Глава 19. Берег воспоминаний

В этот момент мне стало по-настоящему страшно. Порой не к месту богатая фантазия тут же выдала несколько вариантов того, кто бы это мог быть, и ни один из них мне не понравился. А больше всех тот, что я отравилась тем мерзким снадобьем, и теперь мне предстояло встретиться с Хароном, чтобы он перевёз мою невезучую душу в царство мёртвых. Правда, река Стикс представлялась несколько иначе, и, если я ничего не путала, она должна была быть подземной.

Плеск воды становился всё громче. Туман сгустился так сильно, что различить что-то вокруг получалось с трудом. Я развернулась к реке, вытянула вперёд руку и не увидела собственных пальцев. Казалось, в воздухе разлили молоко. Моя одежда и волосы от тумана стали влажными, а в шею, судя по ощущениям, впился комар. Стало ещё холоднее. Плеск затих, ненадолго наступила тишина, но затем я расслышала негромкие шаги, будто по траве шлёпали чьи-то крупные босые ноги.

Когда прямо передо мной вынырнуло из тумана незнакомое круглое лицо, начисто лишённое бровей, ресниц и прочей растительности, я завизжала. Существо отпрянуло, я попыталась убежать, но споткнулась и рухнула на землю. Мокрые и скользкие пальцы, показавшиеся щупальцами гигантского осьминога, цепко ухватили меня за лодыжку, и я снова взвизгнула, на этот раз ещё громче.

— Не верещи ты, — прошелестел незнакомый голос. — Шумная какая! Зачем пришла?

— А… а… апчхи! — неожиданно чихнула я. Неизвестное существо, снова скрывшееся в тумане, разжало пальцы, но от страха и холода меня била дрожь, поэтому я далеко не сразу смогла подняться на ноги. — Где я? Кто ты? Что тебе нужно?

— Ты сама явилась ко мне в гости, значит, что-то нужно тебе, — услышала я в ответ. — Это место называется берегом воспоминаний. Что ты забыла?

— Берег… — повторила я. Постепенно до меня начал доходить смысл происходящего. Так вот, значит, как возвращали утраченные воспоминания те, кого расспрашивал доцент Крайм! Выходит, все они попадали в это же место. — Да, я очень хочу кое-что вспомнить!

— Для начала сядь. Расположись поудобнее, — велел невидимый собеседник, и мне вдруг представилось, будто я оказалась на сеансе у психотерапевта. — Закрой глаза и мысленно вернись в тот день.

Я кое-как разместилась на траве, подобрала под себя ноги и, стараясь не обращать внимания на сковывающий всё тело холод, прикрыла глаза. Попыталась сконцентрироваться и перенестись воображением в свою комнату, где мы с Кеем устраивали спиритический сеанс. Но в голову лезли совсем другие картины.

— Постарайся! — с раздражением прошипело существо. — Я не могу уловить нити забытого. Придётся стать поближе…

Я не успела спросить, что значила его последняя фраза, когда снова почувствовала прикосновения. Его пальцы обхватили мои запястья двумя ледяными браслетами. Над ухом раздалось свистящее дыхание. Чтобы не заорать от ужаса, я крепко зажмурилась и сильно прикусила язык. Боль немного отрезвила.

— Оживляй всё! — поторопило меня существо. — Звуки, запахи, ощущения. Кто был рядом?

Я зацепилась за этот вопрос, и перед внутренним взором появился Кей. Совершенно здоровый и полный энтузиазма. Лукавый взгляд, широкая улыбка, прикосновение тёплой ладони. Постепенно пришли и другие воспоминания о подготовке к спиритическому сеансу. Чёткие чёрные буквы на доске. Маленькая планшетка-указатель. Мерцание свечей в полумраке комнаты, их вкусный запах и ворчание Кея о том, что это портит настрой.

