шагов за десять до них. Не по статусу мне с визгом набрасываться, однако очень хочется.

Но Иниран развернулся ко мне резко, как если бы ощутил мой взгляд, и с лукавым прищуром улыбнулся. Словно нехотя распахнул объятия.

— И ты здесь в такую рань? Чудеса!

Вероятно, его собеседники не поняли, что он в окна моей спальни какими-то волнами метнул, чтобы я так кстати проснулась. Да ну его! Вот серьезно. Я тут чуть с ума от беспокойства не сошла, а он явился шуточки свои шутить. В качестве мести пролетела мимо, обняла от всей души Лаура, чмокнула его в щеку. Иниран зарычал, а потом рык повторился — когда оборотень тоже радостно меня в щеку поцеловал, лишь затем отступил, смеясь над негодованием принца:

— Ну-ка иди ко мне! Расскажешь на ухо, как счастлива меня видеть.

Я из последних сил сопротивлялась:

— О, а ты тоже в нашей академии учишься? Где-то я тебя видела…

Он выдохнул почему-то в сторону Лаура и запричитал почти жалобно:

— Ты только глянь на нее… Нет, я через себя перепрыгнул, чтобы к ней вернуться, я ночи не спал, одной рукой от врагов отбивался, другой стихи ей писал, восемнадцать ножевых ранений, шестьдесят два смертельных проклятия, а она… Лаур, подтверди ей мои страдания!

Оборотень хмыкнул:

— Не знаю. Мне во дворце твоего отца жизнь показалась комфортной.

— Что? — возопила я. — Где?!

Только сейчас я рассмотрела, что они одеты в другое — не в те плащи, в которых спешно убегали. Дорогие, чистые наряды. Да и сами выглядят вполне отлично, так после тяжких скитаний выглядеть невозможно! И Лаур добавил специально для меня:

— Ну да. Мы только недели две по селам бегали, потом к военной крепости направились, там и отловили шпиона. Я пытал, Иниран колдовал, до сих пор спорим, кто из нас его расколол. Выяснили примерно то же, что и вы: что халиф разлюбезный воду мутит, но часть приказов прямо из королевского дома поступает. Сразу рванули в столицу, чтобы сообщить наследнику престола. Оказалось, что ты уехала оттуда в академию всего за день до нас. Там и жили последние недели, пока Таниран не убедился, что возвращаться безопасно. Так что про страдания твой венценосный хахаль немного преувеличил.

Я не отрывала взгляда от смеющихся синих глаз:

— За день?! И ты не мог послать гонца, чтобы вернул меня? Да я тут с ума сходила!

— Вот, наконец-то! С этого и надо было начинать, а то устроила, понимаешь…

И вот только после этого я была перехвачена любимыми руками. Прижата тесно, не вырваться. Да ну его! Я тут, между прочим, соскучилась. Не сдержалась — едва слышно взвизгнула и очень нестатусно повисла на нем, даже ногами начала перебирать, чтобы повыше забраться. Со злостью, конечно. И праведным негодованием, если он неправильно понял. Иниран соображал недолго, подхватил меня и прямо на весу потащил в сторону женского корпуса, напоследок бросив:

— Господин ректор, Лаур дорасскажет. А мое высочество сильно устало с дороги, прошу понять…

Ответом нам обоим был понимающий смех. Мне очень повезло, что в такое время вся академия спит, свидетелями моей несдержанности стали лишь двое охранников и двое друзей. Ведь я бы все равно не смогла от него отлепиться, даже если бы тут оказалась тысяча зрителей. Вот сейчас немного пообнимаю, поверю, что он здесь, а потом сразу вылью на него всю свою ярость.

В моей комнате он меня не отпустил, да я и не настаивала. Иниран сел на мою постель, я оказалась на его коленях — очень удобно и спокойно. Ткнулась носом в его висок и замерла. Но, ощутив протяжный выдох, очнулась и отстранилась. Иниран теперь говорил без прежнего веселья, тихо и серьезно:

— Новости, на самом деле, не очень хорошие. В смысле, с халифатом Таниран порядок наведет, в этом не сомневайся. В Кингарре сейчас больше военных, чем где бы то ни было — об этом тоже можно не переживать. Мне стоит соблюдать осторожность, но от каждого шороха можно уже не дергаться.

