Глава 14. Всё больше опасных книг

— Нет, ну тебя ни на мгновение нельзя одну оставить! — воскликнул Кей, когда я закончила свой рассказ. Слышать это было, с одной стороны, приятно, а, с другой… Ну не хотелось мне превращаться в живую (пока ещё) проблему, которая доставляет одни неприятности окружающим. — А ты уверена, что этому парню можно доверять? — спросил он, имея в виду Всеволода. — Ты ведь его совсем не знаешь.

— Можно сказать, что не знаю, но… — запнулась я, не зная, как объяснить чувства, которые вызывал у меня химик-алхимик. Да, он относился к числу людей с совершенно другими приоритетами, увлечениями и любимыми занятиями, а также отличался не самым приятным характером. В нашем мире у нас не было бы ничего общего, там мы едва ли стали бы друзьями, но здесь нас объединяло то, что обоих перетащили сюда без всяких объяснений и гарантий. Возможно, там, где мы родились и прожили свою жизнь, нас уже нет в живых. Об этом я Кею не говорила, да и сам он пока не проявлял особого интереса к тому, что я оставила позади.

Интересно, кстати, почему?

— Ты хочешь ему верить, — со вздохом заметил Кей. — Хотя, я же предупреждал. Мало тебе знакомства с Теа Собрен?

— Как ты думаешь, это могла быть она? Ей не нужно было бы даже специально пробираться в женское общежитие, она там живёт. Да и в чёрных книгах наверняка превосходно разбирается.

— Да, это вероятно, — согласился Кей. — Но у нас пока нет никаких доказательств. Пожалуй, твой новый знакомый прав — надо понаблюдать за тобой на балу. Незаметно и безотрывно. Можно даже устроить маленькую хитрость и предоставить противнику возможность нанести удар.

— Главное, чтобы он не оказался хитрее, — отозвалась я, поёжившись. Пока я серьёзных травм от случившегося не получила, но кто сказал, что так будет всегда? Или что неведомый враг, наигравшись со мной, как сытый кот с мышью, не нанесёт удар всерьёз?

— Привлечём кого-нибудь на помощь.

— Снова Ваура?

— А что? — Кей, на удивление, не стал отнекиваться. — Вместе с этим твоим Всеволодом нас будет уже трое. Сможем следить за тобой везде.

— За исключением женского туалета, — хмыкнула я, тут же вспомнив Гермиону.

— С этим тоже можно что-нибудь придумать.

— Я бы, пожалуй, могла довериться Эрике, но она сейчас кажется такой счастливой… Не хочется её огорчать. Как-нибудь и сами справимся.

— А ещё во что бы то ни стало нужно отыскать ту рыжую девушку и выяснить, её рук дело записка или нет.

— Если её, то в магии она не новичок, — заметила я. — Записку сразу же уничтожили, чтобы не осталось никаких доказательств. Но что она может иметь против меня? Мы ведь даже так и не познакомились. Да и оказались в одинаковом положении.

— Всё может быть, — пробормотал Кей.

Я посмотрела на него и невольно оживила в памяти гипотезу Всеволода о том, что мотивом нападений на меня вполне могла оказаться ревность. Кто-то из местных девушек претендовал на парней, с которыми я часто общалась? Но на кого из них? Ваур, учитывая внешность, особенности расы и те инстинкты, что направляли его, казался наиболее вероятной кандидатурой. Но, если это, в самом деле, так, то вычислить соперницу наверняка будет непросто.

— О чём ты думаешь? — спросил Кей. Он стоял слишком близко и при желании мог бы протянуть руку и дотронуться до меня. Но для чтения моих эмоций это даже не являлось обязательным условием.

— О Вауре. Вернее, о том, кому он может нравиться, — сбивчиво объяснила я. — Если нас какая-нибудь его поклонница увидела вместе, она могла сделать ошибочные выводы и…

— Хм, это вариант. Но таких девушек многовато. Пол-академии!

— И мне так кажется, — вздохнула я.

— А почему ты считаешь, что неизвестная особа приревновала именно его?

Я не замечала, чтобы он сделал шаг вперёд, но сейчас отчего-то казался ещё ближе. Не нужно даже протягивать руку. Достаточно лишь приподнять, согнув в локте, и тогда можно будет коснуться обтянутого курткой плеча, тёмных волос, касающихся воротника рубашки, гладкой щеки, контура губ… Но я ничего из этого не сделала. Лишь бессильно опустила руку, сжав пальцы в кулак, и, осторожно обойдя парня, чтобы ненароком не задеть, направилась прочь из тупика, ускоряя шаг и стиснув зубы. Так и не ответив на его вопрос. Не сказав, что мне просто хочется так думать.

