Глава 18. Такие разные поцелуи

Следующие три недели до конца ноября проходят на удивление тихо. Забытая коробка с одеждой Кэти оказывается у меня на пороге будто сама собой. Ни записки, ни сообщения на магбраслет – я обнаружила её только утром, когда мы с Дженной собирались завтракать. Несколько дней я хожу, оглядываясь, но Дэмиан не даёт больше повода обороняться. Он не обращает на меня внимание в столовой, не садится позади на совместных уроках. Даже танцевальные репетиции проходят мирно. Когда мистер Натт поставил нас в пару в первый раз, я так сильно нервничала, что напрочь забыла все движения. Спотыкалась и делала повороты не в ту сторону, путая остальных. Дэмиан с каменным лицом терпел мои корявые движения, ничего не сказав даже в конце. – Всего хорошего, Блэр. Он попрощался так безупречно вежливо, что я чуть не подавилась воздухом, готовясь защищаться. И всё. Дэмиан не приходил ко мне из-за накопителя, не преследовал после занятий, мы не сталкивались во время тренировок по физической безопасности. Даже во время разговоров с Энн, когда я гуляла по территории вокруг академии, он не появлялся в поле зрения. Первую неделю я ждала вызова к миссис Рид на счёт проникновения в её кабинет, но и с этой стороны ничего не прилетело. Что ж, значит наконец-то я смогла от него отвязаться. Состояние Кэти было стабильно хорошим, хоть положительной динамики больше не наблюдалось. Что бы ни вытягивало магию из её Источника, оно перестало это делать. Я порывалась приехать в Делиниум, но Энн решительно отвергла этот вариант. – Выдохни, навёрстывай в учёбе, готовься к балу. Ты увидишь её в больничной палате и опять раскиснешь. Нет уж, подумай и о себе, подруга, – сказала она, когда я выразила такое желание. И я малодушно поддалась её уговорам. Единственное, что мне осталось – это часами перебирать принадлежащие сестре вещи, но мысли всё время сворачивали в сторону. Безумная часть меня тянулась увидеть Дэмиана, нарваться на разговор, даже если он будет очередной перебранкой, вновь довести его до прикосновений, пусть и грубых, к моей шее. Трезвая часть говорила забыть о нём. Её правота была неоспорима – и я следовала курсу «быть хорошей девочкой», самозабвенно кинувшись в учёбу. Тем более Виктор ненавязчиво становился всё ближе и ближе. Сначала мы репетировали вместе танцы. Со своей безупречной грацией он легко направлял меня в нужную сторону, мягко давал советы. Его помощь после первой репетиции с Дэмианом не дала мне съесть себя за неуклюжесть. Через несколько дней Виктор предложил вместе ходить в библиотеку делать домашние задания, я нехотя согласилась, но спустя какое-то время втянулась. Он всегда был предупредителен, улыбчив и заботлив. Вот только его прикосновения не переворачивали душу, не рвали сердце на части, не заставляли колени подгибаться, а тело трепетать от предвкушения. Виктор просто был рядом, и сейчас мне это казалось достаточным. – Ты, наверное, скучаешь по Райтон-Хоув? Очередной вечер, когда мы сидим в библиотеке. Настольные лампы с золотыми абажурами дают света ровно столько, чтобы без помех читать учебник, но лицо Виктора рядом тонет в тенях. Я всегда выбираю стол подальше, в углу у окна, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания и иметь возможность пялиться во двор – особенно сегодня, когда его заметает снег. Ноябрь подходит к концу. Скоро миссис Рид распределит нас шестерых по парам, которые будут открывать бал дебютантов, и я, признаться, нервничаю. С Дэмианом нас теперь ничего не связывает, он реагирует на меня не больше, чем на мебель в классе. Наверное, это должно меня устраивать. Да, конечно, всё хорошо. – Там всё иначе, – с заминкой отвечаю я, оторвав взгляд от конспекта по истории рун, в который бездумно пялюсь уже пять минут. – Никаких магических замков по разрешению, никаких ежедневных тренировок по управлению Источником… – Никаких парней, – заканчивает Виктор, смеясь, и я сковано улыбаюсь в ответ. Никаких парней. В Райтон-Хоув и впрямь всё было проще именно