Я посмотрела ему в глаза и прошептала:

— Тогда что случилось плохого?

Он взгляда не отвел:

— Я не просто так торчал в столице. Пытался договориться.

— О чем?

— Сама знаешь, — он устало улыбнулся. — О тебе. О нас.

Я понимающе кивнула:

— И ничего не добился. Ясно. Можешь не повторять, Даран мне все предельно ясно объяснил. Разрыв помолвки эльфы могут посчитать личным оскорблением, а сейчас рисковать этим союзом нельзя.

— Да, примерно так. Причем любой разрыв помолвки, даже если на замену Дарана предложить. Думаешь, принцесса пылает ко мне любовью? Ничего подобного, мы с ней встречались три раза, включая церемонию в пеленках. Но гордость у эльфов устроена сложно, им не объяснить, как я мог отказаться от первой их красавицы ради какой-то феи.

Показалось, что он ищет в моих глазах какого-то отклика. Поддержки? Понимания, что сам он сделал все возможное?

— Не оправдывайся, Иниран. Я все это знала и до твоего возвращения. Но если честно, то мне приятно, что ты пытался, — и добавила с угрозой: — И неприятно, что ты за столько времени не счел нужным сообщить о себе!

— Не счел. Собирался сначала получить хорошие новости, а потом уже вылить их на тебя, — признал он с досадой, но тотчас улыбнулся: — Или уж довести тебя до такого состояния, чтобы ты была рада меня видеть с любыми новостями.

— Вот ведь эгоист! — выругалась я и снова обняла, потому что не ошибся ведь — рада.

— Не ругайся, — Иниран прижал меня к себе. — Есть и отличные новости, так что я не зря во дворце столько времени торчал. Господин Шолле остается на своей должности. Оказалось, что его вопрос можно очень удачно подбить под мой.

— Что? — я отодвинулась и изумленно посмотрела ему в глаза. — Я думала, что у его отстранения есть объективные причины, и уговоры не помогут.

— Конечно. В академии нужен сильнейший маг, способный решать на месте любые задачи. И гляди-ка, он здесь как раз есть, — Иниран улыбнулся и… неожиданно указал пальцем на себя. — И пусть хоть кто-нибудь скажет, что кто-то существует потенциально сильнее меня. Окончу академию, после чего получу должность что-то наподобие «проректора по защите» или «магического заместителя», Даран еще продумает этот вопрос. Он тоже считает, что мне лучше пока жить подальше от Танирана. Тогда враги не смогут добраться до нас обоих одновременно.

— Не поняла… Ты выбил себе должность ректора?

— Не ректора, больно надо! А типа его магической подстраховки, раз уж Шолле должны были снять только по этому критерию. Мне все равно здесь мыкаться, пока ты учишься, а там посмотрим. Помолвку может и сама Пресветлая Линнаэлла расторгнуть. Тогда наш королевский дом скуксится для приличия, но быстро забудет такую мелочь. Я собираюсь дать принцессе достаточно времени для этого. Точнее, я буду тянуть время, пока она в кого-нибудь не влюбится сама. Да и не бессмертная же она, в конце-то концов…

Я невольно рассмеялась. Дурацкий план — просто выжидать годами, пока у второй стороны не лопнет терпение. Но с Инираном бессмысленно спорить, а в главном он прав — мы с ним не будем разлучаться до тех пор, пока нас не лишат выбора, а за это время может и что-нибудь произойти. Поскольку это обсуждать не хотелось, я тему сменила:

— А господин Шолле уже в курсе, что ты фактически станешь его замом?

