Глава 17. Дорога в ночь

Первые несколько минут я стояла на одном месте, лихорадочно соображая, что нужно делать. Будь я в своём мире, не сомневалась бы. Для начала — приготовить горячий чай с малиной, проинспектировать домашнюю аптечку в поисках нужных лекарств, а в крайнем случае позвонить в больницу и вызвать врача на дом. Но здесь все эти варианты за исключением разве что чая отпадали. К тому же, неизвестно, бывает ли тут вообще малиновое варенье? Помогает ли оно в лечении сверхъестественных существ? Может, для них предусмотрено что-нибудь другое?

Тут я вспомнила разговоры о том, что в академии есть лекарь, и едва не хлопнула себя по лбу. Уж он-то должен быть в курсе, как действовать в подобных случаях! А, значит, необходимо, срочно его привести!

Я выскользнула за дверь и набросилась с вопросами на первого попавшегося в коридоре парня.

— Где найти лекаря?!

Выслушав его сбивчивые объяснения, я побежала к нужному кабинету, отчаянно надеясь, что лекарь окажется на месте. Мне повезло. Дверь открыли сразу же, как только я постучала. Лекарь оказался приземистым мужчиной, чем-то похожим на господина Гирдемара, только полностью лысым. Лицо у него было круглое и красное, как помидор, а мантия зелёная с широкой белой полоской внизу.

— Что случилось? — поинтересовался он, поправляя очки.

— Там… там… — отозвалась я, пытаясь отдышаться. — Там человеку плохо! То есть, не совсем человеку…

— Студенту? — невозмутимо уточнил лекарь.

— Да-да! — откликнулась я. — Моему однокурснику! Он сегодня весь день не был на занятиях, даже не ел! Я пошла к нему в комнату, а он… У него высокая температура, а ещё он спит и не просыпается!

Совсем, как я после той книги…

Этого я не сказала вслух, но промелькнувшая в голове мысль мне совсем не понравилось. Что, если Кей заболел не просто так? Может, его плохое самочувствие — результат колдовства? Значит, и ему тоже угрожает опасность? Но он-то не попаданец, во всяком случае, среди новеньких его не было!

— Разберёмся. Не паникуйте, молодая госпожа. Покажете мне его комнату?

— Конечно, идёмте скорее! — поторопила я лекаря, утешая себя мыслью, что медицинский работник в магической академии наверняка должен уметь отличать обычные болезни от наведённых чьей-то злой волей.

Я нетерпеливо дождалась, пока лекарь захватил свой саквояж, похожий на те, с которыми ходили наши врачи девятнадцатого века, и запер кабинет. В коридоре мужского общежития на нас обернулось ещё больше людей, но никто ничего не спросил. Когда мы пришли в комнату, Кей всё ещё спал. Одеяло съехало с кровати, и я подошла, чтобы его поправить. При этом случайно задела руку парня и вздрогнула, ощутив исходивший от неё жар.

— Вам пока лучше выйти, — деловито оглядевшись, произнёс лекарь. — Мне нужно его осмотреть. Я вас позову.

Кивнув, я скрылась за дверью и, переводя дыхание, прислонилась к стене. Руки дрожали, стоило немалых усилий не поддаться накатывающей слабости. Может быть, это всё-таки не магия, а какой-нибудь коварный местный вирус, и я тоже заболеваю? О профилактике-то никто не предупреждал. Я невольно усмехнулась, представив себе объявление вроде «Граждане, перед перемещением в другой мир не забывайте делать прививки!».

Захотелось с кем-нибудь поговорить, но, как назло, никого знакомого поблизости не наблюдалось. Даже Всеволод, который, стоило мне остаться одной, то и дело выскакивал, точно чёртик из табакерки, куда-то запропастился. Сейчас я была бы рада даже Вауру. Всё же инкубу куда больше, чем мне самой, известно об этом месте, да и о Кее тоже. Но время тянулось невыносимо медленно, и никто не торопился разделить моё одиночество.

Дверь скрипнула, и лекарь выглянул в коридор.

— Можете войти.

Я не замедлила воспользоваться приглашением. Кей так и не проснулся. Лекарь сел в кресло, я опустилась на стул перед компьютером.

— Сюда сегодня заходил кто-нибудь ещё? — спросил мужчина.

Я покачала головой.

— Судя по всему, нет. Его соседи на практике. А остальные просто не знали, что он заболел.

— Выходит, здесь были только вы?

— Ну да.