А дальше воспоминания обрывались. Их сменяло пустое место, следующее сразу за последним фрагментом, задержавшимся в памяти. О резком порыве ветра, что неизвестно откуда ворвался в комнату с накрепко запертыми окнами и дверью после того, как я задала вопрос «Ты здесь?». Именно с него, если верить инструкции, следовало начать беседу с вызываемым духом. Кей сказал, что одно слово в ответ мы всё же получили, причём, ещё до того, как я хлопнулась в обморок.

— Нашёл! — провозгласил тот, кто оставался за моей спиной. На этот раз голос прозвучал торжествующе. — Нашёл нужную ниточку! Осталось только потянуть! Предупреждаю — это будет не слишком приятно, так что придётся потерпеть!

Можно подумать, мне до этого было хорошо! Промозгло, жутко, эти его пальцы, от которых наверняка останутся синяки… Я сделала глубокий вдох и закашлялась от попавшего в лёгкие холодного воздуха. Не заработать бы простуду после этого приключения, а то и чего похуже. Тогда уж точно табличка о карантине лишней не будет.

Существо отпустило мои руки, но сразу переместило конечности на виски, и я почувствовала, как по коже поползли крупные капли воды. Они затекали за шиворот, отчего я ещё сильнее ёжилась и морщилась. Но за этим последовала боль, которая тут же заставила меня позабыть об остальных неприятных ощущениях. Та была резкой, острой и, казалось, могла расколоть мою голову на две части, но прекратилась так же внезапно, как и началась. Руки существа меня больше не касались, и я упала лицом в траву, тяжело дыша и постепенно приходя в себя.

Теперь я всё помнила, но по какой-то необъяснимой причине вернувшиеся воспоминания принесли с собой ещё большую сумятицу в мыслях, чем прежде.

Мы, в самом деле, увидели на доске слово «Межмирье», которое по буквам показала планшетка. Я помнила ощущение страха и восторга одновременно, когда та сама собой начала двигаться по доске. Поражённая тем, что слово повторяло название той книги, но в глубине души ожидавшая чего-то подобного, я с трудом подавила изумлённый возглас. По правде говоря, большего, чем просто ответ «Да», я совсем не ожидала. К тому же, подозревала, что Кею может прийти в голову затеять небольшое мошенничество. Но этого он бы подстроить не мог, ведь о том, что я искала ту книгу в библиотеке, было известно только мне, господину Гирдемару и Теа Собрен. Чернокнижница сама просила меня ничего не рассказывать.

То, что было дальше, выбивалось из всех возможных вариантов развития событий. Вместо того, чтобы продолжать задавать вопросы, я убрала ладонь, отпуская планшетку. А, когда Кей вскинул на меня удивлённый взгляд, вдруг притянула его к себе и жадно поцеловала, запуская руки в волосы, которые оказались мягкими, как одуванчиковый пух.

Будто со стороны, я видела, как мои пальцы расстёгивают пуговицы его рубашки, и он сначала с изумлением смотрит на меня, затем начинает целовать в ответ, помогает стянуть платье… Видела, как он откидывается на подушки, а я, нависая над ним, медленно провожу ладонями по гладкой груди и наклоняюсь ниже… Но тут что-то в его затуманенном страстью взгляде меняется, Кей, вырвавшись из объятий, начинает что-то ласково мне говорить, одевает, как ребёнка, а в ответ на мою просьбу не уходить, укладывается рядом и обнимает перед тем, как мы оба проваливаемся в сон. Никаких призраков! И никаких обмороков!

— Что за… — ошарашено пробормотала я, поднимаясь с земли. Существо, которое я так и не могла как следует разглядеть в тумане, хихикнуло в ответ. — Так и было?

— Именно так! А теперь можешь уходить! Прощай!

— Подожди! — окликнула я его. — Как отсюда уйти? И… я что-то тебе должна за то, что вспомнила?

— Ты уже заплатила — своей болью!

С этими словами существо уцепилось за мою руку и потянуло за собой сквозь туман прямо к реке. Я не успела ничего возразить, когда меня подвели к самой воде и, отпустив, тут же толкнули в спину. Падая, ещё успела подумать, что сейчас захлебнусь, потому как плавать совсем не умею. На смену белому туманному мареву пришла темнота воды, куда я провалилась, словно в глубокий омут. Не осталось ни мыслей, ни слов, ни желаний.