— Эй! Что я такого сказал? — крикнул мне вдогонку Кей. — Подожди!

— Ничего! — отозвалась я, не оборачиваясь. — Хочу переодеться перед консультацией. Кстати, почему профессор Андрих тебя на неё не пригласил?

— Да не любит он меня!

Спустя несколько секунд Кей догнал меня и пошёл рядом.

— Не съест тебя профессор, — произнёс он.

— А его студентка?

— Теа? Ты ведь выполнила её требование, так какой смысл ей тебе вредить? Или её что-то не устроило?

— Если даже так, она мне об этом ничего не сказала.

Я, в самом деле, не видела Теа и не говорила с ней после того, как оставила закладку в библиотечной книге. Возможно, она сама меня избегала. Но всё же вычёркивать чернокнижницу из списка подозреваемых пока было рановато.

Когда я свернула в сторону женского общежития, Кей удержал меня, взяв за локоть.

— Погоди! А ты что, обедать не будешь? — спросил он. Я вздохнула — кто бы сомневался, что Кей заговорит о еде?

— Не хочу. Я не так давно завтракала. Тогда до вечера!

Стоило выйти на лестницу, как меня окликнул Всеволод.

— А чего это ты такая хмурая? Поругалась со своим парнем? Я вас видел в коридоре.

— Он не мой парень! — обернувшись, выпалила я. — Он сам по себе парень, своей собственный! Я уже говорила, что мне не до этого!

— Тише-тише! Я знаю, о чём ты думаешь. Что его судьба — есть рисовые колобки и любоваться сакурой, а тебе когда-нибудь придётся вернуться к блинам и берёзам.

— Здесь нет сакуры! Даже если есть, она тут другая. Какая-нибудь… мыслящая. Ты не понимаешь! Мы не в переносном смысле, а, на самом деле, из разных миров!

— Знаю, из разных. И что? Кого это останавливало?

— В книгах и фильмах — почти никого, но на то они и выдумка!

— Эх! Неромантичная ты особа! За свою любовь надо бороться зубами и когтями!

Я не сразу нашла, что ответить. Не ожидала от этого парня подобного пассажа. Причём, казалось, говорил он не в шутку.

— А ты заранее готова сложить лапки и сдаться! — продолжал Всеволод, тоже переходя на повышенные тона. — Зачем тогда, скажи на милость, следить за тобой на балу, да ещё и защищать? Если ты и так уже уверена, что тебе не видать счастья!

Я почувствовала себя пристыженной. Каким-то образом этому человеку удалось пробиться к тому, что я скрывала даже от самой себя, убеждая в необходимости подавить собственные чувства, ни за что не позволить хрупкому ростку подняться и расцвести. Но тот проявлял невиданное упорство и не желал погибать, подрастал и тянулся к солнцу, как травинка, что порой может пробиться даже сквозь асфальт.

А солнцем для этого ростка был Кей.

Но, если другие догадывались об этом… Даже Всеволод, с которым я едва познакомилась. И Ваур не раз уже намекал на подобную вероятность. Тогда что говорить о самом Кее с его-то способностью к эмпатии? Да для него мои чувства и вовсе давно должны были стать открытой книгой!

Прежде я уже признавалась в любви. Одновременно с решимостью и ужасом, отчаянием и надеждой. Но о таком не рассказывают подругам, потому что нечего рассказать. Кому интересно слушать про любовь без взаимности? О ней и так написано слишком много стихов и песен.

А как быть, если даже признания не нужны?

— Эй-эй, ты только не реви! — Всеволод тронул меня за плечо. — Я не очень-то разбираюсь в любви, если честно. Хотя, говорят, это тоже химия. Просто мне показалось…

— Тебе правильно показалось, — ответила я, посмотрев ему прямо в глаза. Промелькнула мысль о том, что нужно было заранее тренироваться скрывать свои чувства. В покер там играть или в «мафию».

— Так что ты собираешься предпринять? — с жадным любопытством поинтересовался собеседник.

— На данный момент — переодеться и пойти на консультацию к профессору Андриху. Затем — выяснить у соседки, что нужно для бала, и начать готовиться. А там посмотрим.

— Вот это правильно! — одобрил Всеволод. — Вот теперь тебя хвалю я. Конкретные действия, занятые руки, холодная голова. В лужицу киселя не превратилась, и то хорошо. Тебя проводить до комнаты?