— Карантин, — глубокомысленно изрёк лекарь. — Вам придётся временно сюда переехать. А ещё — больше никого в эту комнату не впускать как минимум ближайшие несколько дней и постараться на это время не бывать в других местах.

— То есть, как? — пробормотала я растерянно. — Я ведь живу в женском общежитии. Да и на занятия ходить нужно, в столовую опять же…

— Я договорюсь с комендантами и преподавателями, чтобы вам дали освобождение от занятий и разрешили пожить здесь. Еду будут приносить. Главное — чтобы вы неукоснительно выполняли все мои предписания.

— Всё так серьёзно? — спросила я. Его слова напомнили о давнем периоде моей жизни, когда пришлось провести целых две недели в инфекционном отделении детской больницы. Конечно, там были другие дети, и мама оставалась со мной, но врачи разговаривали так же строго, и мне даже отказали в том, чтобы взять с собой игрушки и книги.

— Нужно понаблюдать, — туманно ответил лекарь. — В любом случае, я не могу позволить, чтобы остальные студенты тоже заразились. Ещё не хватало эпидемии накануне бала!

— Что мне делать?

— Для начала соберите свои вещи и перебирайтесь сюда. Я оставлю инструкции о том, как правильно заботиться о больном. Буду заглядывать два раза в день, но, если его состояние ухудшится, немедленно бегите за мной!

— Почему он всё ещё спит? — обеспокоенно поинтересовалась я. — Мы ведь не так уж тихо разговариваем. И вам при осмотре, наверное, нужно было спросить у него, как он себя чувствует.

— Я и так вижу, что плохо, — отозвался лекарь так раздражённо, словно я усомнилась в его квалификации. — Не нужно сейчас будить! Сон — лучшее лекарство.

Пожав плечами, я разыскала на столе стопку бумаги с чернильной ручкой и приготовилась записывать инструкции, которые лекарь намеревался мне оставить. По правде сказать, они не сильно отличались от тех, что мог бы дать терапевт из районной поликлиники. Холодные компрессы, горячее питьё, не слишком тёплые одеяла, никаких сквозняков и строгая диета (ничего чересчур солёного или острого). Разве что извлечённые из саквояжа лекарства отличались от привычных. Они были не в таблетках и даже не в порошках, а представляли собой жидкие микстуры всех цветов радуги в затейливо изрисованных флакончиках. Из любопытства я отвинтила крышку на одном из них, понюхала и тут же закашлялась. Очень уж пряный запах исходил оттуда — словно от полыни, перемешанной с кинзой, залитой апельсиновым соком, а в довершение щедро посыпанной корицей и гвоздикой.

— Пока вы относительно здоровы, вам это употреблять не надо, — заметив мои манипуляции, пробубнил лекарь.

— Простите, — ответила я, снова плотно закупоривая флакон.

— Всё понятно? Как проснётся, дайте ему выпить это и это. А вон то — завтра утром.

— Я поняла. Но откуда брать горячее питьё? Тут ведь нет электрического чайника, и ходить в столовую вы мне запретили.

— А магией никак? — приподняв густые седые брови, осведомился лекарь. Я опустила глаза и покачала головой, в очередной раз с горечью осознавая то, что совсем не подхожу этому месту. — Ладно, распоряжусь, чтобы приносили всё необходимое.

Он ещё что-то проворчал себе под нос о неумелых студентках, которые даже не могут вскипятить воду, а затем велел мне сбегать за своими вещами.

Я подчинилась. По дороге в женское общежитие вспомнила вчерашнее приглашение Кея пожить в его комнате. Надо же, вчера я отказалась, отчаянно желая согласиться, а теперь это стало вынужденной мерой. Комендант не сможет возражать, он ведь сам говорил, что здоровье студентов — его забота. Чтобы поселиться в мужском общежитии, мне даже не придётся притворяться парнем, как героиням любимых дорам с гендерной интригой.

По счастью, остальные девушки уже ушли, и соседка была в комнате одна. Я коротко объяснила ей ситуацию, торопливо вытаскивая вещи из шкафа. Учебник по истории чернокнижного дела тоже захватила. Карантин карантином, а переэкзаменовку никто не отменял. Едва ли профессор Андрих будет настолько великодушен, чтобы поставить нам оценки автоматом.

— Так ты сама пока ещё не заболела? — уточнила Эрика, наблюдая за моими сборами. — Просто примеряешь на себя роль сестры милосердия? Как это романтично — самоотверженно ухаживать за прихворнувшим любимым! А освобождение от занятий — как приятный бонус. Здорово же, правда?