Кашляя и содрогаясь всем телом, я почувствовала прикосновение тёплой ладони, которая гладила меня по голове. Услышала голос — мягкий, встревоженный. Открыла глаза и наткнулась на взгляд Кея. На этот раз мы поменялись ролями. Теперь не я, а он сидел на краешке моей кровати.

— Как… — просипела я и снова начала кашлять. Будто, в самом деле, в ледяной воде побывала. — Как ты мог об этом умолчать?!

— И о чём же это, интересно? — раздался знакомый голос с отчётливыми саркастическими интонациями.

Я вскрикнула от неожиданности и уставилась на застывший посреди комнаты силуэт в чёрной мантии. Профессор Андрих! Выходит, лекарю всё же удалось его вызвать.

— Да так, — обречённо вздохнула я, потирая шею. Горло саднило так, словно у меня начиналась ангина. — Ничего, что вам следовало бы знать.

— В самом деле? — недоверчиво хмыкнул профессор, коснулся выставленных на столе бутылочек с лекарствами и брезгливо встряхнул пальцами. Я понадеялась, что пузырёк от снадобья для возвращения памяти Кей успел спрятать. — Сейчас ты собираешь вещи и возвращаешься в женское общежитие. Немедленно. А с тобой я ещё поговорю.

Последняя фраза адресовалась Кею. Тот поднялся с места, отошёл и отвернулся к окну. Я смотрела на его напряжённо выпрямлённую спину и думала о том, как же всё перепутало и ещё больше осложнило это вернувшееся воспоминание. Возможно, лучше было бы, если б я и вовсе не пила снадобье? В конце концов, ничего нового о Мари Триэль и её гримуаре выяснить так и не удалось.

— Поторопись, — бросил мне профессор Андрих.

Неловко двигаясь, да ещё и охая, как старушка, я встала с кровати. Сбор вещей занял минут десять. Кей так и не обернулся, поэтому прощания не получилось.

Преподаватель истории чернокнижного дела, очевидно, решил самолично убедиться в том, что я добралась до своей комнаты, поэтому отправился меня провожать. Когда мы вышли в коридор, там было темно, как обычно по ночам. Сколько же времени я провалялась в отключке?

— Вы узнали, что с Кеем? — не удержавшись, спросила я. — Лекарь сказал, что едва ли это обычная болезнь. Если я должна вернуться, то карантин больше не нужен?

— Ты задаёшь слишком много вопросов, — отмахнулся профессор Андрих. — Ничего серьёзного ему не грозит. Жить будет.

Я вспомнила, как в панике бежала к лекарю, когда Кею стало хуже. Тогда мне казалось, будто тот умирает. Неестественно бледный, бьющийся в судорогах, он смотрел на меня, не узнавая. Так, словно вообще не видел. Но рассказывать о том случае профессору я не стала. Тот наверняка узнал всё необходимое от лекаря. Вот только со мной своими выводами делиться не торопился, шагал рядом, время от времени задевая меня развевающимися полами мантии. Наши шаги были единственным, что нарушало тишину. Ночью академия казалась на удивление мирным и спокойным местом, но я помнила, что это ощущение обманчиво.

— Людям, выросшим в мирах, где отсутствует магия, свойственно неверное к ней отношение, — проговорил профессор Андрих. — Они почему-то считают её универсальным методом решения всех проблем. А ещё забывают о том, что за магию, как и за всё остальное в жизни, нужно платить.

Я дёрнулась, будто от пощёчины. Разумеется, он говорил обо мне. Или, может быть, ещё и о других таких же, как я. О Всеволоде, например. Впрочем, химик-алхимик как раз относился к магии скептически, ведь для него на первом месте даже здесь оставалась наука.