из-за этого. Виктор накрывает мою ладонь своею, нежно сжимает пальцы – а мне хочется взвыть волком, что его прикосновение не рождает даже мурашек. Ну почему моё глупое сердце не может выбрать хорошего парня? Вот же, отличный кандидат на отношения: заботливый, нежный, красивый, знатный, и я нравлюсь ему. Невольно зажимаюсь в плечах, напряжённо жду, когда мы снова вернёмся к привычной дружеской беседе. Виктор понимающе улыбается. Только когда он убирает руку, я выдыхаю. Дженна, отношения которой с Алистером стремительно развиваются, три вечера подряд заставляла меня анализировать свои чувства. Вернее, я молча слушала, а она непрерывно говорила: – Виктор такой душка! Он зарезервировал нам Алом столик в Истерфорде на следующие выходные в закрытой зоне ресторана. С ним весело и легко, чего ещё тебе надо, Блэр? Неужели нужно обязательно страдать? Я удручённо кивала каждому её слову. Наверное, в моём мозгу какие-то проблемы, и я не могу испытывать влюбленность без стресса. Может, когда Кэти поправится, я наконец излечусь от своей пагубной привязанности. Когда через три дня, вечером, мы с Виктором снова встречаемся в библиотеке, я приказываю себе расслабиться. Он добрый и ласковый, а мне сейчас очень этого не хватает. Но когда парень придвигает стул поближе, я вдруг чувствую поступающую панику. – Ты собираешь домой на каникулы? – спрашиваю излишне поспешно, когда ладонь Виктора ложится на низкую спинку стула позади меня. – Не в этом году, – уклончиво отвечает он, второй рукой отодвигая учебник, в который я вцепилась, как в спасательный жилет. – Что так? Не хочешь увидеться с родителями? Кстати, они приедут на бал дебютантов? Я продолжаю сыпать вопросами, в надежде отсрочить неизбежное решение, которое нужно принять сердцем. Виктор раздосадованно приподнимает брови, отодвигается. – Всё в порядке, Блэр? – От сопереживания в его голосе я чувствую себя последней сволочью. – Если тебе нужно больше пространства, времени – чего угодно! – ты только скажи. Господи, он настоящий зелёный флаг. Ну что со мной не так?! Но рассказать правду не могу: тогда я точно потеряю поддержку, в которой очень нуждаюсь. – Нет! – Хватаю его руку, сжимаю пальцы. – Я просто… так мало знаю о тебе. Заглядываю в его тёплые ореховые глаза, с замиранием ожидая приговор. Я не слепая и вижу, что дружбы между Виктором и Дэмианом больше нет. Да что там дружбы, они не перекидываются и словом, а в столовой Виктор теперь сидит со мной, Дженной и Алистером. Не знаю, из-за меня ли это. Нет, наверняка есть другая причина, более серьёзная, но лезть с расспросами не рискую, боюсь выдать все чувства одним выражением лица. Мне даже думать о Дэмиане больно, а говорить я и вовсе не способна. – Что ж, справедливо. – Виктор убирает руки, и я чувствую пустоту вокруг себя. – Честно сказать, родители – это не то, о чём я бы хотел говорить, но ты заслуживаешь знать. Они уже два года не покидают поместье и вряд ли выберутся на бал. Во-первых, потому что комитет не отправил им приглашения, а во-вторых, отец болен, и с каждым годом болезнь прогрессирует. Задерживаю дыхание, чувствуя себя последней дрянью. Вот же прицепилась с расспросами, нет чтобы поговорить о чем-нибудь нейтральном. – Извини, я не знала, – сочувственно шепчу. Теперь уже моя ладонь находит его, сжимает. – Ничего. – Виктор сковано улыбается. Наши пальцы переплетаются, он осторожно поглаживает моё запястье. Как же хочется, чтоб от его прикосновений ёкало в груди. Хватаюсь за тоненькую ниточку сопереживания, заставляю себя поверить, что это и есть влюбленность. Отношения не всегда должны строиться на страсти, может, простого человеческого тепла будет достаточно? – Хочешь, я съезжу с тобой к ним на каникулы? – ужасаюсь от собственного предложения, но заставляю себя улыбнуться. – Когда это безумие с балом закончится… – Лучше останемся здесь. – Виктор придвигается ближе. В тёплом свете настольной лампы его белые волосы кажутся золотистыми, а в глазах горят искорки. – Спасибо, что предложила, я