Иниран округлил глаза:

— Нет, конечно. Его удар хватит. К таким приятным новостям надо подготовить, вдруг у него сердце слабое. Тиалла, может, хватит разговоров? Я сильно соскучился…

И он поцеловал. Я бы еще поговорила — так много осталось еще незакрытых вопросов и невысказанных переживаний. Но за этим поцелуем все вторичное забылось, как и мои установки, что я не смогу любить его, а потом отпустить. И пусть план дурацкий, но Иниран — самый упрямый человек из всех, кого я знаю. Он с напором барана сможет упираться довольно долго. Быть может, настолько долго, что нам обоим будет достаточно для воспоминаний на всю оставшуюся жизнь. Но все же я отстранилась, когда почувствовала, как наше дыхание сбивается, перемешиваясь. Первая ночь между нами должна быть другой, не впопыхах, не в дорожной пыли. И, чтобы остудить его пыл, я добавила в тон иронии:

— То есть у тебя ни капли сомнения, что мы уже вместе?

Он недовольно поморщился:

— Опять по кругу… Давай разделять обязанности: ты будешь сомневаться за нас обоих, а я за нас обоих сомневаться не буду. Надоело. Слушай, я неясно выразился? Я не женюсь на принцессе, ни при каких обстоятельствах. Пока я выторговал себе два с половиной года, прикрывшись нашим ректором. Потом политическая ситуация стабилизируется. А даже если моя семья будет настаивать, то с каждым годом я буду становиться все сильнее. Мне даже интересно, как они потащат сильнейшего за последнюю тысячу лет мага силой под венец и рискнут испортить с ним отношения. Самое худшее, что нам с тобой светит — мы не станем супругами перед законом. Да, неприятно. Но в первые дни, когда я не был уверен, что увижу тебя снова, это казалось сущей мелочью. А тебе? И не надо мне про свой титул, что тебе не по статусу и все такое. У меня, знаешь ли, тоже статус ого-го. И ничего, готов подписаться под тем, что ты мною будешь бесстыдно пользоваться. Начинай уже пользоваться, я же не железный! И чем бесстыднее, тем лучше.

Вздохнула. Как будто у меня был выбор — соглашаться или нет. Сердце от недолгой разлуки готово было разорваться, а как оно протянет, если я вообще Инирана из своей жизни вычеркну? Да и учеба у меня, а он так кстати тоже здесь остается. Хочешь не хочешь, а все равно в разные стороны не разойдемся.

— Я все понимаю, Иниран… Но есть еще семья, отец…

Он пожал плечами, не намереваясь спорить. Хотя я и сама поняла, что не тому жалуюсь. У него семья куда хлеще моей, если уж он на их мнение готов плюнуть, то какого-то там герцога всерьез испугаться не способен.

— Соврешь ему, что мы друг без друга жить не хотим. Делов-то.

— Соврем? — усмехнулась я.

— Ну, что-нибудь по дороге придумаем, чтобы романтичнее звучало. Тиалла, все, хватит об этом. Я эгоист, знаешь же. И если уж я тебя встретил, то уже не отпущу.

И за такое признание я поцеловала его сама.

Вот только жаркие объятия были прерваны наглым вторжением.

— Вот ты где! — Янош без стука влетел в мою комнату. — Я тут места себе не нахожу столько времени, а ты ерундой какой-то страдаешь!

«Ерунда» — это, по всей видимости, я. Потому что инкуб просто сдернул меня за руку с колен лучшего друга, а сам навалился на него, обнимая и причитая радостно:

— Где ж ты был столько времени, колдуняха? Без тебя здесь тоска зеленая! Мы без тебя две лабораторки запороли!

Иниран со смехом отбивался и отпихивал друга. Но Янош вдруг замер, отпустил его, встал и выпрямился. Прищурился с угрозой:

— А. Хочешь расстроить всех моих девочек тем, что нашел себе какую-то фею?!

— Ну, примерно так, — принц развел руками.

Янош выпалил:

— Подкаблучник! Позорище! Феи не нужны!

— Угу, — с улыбкой и полным признанием своей вины ответил ему друг.

Инкуб, поняв, что от Инирана ничего не добьется, неожиданно повернулся ко мне и воззрился серьезно.

— О, Тиалла! Красавица моя! Я очень рад за вас обоих. Лучшего друга я бы абы кому и не отдал, только в твои фейские рученьки.

Я растерялась от напора:

— Спасибо…

— Не благодари! — отмахнулся он. — Ты ж мне как родная! И забочусь я о тебе давно. Так вот, я тут подумал, что ваша пара идеальна… но несправедлива.