— Можешь отдохнуть от занятий ещё один день, — сказал профессор, когда, миновав лабиринт пустых тёмных коридоров, мы остановились у двери нашей с Эрикой комнаты. — Но послезавтра уже бал. А перед ним — ваш экзамен.

— Спасибо, что проводили, — ответила я.

Профессор ушёл лишь тогда, когда я скрылась за дверью. Соседка на ночь не запиралась, поэтому будить её не пришлось. Я, стараясь двигаться как можно тише, поднялась к себе и прямо в одежде рухнула на кровать. Она была гораздо мягче тех, что стояли в комнате Кея, и всё же я невольно затосковала по тому короткому периоду, когда мы жили вместе. Хорошо, если ему станет лучше сейчас, после консультации профессора Андриха, и моя забота больше не понадобится, но теперь нам едва ли снова выпадет возможность просто быть вдвоём. Всё когда-нибудь подходит к концу. Если это что-то хорошее, то, сколько бы ни прошло времени, всё равно будет казаться, что закончилось слишком быстро.

На границе между явью и сном ко мне вернулись воспоминания о том, что произошло в ночь после спиритического сеанса. Сейчас, когда я снова и снова прокручивала их в памяти, точно кадры фильма, всё это представлялось ещё более странным. Никогда я за собой подобной манеры поведения не замечала, одурманена не была — или я чего-то не знала о побочных свойствах здешних ароматических свечей? Тогда в чём могла быть причина случившегося? Не в самом же сеансе. А, впрочем… Неизвестно, как здесь, а в моём мире об опасностях таких практик поговаривали, будто нет никаких гарантий, что явится именно нужный вызываемый дух, вместо него на огонёк вполне может заглянуть другой, недоброжелательно настроенный.

Уж не вселился ли в меня кто-нибудь? А, если так, то куда эта сущность затем подевалась? Неужели я могла до сих пор носить её в себе и ничего не чувствовать?

А Кей после случая в библиотеке ещё заливал, что целоваться не умеет!

На этой не самой приличной мысли я заснула. Резко, будто опять провалилась в холодную речную воду, в темноту и оцепенение. Ни снов, ни обрывков воспоминаний. А, когда открыла глаза, уже наступило утро. Надо мной с удивлённым видом стояла Эрика, и в руке у неё была кружка с водой.

— Надо же, проснулась! А я уж собиралась тебя облить. Ты когда вернулась?

— Ночью, — ответила я. Голос всё ещё звучал хрипло, но в целом чувствовала я себя вполне нормально. — Не хотела тебя будить.

— Значит, карантин кончился?

— Наверное.

Соседка поставила на стол кружку и забралась на мою кровать. Расположилась поудобнее, поджав под себя ноги, и пытливо уставилась на меня. Под её взглядом мне стало не по себе.

— Рассказывай, — потребовала она.

— Да я почти ничего и не знаю, — призналась я. — Сначала лекарь заявил, что это может быть проклятие или другое магическое воздействие, а не просто обычная болезнь. Затем пришёл профессор Андрих и вытурил меня из мужского общежития, даже сам лично сюда проводил.

— Ну, это понятно, — хихикнула Эрика. — Тот ещё борец за нравственность. Но постой — ты разве не слышала, о чём он говорил с Кеем до того, как тебя выпроводил?

— Нет. Я в это время спала, — добавила я, решив не рассказывать о том, что находилась тогда совсем в другом месте и беседовала с неизвестным существом на берегу реки. — По дороге спрашивала у профессора, но он ничего рассказывать не пожелал.

— Ещё бы, он явно посчитал ниже своего достоинства обсуждать такие вещи с тобой! Как бы нам узнать побольше? Если только у Кея спросить, что он знает, да к лекарю подольститься, — предположила переполняемая любопытством собеседница.

Я вздохнула. После того, что пришлось вспомнить, предложение побеседовать с Кеем смущало, будто утренний свет развеял без следа мою ночную браваду и решимость всё выяснить. Но об этом я рассказывать тоже не стала.

— Пора собираться! — с неохотой произнесла Эрика. — А ты что, на занятия не идёшь?