Я её энтузиазма не разделяла, поэтому только вздохнула. Не понравилась мне реакция лекаря на мои расспросы. Возникало подозрение, будто он сам толком не знал причины болезни Кея, а всю эту историю с карантином придумал не столько из опаски, что заразятся другие студенты, сколько для того, чтобы дать себе время разобраться в ситуации. Интересно, а на мне он решил опыт провести? Чтобы проверить, подхвачу я заразу я или нет?

— Ну не огорчайся, — попыталась подбодрить меня соседка, когда я с охапкой вещей в руках спустилась на нижний уровень комнаты. — Держи! Когда тебе грустно, нужно съесть что-нибудь сладкое.

— Благодарю, — ответила я, заталкивая в рот предложенную ярко-розовую мармеладку в форме цветка. — Ой! Воды!

Рот жгло так, словно я съела ложку красного жгучего перца, смешанного с горчицей и сдобренного васаби.

— Прости, — хмыкнула Эрика, наливая мне стакан воды из графина, и вытащила из кармана точно такую же конфетку, только чуть более бледного оттенка. — Всё время их путаю. Вот сладкая.

— Нет уж, спасибо, — выдохнула я, опустошив стакан. — Поверю тебе на слово. Увидимся!

— Береги себя.

Я, не глядя по сторонам, миновала лестницы и коридоры, заученным путём вернулась в мужское общежитие и толкнула дверь в комнату Кея. Лекарь уже успел уйти. Оставленные им бутыльки двумя неровными рядами выстроились на столе. Свалив вещи на кресло, я приблизилась к кровати, снова поправила одеяло, которое почти полностью сползло на пол, и, немного помедлив, коснулась горячего лба Кея губами. Затем прошлась по комнате, негромко разговаривая сама с собой.

— Пациент скорее жив, чём мёртв, — процитировала я любимую книгу детства. — Фух, хорошо хоть, что здесь пиявками не лечат. Уже плюс. Ты будешь спать, а я пока нам с тобой учебник почитаю, — сказала я, оборачиваясь к кровати Кея. — Только поправляйся скорее.

Следующие часы я занималась тем, что соблюдала предписания лекаря и старалась не нервничать, что, надо заметить, удавалось плохо. Некоторое время читала вслух учебник, положив на лоб Кея смоченную холодной водой ткань, затем сменила компресс, немного прибралась в комнате и переоделась в домашнюю одежду. Когда раздался стук в дверь, я решила, что нам принесли обещанный ужин, но это оказался Всеволод.

— Как ты меня нашёл? — удивилась я, выглядывая в коридор.

— Что это значит? — Всеволод кивнул на табличку на двери с надписью «Карантин».

— Карантин, — буркнула я, выходя в коридор и прикрывая дверь. — Как и написано. Кей болеет.

— Что с ним?

— Не знаю. Он весь день спит. А лекарь оставил какие-то снадобья, но ничего конкретного не сказал.

— А ты-то что здесь делаешь? Тоже заболела? Вроде, выглядишь нормально.

— Нет, я здорова — пока, во всяком случае.

— И заразиться не боишься? Или у тебя иммунитет? Иномирный.

— Понятия не имею, — пожав плечами, ответила я. — Лекарь велел оставаться в этой комнате. К тому же, я должна позаботиться о Кее.

— Ясненько, — заключил Всеволод. — Ты не больна, а влюблена. Думаешь, он оценит? Может, даже не вспомнит, что ты за ним ухаживала. Стоит ли оно того?

— Ну, знаешь ли, это моё дело! — выпалила я. — Помнится, недавно ты совсем другое говорил. Что за любовь надо бороться и всё такое.

— Так я же не отказываюсь от своих слов! — тут же пошёл на попятную собеседник. — Просто удивляюсь твоему мужеству. Даже завидно стало.

— Прекрати мне льстить! Нет в этом никакого особенного мужества! Ой, прячься!

Я заприметила в одной из сторон коридора приземистую фигуру лекаря и замахала Всеволоду руками, чтобы уходил, а сама юркнула обратно в комнату.

— Что здесь происходит?

— Ты проснулся?! — обрадовалась я. Кей приподнялся на кровати, с недоумением глядя на сползший со лба компресс. — Проголодался, наверное?

— Как ни странно, нет, — откликнулся он и тяжело рухнул обратно на подушки.

В это время дверь распахнулась, и появился лекарь, вслед за которым вошла незнакомая женщина средних лет с уставленным посудой подносом в руках. Должно быть, она работала в столовой. Я поняла, что впервые увидела кого-то, в чьи обязанности входила забота о питании студентов.