— В каком это смысле? — я откровенно веселилась, видя его тщетные попытки скрыть недовольство от неудачной попытки утащить моего принца в свой приют разврата.

— В том самом, — инкуб мягко приобнял меня одной рукой за плечи. — Любовь, Тиалла, бывает, только когда все справедливо. Чтобы претензий не оставалось. Вот например, Иниран, — он указал жестом, словно я до того не знала, где принц находится, — помогал нам с лабораторными. А ты, — теперь он так же плавно провел рукой по воздуху перед моим носом, — все еще девственница. Чувствуешь несправедливость? Пройдет лет двадцать, тридцать, сто пятьдесят, и тебе станет обидно, почему это он развлекался, пока ты его в своей судьбе ждала.

— Не станет ей обидно! — зачем-то вмешался в наш разговор Иниран.

— Почему же? — задумалась я, вдруг отчетливо припомнив свою ревность. — Уже немного становится.

— Вот! — победоносно воскликнул Янош и подхватил меня под локоть, уволакивая из комнаты. — Пойдем, с лабораторкой поможешь, равновесие восстановишь. А он пусть пока тут в порядок себя приведет и в подушку поплачет. И секс с инкубами изменой не считается, это все знают. А потом вы встретитесь на одном уровне — с опытом и без претензий.

— Она не хочет! — уверенно закричал нам в спины Иниран.

Но я обернулась и удивленно уточнила:

— Почему? Равновесие и все такое. Помнишь Зею, милый?

— Не помню! — принц скрипнул зубами, но сдержался. Все-таки он привык сохранять непроницаемую маску, и на этот раз сработал на рефлексах. Потому даже смог улыбнуться мне ласково: — Ну иди, раз хочешь. Не буду же я тебя силой держать.

И это мне не понравилось. Мог бы! Мог бы хоть раз забыть о своей гордости, схватить меня в охапку и заявить, что никому не позволит ко мне прикоснуться. Признается, что с ума сойдет от ревности. Но они же выше этого. Ладненько. Теперь уже я подхватила Яноша под локоть и уверенно зашагала рядом. А тот был только рад, сама не знаю чему. Не думал же он, что я всерьез ему позволю стать моим первым мужчиной? Или, еще хуже, какому-нибудь его безымянному сокурснику.

Но из вредности шла. Да и любопытство удовлетворить хотелось. А то столько времени здесь учусь, а конкретно в одном корпусе бывать так и не доводилось. Но растерялась уже в коридоре. Какое-то дикое оформление — смесь красного, розового и черного — повсюду. Так аляписто, что режет глаза. И… и отовсюду раздавались стоны. Двери некоторых спален даже не были прикрыты, мне приходилось смотреть в пол, чтобы не увидеть чего-то вопиющего.

— Янош, — теперь я уже не изображала уверенность. — Я, вообще-то, пошутила.

— Да знаю я, — инкуб рассмеялся легко. — Но тебе самой не интересно, чем дело закончится? Я с Лауром уже поговорил, путешествие их оказалось не из легких. Но даже альфа оборотней начал выть на луну при каждом упоминании твоего имени. Я своего друга хорошо знаю, но не видел же его раньше влюбленным — вот и решил глянуть, на сколько его хватит. Ставлю восемь серебряных, что прибежит в течение десяти минут.

— Пф! — я мигом расслабилась после его объяснений. — Это ж Иниран! Упертый как Иниран. Минимум час будет терпеть.

Янош толкнул ногой одну из дверей:

— Катина, мы тут на Инирана ставки делаем, через сколько он за своей примчится!

Уж не знаю, чем там девушка занималась, но выскочила в коридор полуголая и даже не пыталась прикрыться:

— Хм! — ее глаза тут же заблестели азартом. — Наш мальчик вряд ли сильно ревнивый… ставлю на полчаса! Нолаш, слыхал? Через сколько колдуняша прискачет за своей феей?

Янош просто крикнул вдоль коридора:

— Где Ториш? Пусть запускает тотализатор! Ставка — не меньше серебряного! Катина, обрисуй всем ситуацию!