— Профессор Андрих разрешил отдохнуть ещё один день.

— А на завтрак?

— Позже загляну в столовую, — ответила я. Не хотелось ни с кем там пересекаться. Всеволод, как обычно, набросился бы с расспросами, да и Ваур наверняка тоже.

— Как хочешь. Тогда позже поговорим. Если пойдёшь к Кею, не забудь мне всё-всё рассказать!

Я кивнула и снова уронила тяжёлую голову на подушку.

После ухода соседки я встала с постели далеко не сразу. Несколько часов провалялась в обнимку с изрядно опостылевшим учебником по истории чернокнижного дела. Затем приняла душ и потопала в столовую. Как и предполагала, там никого не оказалось, однако то и дело мерещилось, будто меня вот-вот окликнут. Наскоро перекусив, я вышла в коридор и решительно свернула в сторону библиотеки.

Все остальные студенты в это время находились на занятиях, так что в библиотеке не обнаружилось никого, кроме её хранителя. Господин Гирдемар был весьма удивлён моим появлением. Я объяснила, что профессор Андрих дал мне день отдыха.

— Так вы хотите снова готовиться к экзамену? — осведомился библиотекарь.

— Н… нет, — отозвалась я. При воспоминании о случае с книгой меня передёрнуло. — Профессор Андрих уже дал мне учебник.

— Тогда что же вас сюда привело? — как-то настороженно спросил собеседник. Его лоб перерезала хмурая линия, и мне вдруг показалось, что господин Гирдемар отнюдь не рад видеть меня здесь. — Хотите почитать что-нибудь, как говорится, для души?

— В другой раз, — решительно ответила я. — У меня есть к вам вопрос. Когда вы показывали мне портрет Иртольфа Эрмеслана и Мари Триэль, то сказали, будто она была его студенткой. Но я случайно узнала о том, что поначалу в академию принимали только студентов мужского пола. Тогда каким же образом сразу после основания академии здесь могла оказаться девушка?

Библиотекарь отвёл взгляд, а затем и вовсе отвернулся и суетливыми движениями принялся стряхивать с книжной полки невидимые пылинки.

— Господин Гирдемар! — окликнула я его. — Объясните, пожалуйста, как такое могло получиться? Вы ведь наверняка много знаете об академии.

— Я сказал, что она была студенткой? Должно быть, вы неправильно меня поняли. Мари Триэль была его приёмной дочерью. Разумеется, он учил её, но не официально. В те времена считалось, что девицам положено плести кружева, а не заклинания, поэтому магический дар в них обычно не развивали, — произнёс он, не оборачиваясь.

— То есть, она обучалась тайно? — уточнила я.

— Можно и так сказать. Но не думайте, что это было запрещено. Просто не одобрялось. Некоторые и сейчас считают, будто девушкам ни к чему магическая наука. Однако в академию их принимают, — ответил собеседник, и по его голосу было не совсем понятно, осуждает он эту практику или нет.

— Вот как… — задумчиво проговорила я.

Эта мысль не давала мне покоя уже некоторое время, но окончательно оформилась только сейчас. Неужели я ослышалась? Господин Гирдемар ведь сказал, что Мари Триэль была одной из первых студенток, жемчужиной коллекции основателя академии! А о том, что девушек стали принимать на обучение сравнительно недавно, я узнала от Кея. Возможно, библиотекарь просто не захотел рассказывать мне такие подробности?

— А почему господин Эрмеслан удочерил Мари? — поинтересовалась я.

— Насколько мне известно, она осталась сиротой, к тому же, происходила из обедневшего знатного рода, а он разглядел в ней потенциал, — сухо отозвался библиотекарь. От его прежней благосклонности ко мне не осталось и следа. — Если у вас больше нет вопросов, то…

— Есть! — выпалила я. — Как сложилась судьба Мари Триэль после того, как она оказалась в академии? И что такое Межмирье?