— Благодарю вас, — сказала я, когда она поставила поднос на стол. Ничего не ответив, женщина вышла. Я повернулась к лекарю, который как раз направлялся к кровати Кея. Тот непонимающе переводил взгляд с меня на визитёра. — Мне опять выйти?

— Да-да, — не глядя на меня, отозвался лекарь.

Оказавшись в коридоре, я осмотрелась и заметила Всеволода, который стоял в отдалении и делал вид, будто изучает стену. Тот подкрался ко мне. Я бросила взгляд на табличку и вздохнула.

— Знаешь, на самом деле, ты не очень-то хорошо выглядишь, — заметил химик-алхимик.

— Изучение истории чернокнижного дела никого не красит.

— Как сказать. Видел я лучшую ученицу профессора. Красотка! — прищёлкнул языком Всеволод.

— Не советую с ней связываться, — ответила я, догадавшись, что речь идёт о Теа Собрен.

— Так ты её знаешь? Познакомь! — потребовал он. В его глазах появилось то самое выражение, с которым парни обычно обсуждают актрис, моделей и просто красивых девушек.

— Делать мне больше нечего! — фыркнула я.

— Да ладно! Трудно, что ли? Мои услуги тебе тоже могут пригодиться — забыла, что я добровольно вызвался охранять тебя на балу?

— Между прочим, это и есть моя подозреваемая! Она вполне могла подстроить так, чтобы мне в руки попалась опасная книга, поскольку отлично в них разбирается! Так что, держись от неё подальше!

Дверь приоткрылась, и лекарь выглянул в коридор.

— Я, кажется, просил ограничить контакты с другими студентами на время карантина, — с недовольным видом произнёс мужчина, покосившись на Всеволода, который на этот раз не успел спрятаться. — Можете войти. А вам, молодой господин, следовало бы прочитать табличку перед тем, как завязывать разговор с кем-то, кто отсюда выходит, — назидательно добавил он, втаскивая меня в комнату.

Резко пахло лекарствами — должно быть, лекарь сам уговорил Кея выпить их. Тот полусидел на кровати и почти не отреагировал на моё появление. Мне захотелось пригладить его растрёпанные волосы.

— Как ваше самочувствие? — хмуро поинтересовался лекарь, смерив меня строгим взглядом.

— Нормально, — отозвалась я. Время от времени ещё ощущалась неприятная слабость, но симптомов повышения температуры не наблюдалось, так что пока можно было сказать, что я не заразилась. — Как вы считаете, когда он поправится?

— Я работаю в магической академии, но я не волшебник. Нужно пить лекарства, продолжать наблюдение и не забывать о карантине. Так что, никаких гостей и свиданий в коридоре.

— Свидания? — Кей, приподняв брови, взглянул на меня.

— Я загляну утром, — попрощался лекарь.

После его ухода я подошла к столу и принялась открывать крышки на посуде. От кушаний исходил приятный запах. Горячее питьё, необходимое больному, нам тоже принесли в чём-то вроде высокого термоса.

— Надо поужинать, — сказала я Кею.

— Не хочу, — ответил он, чем напугал меня больше всего остального. Разве могло такое быть, чтобы у него совсем не было аппетита? — Что ты на меня так смотришь?

— Ты же весь день ничего не ел…

— Кроме этой гадости, — пробурчал Кей, покосившись на склянки с лекарскими снадобьями.

— Надеюсь, они помогут.

— Сомневаюсь. Я, конечно, не алхимик, но, похоже, это всего лишь общеукрепляющие средства. Ну, и одно жаропонижающее.

— Понятно, — со вздохом сказала я и принялась застилать стул бумагой, превращая его в импровизированный прикроватный столик. — Парацетамол и витамины. Но поесть всё равно надо, пусть даже через силу, — добавила я, поймав себя на том, что говорю с мамиными интонациями — она точно так же увещевала меня, когда я болела. От этого воспоминания защемило сердце. Происходящие события почти не оставляли мне времени подумать о том, как я скучала по родителям, но это не означало, будто тоски не было совсем.

Смотреть на то, с какой неохотой Кей подносил к губам ложку, было невыносимо. Я успела привыкнуть к тому, что он с удовольствием за милую душу уплетал всё, что предлагалось в столовой, и теперь казалось, будто его подменили. Сама я, почти не ощущая вкуса того, что ела, покончила со своей порцией и внезапно озадачилась вопросом, где взять градусник. Следовало спросить об этом у лекаря. Пока Кей спал, я проверяла его температуру прикосновениями, но теперь, когда он бодрствовал, почему-то не решалась этого делать.