И стоны вокруг быстро менялись на веселый шум. Прямо перед моим носом распахнулась дверь, а оттуда инкуб со старшего курса вытаскивал доску, наподобие школьной, прямо на ходу успевая вписывать мелом имена и выкрикиваемые ставки. Меня Янош втолкнул в следующую спальню. Я вздрогнула от жуткой огромной кровати в форме сердца. На ней могли расположиться сразу человек пять… хотя, если стопками, то намного больше. И народу вокруг только прибывало. Кто-то предлагал меня обнажить до пояса и выставить перед окном, чтобы быстрые ставки сыграли. Кто-то, кто сомневался в горячности Инирана, отбивал меня от соперников. Кто-то задумчиво предлагал не тратить время попусту — раз уж я все-равно здесь, так почему бы пока делом не заняться? Я пряталась за Яношем и время от времени напоминала ему, что ссориться с будущим проректором себе дороже. Он внял, но хохотать не перестал. Как и я смеялась от царящего вокруг безумия. С чего я взяла, что инкубы могут думать только о сексе? Они с тем же упоением могут заниматься чем угодно, если это приносит живые эмоции!

— Идет! — воскликнула суккуба от окна. — Семь минут! — и рассмеялась, поскольку тоже сделала ставку до десяти минут.

Но ее радость поддержали не все. Те, кто поставил на то, что Иниран продержится дольше, вмиг сосредоточились и метнулись в коридор.

— Держите, держите его еще три минуты! — орал Ториш.

— Ага, держите его! — подначивал Янош, который уже ощущал вкус победы. — Его же как два пальца задержать, три межфакультетские битвы вам для наглядности. Легкотня!

И, подтверждая его самые оптимистичные прогнозы, восторг возле входа в корпус сменился на визг и болезненные хрипы. Перед моим замутненных от слез взором его высочество появился секунд через десять, но я по-прежнему не могла перестать хохотать. На нем сбоку висела суккуба, обхватив намертво руками и ногами и из последних сил дула в шею, краснея от перенапряжения. Но вокруг его ног клубился черный дым — какой-то жуткий, неприятный, он плескался вверх полупрозрачными языками. И, когда достиг ног бедняжки, суккуба вскрикнула и отлетела от Инирана. Интересно как, новые фокусы. Или это старые, просто я не в курсе?

Я же выпрямилась и окинула его оценивающим взглядом. Надо же, он там переодеться успел. Точно, что ли, не собирался за мной идти? И выдала самоуверенно:

— Ты уже за мной, милый? Я еще не успела набраться опыта! Зайди через пару часов.

Но он молча взял меня за запястье и потащил за собой под дружный демонический смех. Я не упиралась, но и унять иронию не могла:

— Так ты еще и ревнивый? Сколько же у тебя недостатков?

— Только этот, — буркнул он нехотя. — Других нет.

— Но ведь это несправедливо! Дай хоть Яноша напоследок поцеловать!

— Завтра поцелуешь. Когда я ему зубы выбью.

— Ты просто тиран!

— Только я тебя любить буду. А эти пусть друг друга любят. Вот и вся справедливость.

— Нечестно!

— Повезло, что я тут самый сильный. Опа, а я везде самый сильный. Повезло. О, ректор, приветствую вас, — он, проходя мимо удивленного господина Шолле, даже не замедлил шага, но заговорил громче: — Кстати, забыл сказать, я теперь ваш зам по магической обороне, и вы от меня не избавитесь, как минимум, до выпускного Тиаллы. Хорошего дня.

— Чего?! До ее выпускного?! А-а-а! Иниран, признайся, что это злая шутка… Я сам не помню, но мне такого про тебя рассказали! Стой!

Но меня даже изумленный господин Шолле не спас. На этот раз мы оказались в комнате Инирана — ишь, какой экскурсионно-насыщенный день получился. И по тому, как грохнула за ним дверь и как потемнели синие глаза, я поняла, что добегалась. Заодно и допрыгалась. И допроверялась. Семь минут его ревности отольются мне тем, чего я давно жду, хочу и боюсь одновременно.