— Не нужно, — отказалась я. — Не думаю, что в ближайшее время что-то случится. Увидимся вечером.

— Как знаешь.

В женском общежитии было шумно. Судя по всему, мои соседки, с большинством из которых я так и не успела познакомиться, уже начали готовиться к балу. Эрики в комнате не оказалось, и это меня порадовало. Не хотелось, чтобы она тоже начала допросы касательно моих отношений с Кеем. К тому же, та и ведь и без того уверена, будто эти отношения перешли на следующую стадию.

Перерыв почти всё содержимое шкафа, я остановила выбор на жемчужно-сером платье почти до пола со старомодным воротничком и тоненьким поясом на талии.

Эрика вернулась, когда я уже собиралась уходить. Проигнорировав модные домашние туфельки, она босиком добралась до своей кровати и растянулась там в полный рост, явно намереваясь немного подремать после обеда. Я поймала себя на том, что завидую ей, и поспешила уйти.

Кабинет профессора находился неподалёку от ректорского, правда, дверь в него выглядела гораздо скромнее — чёрная с причудливо изогнутой ручкой из поблескивающего жёлтого металла. Я робко постучала, в глубине души надеясь на то, что у преподавателя истории чернокнижного дела успели появиться какие-нибудь неотложные дела, ради которых он решил отменить консультацию. Но все мои надежды оказались беспочвенны.

— Кто это? — послышался голос из-за двери.

— Яна. Вы меня приглашали, — откликнулась я. Дверь скрипнула и медленно отворилась.

— Можешь войти.

Я сделала глубокий вдох и перешагнула порог. Дверь за спиной захлопнулась с громким стуком. Вздрогнув от неожиданности, я оглядела кабинет, где раньше бывать не приходилось. Он был немного меньшего размера, чем тот, что принадлежал ректору академии, но книг здесь оказалось гораздо больше. Правда, стояли они не в обычном шкафу, а на полках, отгороженных от остального пространства кабинета толстым стеклом и внушительной прочной решёткой, как будто их заключили в темницу.

Занятая разглядыванием странного шкафа с немалой коллекцией толстых томов в нём, я не сразу взглянула в сторону стола, за которым восседал владелец кабинета. Он же, казалось, наблюдал за мной с любопытством. В прорезях маски поблескивали глаза, волосы волной спускались на плечи, белые, словно выточенные из мрамора, длинные пальцы постукивали по гладкой поверхности стола. Я посмотрела на профессора Андриха и тут же отвела глаза. Отчего-то он по-прежнему вызывал у меня безотчётный страх, от которого неконтролируемо хотелось забиться в какой-нибудь дальний угол и затеряться там.

— Присаживайся, — коротко бросил преподаватель, кивнув на стул для посетителей.

— Спасибо.

Стул оказался неудобным — с высокой спинкой, заставляющей выпрямляться в струну, и жёстким сиденьем, а подлокотники были ещё жёстче. Просто пыточное приспособление, а не стул! Тот, на котором сидел сам профессор, наверняка гораздо комфортнее.

— Там, где ты училась раньше, не существует ни чернокнижного дела, ни его истории, — произнёс он, складывая пальцы в замок.

— Так и есть, — понуро согласилась я.

— Именно поэтому твои шансы сдать экзамен минимальны, — заключил собеседник.

Я вскинула на него взгляд. В его словах не чувствовалось ни малейшего укора, и всё же преподавателя едва ли радовал тот факт, что ему досталась такая студентка, как я. Тогда что же он собирался предложить, чтобы решить эту проблему?

— Как и шансы вообще окончить обучение в академии Эрмеслан, — добавил профессор Андрих.

Я вздрогнула. Прозвучала эта фраза так, словно преподаватель был полностью уверен в сказанном. Но он ведь не намекал на то, что мне не суждено дожить до диплома, правда? Однако в свете недавних событий всё вызывало сомнения, и даже самые невинные замечания казались намёками на нечто зловещее. У меня задрожали руки, ладони повлажнели, и я вытерла их о подол платья.

— Но не всё так страшно, — продолжал собеседник. — В моей практике встречались и куда более бестолковые и нерадивые студенты. Их было немало. К тому же, ректору виднее. Он должен был знать, что делает, когда отдавал распоряжения о новеньких учениках в самом конце учебного года.

Я подумала про Всеволода. Интересно, а у него-то как с экзаменом по истории чернокнижного дела? Или на факультете алхимии такого предмета не было?