— Лучше спросите об этом кого-нибудь другого, — буркнул он и наконец-то развернулся ко мне лицом. — Я всего лишь библиотекарь, и моя обязанность — выдавать книги. Кроме того, сейчас я занят!

С этими словами господин Гирдемар чересчур резво для его почтенного возраста скрылся среди книжных шкафов, а мне оставалось только направиться к двери.

До прихода Эрика я сидела в комнате, глядя в окно и размышляя обо всём, что случилось за последнее время. История чернокнижного дела уже не лезла в голову, так что учебник пришлось отложить. Мысли о завтрашнем экзамене и бале заставляли испытывать странное волнение, смешанное с предвкушением чего-то нехорошего. Даже живот заболел, так что ужин я снова решила пропустить. Я одновременно и хотела немедленно бежать к комнате Кея, и страшилась новой встречи с ним.

К тому времени, как появилась соседка, я беспокойно ходила кругами по комнате, не находя себе места. Увы, Эрика пришла не одна. Компанию ей снова составили студентки, желающие провести ещё одну примерку бальных нарядов. Не хотелось портить веселье девушек своей кислой физиономией, но отговориться от участия в этом действе не удалось. Я покрутилась перед зеркалом сначала в костюме для показа мод, после в танцевальном платье, а затем под предлогом экзамена удалилась в коридор, прихватив учебник.

К сожалению, в общежитиях не предусмотрели чего-то вроде гостиных для студентов, поэтому пришлось устроиться прямо на полу в коридоре. Проходящие мимо посматривали с недоумением, но никто ничего не спросил. В какое-то мгновение почудилось, будто среди них мелькнул рыжий хвост, перехваченный зелёный лентой, я рванулась с места, больно ударившись локтем о стену, но девушка тут же пропала из виду, а после запоздало вспомнилось, что она не могла оказаться той, кого я искала.

Больше ничего интересного в этот день не произошло. Когда гостьи ушли, я вернулась в комнату и рухнула в постель, засунув учебник под подушку. Эрика отправилась на очередной девичник со студентками своего факультета.

Наутро я проснулась тяжело и поздно, так что завтрак получился совмещённым с обедом, однако столовая не пустовала. В честь сегодняшнего мероприятия занятия на всех факультетах отменили. Я поискала глазами Кея, но его нигде не было. Кольнула тревога — что, если он снова плохо себя почувствовал? Зато Всеволод оказался тут как тут.

— Как объект, готов? — иронично полюбопытствовал он, подсаживаясь ко мне.

— К экзамену или к балу? — мрачно отозвалась я.

— К возможному покушению.

— Вот умеешь ты поднять настроение!

— Оно у тебя и без того не фонтанировало радостью, — ухмыльнулся собеседник. Сдвинул на кончик носа очки, придвинулся поближе и с видом заправского душеведа заглянул в глаза. — Что случилось — твой ненаглядный поправился, и ты стала ему не нужна?

— До встречи! — буркнула я в ответ, взяла поднос, едва не расплескав недопитый чай, и оставила химика-алхимика за столиком одного.

Вечер подошёл неожиданно быстро. Казалось, я только что в очередной раз перечитывала учебник после возвращения из столовой, а вот уже оказалась перед кабинетом профессора Андриха. Руки дрожали, в ушах звенело, имена знаменитых чернокнижников перепутались в голове.

— Входите! — услышала я голос профессора Андриха, постучав в дверь.

Кроме него самого, в кабинете никого не оказалось.

— А где же Кей? — растерянно спросила я после приветствия.

— Ты не в курсе? — с ноткой удивления сказал преподаватель. — Он уже сдал экзамен. Пришёл пораньше.

Я сжала кулаки. Вот значит, как! Специально явился сюда раньше, чтобы не пересекаться со мной!

— И как сдал, на отлично?

— Об этом можешь сама у него поинтересоваться, — бросил профессор, продолжая изучать лежащую перед ним на столе книгу, и кивнул на ряд белоснежных листков на столе. — Тяни билет. В твоих интересах закончить побыстрее и пойти собираться на бал.