знаю, это не просто вежливость. Он протягивает руку, нежно проводит большим пальцем по щеке. Заставляю себя не дёргаться. Только дыши, Блэр! Не смей отстраняться. Лицо Виктора совсем близко. Закрываю глаза за секунду до того, как его губы касаются моих. Чувствую себя пойманной в ловушку собственного тела: оно замирает, мне даже дышать становится трудно. – Прости, наверное я слишком тороплюсь, – шепчет Виктор, убирая прядку моих волос за ухо. Его магбраслет пикает, и он отвлекается на сообщение, а я могу выдохнуть, убеждая себя, что всё нормально. – Проклятье, – бормочет парень, хмурясь. – Извини, мне нужно отойти. Мама пишет… – Конечно! Делаю вид, что слегка огорчена, но на самом деле в душе разливается облегчение. – Я вернусь через полчаса, – говорит Виктор, но я мотаю головой. – Не торопись, это же мама. Тем более уже поздно, я пойду спать. Не знаю, насколько убедительно звучат мои слова, однако Виктор с благодарностью целует меня в щёку на прощание. Поверил. Он уходит, а я обмякаю на стуле. Со мной точно какая-то проблема. – Я думал, он никогда не уйдёт, – раздаётся за спиной холодный голос, и я чуть не взвизгиваю. Стремительно оборачиваюсь, вглядываюсь в темноту между шкафами. Никого. Это так начинаются галлюцинации? – Кто здесь? Поднимаюсь со стула. В библиотеке почти не осталось посетителей, а я, конечно, в самом дальнем углу. Полки с книгам поднимаются до потолка, проходы между ними уже не освещаются: читальный зал закрывается через сорок минут. Пячусь к окну, убеждая себя, что показалось. Когда я врезаюсь спиной в чью-то грудь, то вскрикиваю от страха. – Когда-нибудь ты перестанешь дрожать при моём появлении, но я постараюсь, чтобы этот момент настал очень и очень не скоро. Руки Дэмиана ложатся мне на плечи, и от невыразимой смеси облегчения и негодования я готова расплакаться. – Ты меня напугал! – Поворачиваюсь к нему лицом, вывернувшись из объятий. – Тебе не говорили, что со спины подкрадываться не вежливо? – Зато реакция самая искренняя, – нахально улыбается он. В тёмных рубашке и брюках он почти сливается с чернотой между шкафами. Меня окутывает знакомый аромат гальки на берегу ледяного моря, он приносит с собой смятение и почему-то радость. Господи, я правда ненормальная: от одного вида зелёных глаз Дэмиана сердце пускается в пляс. Три недели я убеждала себя забыть его, но все усилия сметены одним простым прикосновением. – Что ты здесь делаешь? – спрашиваю как можно спокойней. Дэмиан кивает на стол с разложенными на нём учебниками. – Учусь. – Не придумывай: библиотека скоро закроется. – Тогда не учусь. Мы стоим друг напротив друга. Он – засунув руки в карманы брюк, расслабленный и бесстрастный. И я – напряжённая, смятённая, смущённая. Заставляю себя выдохнуть. В конце концов, мне надо научиться жить в его присутствии: ещё весь декабрь танцевать в одном зале. – Ты следишь за мной? – Вопрос вырывается против воли. Сердце пропускает удар, когда Дэмиан улыбается привычной саркастичной улыбкой. – Немного. – Он вдруг становится серьёзным, отпустив обычное насмешливое выражение лица. – Мне нужна твоя помощь. Удивлённо вздёргиваю брови. Я даже догадываюсь, в чём дело: накопитель. Поражает открытость, с которой он признал этот факт. Что ж, если сегодня обойдётся без шантажа, то я даже не стану сопротивляться. – Давай. – Протягиваю ладонь. Дэмиан медленно снимает кольцо, будто раздумывая над своими действиями, но в конце концов отдаёт его мне. Тепло перстня согревает руку. Впервые я с благодарностью сжимаю его в ладони. Я нужна Дэмиану только из-за накопителя, он – единственная ниточка, связывающая нас. Эти глупые чувства, заставляющие тело покрываться мурашками предвкушения, только мои. Дэмиану нравится дразнить, играть со мной, манипулировать, как собственной куклой. В его словах и действиях нет скрытого подтекста, нет зарождающихся чувств, ведь будь это иначе, он бы дал понять за те три долгих недели, что мы не пересекались наедине. Что ж, у меня есть то, в чём он ещё нуждается – магия. Только накопитель даёт надежду на короткие встречи. Сжимаю кольцо в ладонях, закрываю глаза. Сосредоточившись на Источнике, привычно лечу в бездонную пропасть, но сейчас отдаю себя с лёгкостью. Голова кружится, будто я залпом выпила бокал игристого на голодный желудок. Эйфория сменяется тяжестью похмелья: накопитель снова тянет сильнее, чем успеваю отдавать. Но я готова к этому. Десятки раз за эти дни я вспоминала о странном чувстве, возникающем при заполнении кольца. Ни в одной книге, рассказывающей о чужих накопителях, не говорилось о подобном. Я запираю свой Источник, отрезаю магическую пуповину, позволяю остаткам силы впитаться в кольцо. Резерв восстанавливается тягуче медленно, отчего меня бросает в дрожь. В третий раз я наполняю чужой накопитель и всё ещё не могу привыкнуть к этому чувству пустоты после. Горячие ладони Дэмиана накрывают мои пальцы. Он нежно поглаживает запястья, большими пальцами проводит по тыльным сторонам ладоней. Не хочу отпускать кольцо, не хочу открывать глаза и видеть, как он просто забирает его и уходит, оставляя меня наедине с терзающей сердце болью. Заставляю себя разжать пальцы. Кольцо исчезает – и Дэмиан отпускает мои руки. Вот и всё, наши встречи теперь станут такими: редкими, молчаливыми, без ссор и пререкательств. – Даже не спросишь, зачем оно мне? Я открываю глаза в тот момент, когда кольцо возвращается к Дэмиану на палец. По тусклому потемневшему серебру пробегают красные искры – впервые вижу, чтобы накопитель излучал магию. – Ты всё равно не ответишь, – пожимаю плечами с деланным безразличием. – Спасибо. Его губы кривятся в невесёлой улыбке, а у меня сердце падает в низ живота от одного слова. Базовая вежливость, которая не должна вызывать ничего, кроме такой же вежливости в ответ, но душа рвётся на части от звуков голоса, который это говорит. – Видишь, как просто, – отвечаю, проглотив комок в горле. – И не нужно никакого шантажа. От пристального взгляда Дэмиана алеют уши, и я поспешно отворачиваюсь к столу. Хватаю с соседнего стула сумку, набиваю её учебниками. Пусть он поскорее оставит меня одну: тогда я наконец-то смогу нормально дышать. Паркет скрипит под ногами Дэмиана, когда он уходит. Вцепляюсь в ручку сумки, стискиваю зубы, чтоб не разрыдаться. «Меня ничего с ним не связывает. Он мне не нужен», – твержу про себя эти слова, как мантру. Помогает слабо, особенно когда Дэмиан внезапно возвращается. Схватив меня за локоть, грубо дёргает к себе – я даже не успеваю понять, что происходит. Одна его горячая рука ложится между лопаток, прижимая меня к его груди, а пальцы второй приподнимают лицо за подбородок. Сумка падает на пол рядом с нами. Тёплые мягкие губы Дэмиана накрывают мои. На долю секунды я замираю, но все мысли вымыты ослепляющей волной жара. Отвечаю на поцелуй – робко, неумело, – и Дэмиан ещё сильнее прижимает меня к себе. Его язык легонько проходится по моим губам, и я открываюсь ему навстречу. Наши языки соприкасаются. Всё, что я испытывала до этого мгновения, оказалось лишь отголосками, еле слышным эхом, по сравнению с накатившим шквалом удовольствия. Я рассыпаюсь в его руках на осколки себя прежней. Без ласки его губ, без игры языка больше невозможно существовать. Теперь уже не Дэмиан держит меня, а я тянусь к нему, запускаю пальцы в его волосы, прижимаюсь так тесно, что между нами совсем нет пространства. Он углубляет поцелуй, требуя ответа, и я больше не сдерживаю стон, рождающийся где-то в сердце. Всё заканчивается так же внезапно. Дэмиан отстраняется, чтобы прижаться лбом к моему лбу. Его пальцы ласкают мою шею, пока мы оба пытаемся отдышаться. – Запомни, каким должен быть поцелуй, – шепчет он. И вдруг уходит так стремительно, что когда я оборачиваюсь, в проходе уже никого нет. Из груди словно вырвали стержень, с горем пополам державший меня всё это время. Разъедающая душу влюбленность придавливает к полу. Я должна была забыть Дэмиана, а вместо этого стою и с глупой улыбкой трогаю опухшие от поцелуев губы. Это забыть невозможно.