— Для начала ты должна понять, что представляет собой эта наука, — сказал профессор Андрих, поднимаясь с места. В его руках блеснул большой ключ. — Взгляни на эти книги.

Преподаватель подошёл к шкафу и принялся его открывать. Стоя так, спиной, профессор походил на эльфа. Светлые волосы, будто у Леголаса, складки длинной мантии, аристократичный облик… разве что заострённых ушей не видать. Щёлкнул замок, звякнуло стекло, стукнувшись о решётку. Я рискнула подняться со стула и подойти чуть ближе.

— Некоторые из них — настоящие сокровища, за которые коллекционеры готовы продать душу. Разумеется, только те, кто обладает душой. Вот, например, эта книга… Если написать на её полях имя своего врага, можно доставить ему немало неприятностей. Возможен и смертельный исход.

С этими словами профессор прикоснулся к корешку одной из книг — на вид вполне невинной, в чёрном с серебром переплёте. Любовно и бережно провёл по нему пальцами почти ласкающим движением, с нежностью, с которой возлюбленный мог бы гладить по волосам женщину. Меня передёрнуло.

— Она бесценна, — с мечтательной ноткой в голосе добавил профессор Андрих. — В своё время мне пришлось за неё побороться. А вот ещё кое-что…

Он вытащил из шкафа ещё одну книгу — толстую, в переплёте кофейного оттенка, с вытянутыми готическими буквами на обложке. Открыл её, полистал, чему-то улыбнулся. Я насторожено наблюдала за ним.

— Это мемуары великого чернокнижника. Тот жил в одном из миров, где таких, как он, преследовали и изживали. Когда его сжигали на костре, в огонь бросали все созданные им книги. Сохранилась лишь эта. Она пересекла границы миров и вот сейчас здесь… Разве не удивительно? Он наверняка был интересным человеком, жаль, что нам не довелось встретиться.

Я молчала. Казалось, профессор Андрих говорил с самим собой. Похоже, больше ничто в мире не привлекало его так, как эти книги. Мне не слишком-то часто приходилось встречать настолько увлечённых своим делом преподавателей. Обычно они просто выполняли работу, которая из дела всей жизни постепенно превращалась в нудную рутину. Но, с другой стороны, в моём мире не было магии, а человеческая кратковременная жизнь не каждому позволяла примерить разные роли и найти то, что заинтересовало бы больше всего. Это, как и встреча с тем, с кем можно было бы по-настоящему разделить судьбу, оставалось всего лишь вопросом везения.

— Осторожнее! — одёрнул меня профессор, заметив, что я невольно сделала шаг вперёд. В этот момент он как раз поставил книгу с мемуарами на место и взял другую — тёмно-зелёную, с выцветшими от времени буквами. — Отойди назад!

Я вернулась к стулу, встала рядом, опираясь на спинку. Профессор Андрих открыл книгу. По страницам скатывались крупные капли густой болотного цвета слизи, медленно, тягуче падали на пол и шипели от соприкосновения с паркетом. Выглядело это на редкость отвратительно. До моих ноздрей долетел запах сырости, смешанный с чем-то ещё, острым и горьковатым одновременно. Я поморщилась и покрепче вцепилась в твёрдое дерево под пальцами. Приглядевшись, заметила, что профессор держал книгу весьма осмотрительно — так, чтобы кожа не соприкасалась с тем, что из неё вытекало.

— Нравится? — хмыкнул он, поймав мой взгляд.

— Нет! Фу! Как это может нравиться?

— Однако за книгу назначена такая цена, которой достаточно, чтобы приобрести как минимум роскошный особняк.

— Это какой-то яд? — не удержавшись, полюбопытствовала я.

— Яд? Пожалуй, для кого-то это вещество, в самом деле, может оказаться ядом. Но, если уметь с ним правильно обращаться, оно станет источником красоты и молодости, а во множестве миров не так уж мало желающих продлить собственную юность.

— Но для этого его нужно с чем-то смешать? — высказала я первую пришедшую в голову догадку.

— Именно! — отозвался собеседник. — Со слезами молодых девушек, чистых душой и телом. Весь вопрос в том, где их найти и как выжать из них слёзы.

— Да уж, — согласилась я, успев подумать, что даже со стопроцентной гарантией сногсшибательного эффекта не стала бы намазывать на себя эту гадкую субстанцию. Или её следовало употреблять внутрь? Да ещё и смешивать со слезами, а предварительно отлавливать девушек и заставлять их плакать!