— Я в ванную.

Кей, отодвинув тарелку, поднялся с кровати. Сделав несколько шагов, он покачнулся, и я подскочила к нему, чтобы помочь. На мгновение он опёрся на моё плечо, но тут же выпрямился и покачал головой.

— Не надо меня сопровождать.

Я посмотрела ему вслед и принялась готовить для себя постель.

Горьковатая жидкость в термосе оказалась похожа на травяной отвар, куда добавили мёд. Я попробовала немного, а Кею налила полную кружку и поставила возле кровати. Кроме того, нужно было не забыть сделать ещё один компресс, хотя в их эффективности я уже начала сомневаться.

— По-моему, тебе уже лучше, — стараясь, чтобы мои слова звучали ободряюще, заметила я, когда Кей вернулся в кровать. — Нужно хорошенько пропотеть, а утром всё как рукой снимет. Вот увидишь, скоро нам уже не понадобится табличка о карантине.

— Это ещё что? — проворчал он, когда я села на краешек кровати и потянулась к нему с компрессом.

— Лекарь велел.

— Мокрое и холодное!

— Так и должно быть.

Я пришлёпнула ему на лоб влажную тряпочку и стряхнула капли с рук. Пальцы от ледяной воды замёрзли и никак не желали отогреваться. Когда я уже собралась встать, Кей перехватил мою руку и выдохнул:

— Останься. Ещё чуть-чуть…

Его пальцы на моём запястье были горячими, создавая странный контраст с холодом. Это ощущение хотелось продлить. Кей не пытался притянуть меня к себе или удержать слишком сильно, так что я с лёгкостью могла бы высвободить руку, однако не делала этого. Но ничего не говорила и в лицо ему не смотрела. Просто сидела рядом, прислушиваясь к его хриплому дыханию, пока он не заснул.

Этой ночью, когда, поворочавшись на неудобной жёсткой кровати, я всё же заснула, мне приснилось, что занавеска на окне сама собой раздвинулась, и на пол сквозь прутья решётки упал луч лунного света. Он становился всё шире, пока не превратился в полосу, упиравшуюся прямо в дверь. Та скрипнула, отворяясь, и лунный путь, вытягиваясь, побежал дальше. Я поднялась с кровати и, не обуваясь, двинулась следом за ним. Пол в пустом коридоре холодил босые ноги, вокруг колен колыхался подол простого светлого платья, которое я надевала вместо ночной рубашки, выбившиеся из косы волосы задевали щёку. Все ощущения казались пугающе реальными, и на какой-то миг я даже усомнилась в том, что вижу сон. А затем образованная лучом дорога привела меня к балкону — такому же, как тот, с которого я упала в женском общежитии, только этот располагался гораздо выше.

Я испуганно отпрянула назад, не решаясь подойти к невысоким перилам. Тем временем, лунный свет замерцал и погас. Стало так темно, что я всерьёз забеспокоилась о том, найду ли обратную дорогу. Но это же сон! Значит, я всего лишь проснусь, и нет нужды возвращаться обратно в комнату тем же путём.

— На твоём месте я бы не была в этом так уверена.

Вскрикнув от неожиданности, я обернулась и зажмурилась, когда мне в лицо ударил свет фонарика. Передо мной стояла Теа Собрен. Она была одета в широкую чёрную юбку с белой блузкой, тщательно причёсана и обута в туфли на низком каблуке, впрочем, даже в них чернокнижница оставалась гораздо выше меня.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я. — Это мужское общежитие! И, пожалуйста, перестань читать мои мысли!

— Меня привели сюда. Не ожидала, что для встречи с тобой. Странно, — пробормотала она, будто разговаривая сама с собой.

— Кто привёл? — отозвалась я. Промелькнула мысль о том, что мы здесь одни, и Теа, если пожелает, запросто может столкнуть меня с балкона. Едва ли на этот раз получится спастись.

— Тот же, кто и тебя.

Теа подошла к перилам и забралась на них с ногами. Небо снова озарилось неожиданно ярким лунным светом. Силуэт девушки стал чётким, будто вырезанным из бумаги. Я с изумлением наблюдала за тем, как на небе показалась вторая луна. Чуть меньше, чем первая, но такая же круглая и яркая.

— Загадывай желание, иллюзионистка, — бросила мне Теа Собрен. — Такие ночи бывают лишь раз в столетие. Желаемое исполнится, но только в том случае, если ты, в самом деле, всей душой хочешь этого. Поспеши. Времени мало.