— Теперь вы видите, что чернокнижное дело многолико и диковинно, — назидательно произнёс преподаватель, с осторожностью закрывая книгу и возвращая её на место. Больше он ничего демонстрировать не стал, тщательно запер шкаф и опустил ключ в глубокий карман мантии. — А его история — велика и необыкновенна.

— Я читала, — буркнула я. Снова вспомнилась та книга, которую мне подложили в библиотеке, ловко смешав её с учебниками, которые я уже видела прежде. Лучше было бы вообще не браться за занятия без Кея!

— Не в мои правилах идти против интересов ректора, — со вздохом заметил профессор Андрих. — Будь ты обычной студенткой, я бы вообще не стал принимать экзамен, учитывая, что ты пропустила все мои лекции. Но другого выхода нет — надо готовиться.

Он вытащил из ящика стола и протянул мне учебник. Точно такой же, какой Кей дал мне в нашу первую встречу. Кажется, это случилось совсем недавно, и всё же за прошедшее с того дня время произошло столько всего, что я почти потеряла счёт времени. Или оно, в самом деле, шло здесь иначе? Вроде бы, обычная смена ночи и дня, занятий и отдыха, а сориентироваться во всём этом как следует не получалось, будто я не жила, а балансировала на туго натянутом над пропастью канате, и тот с каждым мгновением становился всё тоньше.

— Радует, что мой предмет для тебя не профильный, — заметил профессор. Сложно было понять его эмоции под непроницаемой маской, но мне показалось, будто при этих словах он усмехнулся. — А вот что ты с иллюзиями будешь делать?

В ответ я только вздохнула. Преподаватель по технике иллюзий, как выяснилось, находился в отъезде, поэтому его занятия пока не проводились. Но и без них было очевидно, что создавать иллюзии мне не по плечу. Разве что рассеивать их, как я уже неоднократно доказала. Но всё же этого было недостаточно для студентки факультета иллюзионистов.

— Ладно, об этом после поговорим. Бери учебник и читай со страницы сто десять. Если что будет непонятно, спрашивай.

Я взяла учебник, открыла, начала читать, стараясь полностью сосредоточиться на учёбе и не думать больше ни о чём. Получилось не сразу. Поначалу меня то и дело отвлекало странное шуршание со стороны книжного шкафа, тихое дыхание сидящего неподалёку мужчины, постукивание его пальцев о поверхность стола — негромкий, но отчётливый ритм. Затем, когда, казалось бы, я перестала обращать на это внимание, послышались шаги, а за ними стук в дверь. Я подпрыгнула на стуле и уронила учебник.

— Войдите! — раздражённо откликнулся на стук профессор Андрих.

Через несколько секунд дверь скрипнула, и на пороге обнаружился ректор академии. Я в этот момент как раз наклонилась, чтобы поднять учебник, а, выпрямившись, встретилась с ним взглядами. Он смотрел на меня — внимательно, пристально, без удивления. Слегка задержавшись в дверях, ректор вошёл в кабинет и, проходя мимо, задел меня краешком мантии. От плотной чёрной ткани пахло чем-то пряным, словно от восточных благовоний.

— Добрый день, господин Эрмеслан! — запоздало пискнула я, глядя на него снизу вверх.

— Ты можешь быть свободна, — сообщил мне преподаватель истории чернокнижного дела. — Забери учебник. Обрати особое внимание на биографию господина Торпа.

— Хорошо, — быстро отозвалась я, поспешно поднялась с места и юркнула за дверь, прижимая к себе учебник.

Отдышалась только на лестнице. Эффект, который производили на меня профессор Андрих и ректор, в двойной дозе оказался ещё более неприятным. Страх, смятение, желание держаться подальше от них обоих. Инстинкт словно вопил: «Беги. Спасайся!». Я направилась в женское общежитие, но по дороге меня перехватил Всеволод.

— Стой! — выкрикнул химик-алхимик, хватая меня за локоть. Парень тяжело дышал, очки съехали на кончик носа, волосы стояли дыбом. — У меня для тебя новость!

— Важная?

— Ещё какая. Я нашёл рыжую девушку! Ту самую, за которой ты гонялась по коридору!

— Так это же замечательно! — одновременно обрадовалось и взволновалась я. — Где она? Я должна с ней поговорить!

— Не получится, — смущённо пробурчал он, опуская глаза. — Ты с ней побеседовать никак не сможешь. Если, конечно, ты не некромант.