Глава 22. Что может пойти не так в музее крабов

Это он. Это Лиам! Ссутулившийся и настороженно глядящий из-под растрёпанной чёрной чёлки, он выглядит измождённым. От неожиданности я оседаю обратно. Молча смотрю, как Лиам огибает скамью, осторожно присаживается с другого конца, чтобы ни в коем случае больше меня не касаться. Я настолько обескуражена, что не могу найти слов. Лиам тоже не торопится начать беседу, и с минуту мы пялимся то друг на друга, то поворачиваемся к окну. Выдохнув, беру себя в руки: это же я его позвала. – Извини, не ожидала, что ты сможешь прийти, – оправдываюсь за собственную грубость. – Мистер Бэйли сказал, что тебе нужна помощь специалистов… – Харви ничего не знает, – резко обрывает меня Лиам, и я не сразу понимаю, что речь о преподавателе. – Почему вы оба так враждебны к нему? – быстрее, чем могу подумать, вырывается вопрос. Лиам шумно выдыхает, будто перед нырком в бушующие воды. – Он… Не такой, каким кажется. Я открываю рот для нового вопроса, но Лиам кидает на меня сердитый взгляд. – Ты же позвала меня не для того, чтобы разговаривать о профессоре географии. Кэт. Ты хотела поговорить о ней. Между нами невидимым призраком встаёт образ Кэти. Я помню её упрямой, серьёзной не по годам, доброй, иногда даже по-детски наивной. Интересно, какой её знает он? Откашливаюсь, чтобы вновь обрести голос. Не могу в лоб задать главный вопрос, боюсь спугнуть и без того напряжённого Лиама, а потому начинаю издалека. – Все в Нотингейле говорят, что вы дружили… Парень кивает. Горькая улыбка кривит его губы, он отводит взгляд, смотрит в окно на волнующееся море. – Дружили. Она всегда меня поддерживала. Сначала просто как сокурсница: когда три года назад я перевёлся в Нотингейл, она помогала с уроками. Потом мы вместе тренировали контроль над Источником. Мне он всегда непросто давался… – Его голос срывается до шёпота, и Лиам на миг прикрывает глаза. – Затем Сара, её приятельница и соседка по комнате, перевелась в другую школу. У неё больше никого не было, только я. – У неё была я, – замечаю, с трудом подавив раздражение. – И о тебе она не рассказывала. Лиам вскидывается, готовясь защищаться, но когда наши взгляды встречаются, понуро опускает голову. – Это я попросил её не говорить, – шепчет он еле слышно. – Но почему? – Наклоняюсь, чтобы расслышать его тихий голос. – Не хотел, чтобы ты на неё давила. Несколько секунд непонимающе смотрю на его чёткий, как у статуи профиль. О чём он, чёрт побери, говорит? И тут до меня доходит. Презрительные слова Селии сначала о моей сестре, потом обо мне, её дурацкая манипуляция деньгами, о которой я уже успела позабыть. Неужели и впрямь возможно так залезть в голову внуку, чтобы он подозревал единственную подругу в меркантильности? – Думал, что я заставлю её тянуть из тебя деньги? – холодно спрашиваю, сжимая руки в кулаки. И когда Лиам еле заметно кивает, говорю чуть громче, чем следует: – Да вы все ненормальные! Если ты так боялся, что кто-то будет рядом только из-за денег, зачем начинать общение с девочкой из приюта? Лиам вздрагивает, как от удара, и я остро ощущаю свою вину. Брендан Мейсон не похож на заботливого папу, а Селия – на добрую бабушку-одуванчика. Удивительно ли, что Лиам вырос с такими установками? – Извини, я понимаю твою мотивы, просто это очень больно – узнать, что единственный родной на всём свете человек целый год скрывал правду. Умолкаю, пытаюсь перевести дыхание и унять вдруг подступившие слёзы. Не мне утешать маленького богатого мальчика: да, он недавно потерял мать, но мы с Кэти остались одни, когда сестре было пять лет. У него есть близкие люди, не только контрол-фрик братец, у нас же – никого. И всё же не могу унять боль в груди, когда влезаю в шкуру Лиама. – Спасибо, – хрипло говорит он. Неловко ёрзая, он случайно касается моей руки, тут же отдёргивает, будто обжёгся. – Кэт говорила, что ты не такая, мы даже впервые поругались из-за этого. Но бабушка всегда предупреждала об осмотрительности. Она… подозрительная. – Могу представить, – бормочу я. С минуту мы молчим, потом Лиам начинает говорить. Его голос подрагивает, пальцы рук вцепляются в сиденье по обеим сторонам от тела – костяшки белые, а ногти гнутся о деревянное основание. – В тот вечер мы решили испытать мой Источник. Магия Кэт уже давно стабильна, она научилась хорошо её контролировать. И поэтому, когда я предложил попрактиковаться, Кэт сказала, что можно сделать это в Сердце. У неё был ключ – не знаю, откуда она его взяла, не успел спросить. Мы залезали в подземелье и в прошлом году, ничего особенного, зал, как зал, амфитеатр. Ну я решил: больших проблем не будет, ведь она всегда сможет меня подстраховать. Его голос срывается, дыхание учащается, а я наоборот, не могу протолкнуть воздух в грудную клетку. – Ты говорил об этом следователю? – нахожу в себе силы на вопрос. – Нет, – мотает головой Лиам. – Я соврал, что узнал обо всём утром, вместе с остальными. – Но почему? Что ты сделал, Лиам?! Он трёт лицо ладонями – замечаю, как дрожат его пальцы, – прежде чем продолжить. – Это всё проклятье. Если бы я знал, что всё так будет, то давно бы сказал о ней всем… – Его речь становится похожа на лихорадочный бред: прерывистая, неясная, путанная. – Я бы сказал, клянусь! Я не хотел, чтобы они экзаменовали её, как при приёме на работу, чтобы раскапывали её прошлое, будто она преступница. Я просто хотел быть с Кэт! – Лиам?! – Я с опаской смотрю на его побелевшее лицо. Совсем перестаю понимать, о чём он. Когда парень поднимает на меня взгляд, то в его глазах я вижу безумие. – Я потерял Источник. Навсегда. Отец откажется от меня, вычеркнет из наследства, ведь быть лишённым магии – преступление в роду Мейсонов. Но ты должна знать: если бы это могло вернуть Кэт, я бы сам отдал его без колебаний. Клянусь. Ты веришь? Скажи, что Кэт поверила бы! Он вскакивает на ноги, кидается ко мне. Я едва успеваю подняться, как Лиам хватает меня за плечи, начинает трясти, как куклу. Худой, тщедушный, он вдруг оказывается куда сильнее, чем выглядит. – Кэт, прости меня… Пожалуйста, прости! Захлёбываясь слезами, он кажется вовсе не замечает мои вялых попыток освободиться. Я не применяю магию, боюсь случайно ранить его или воздействовать на повреждённый Источник – если слова про его потерю правда. Мне остаётся только повторять одно и тоже: – Лиам, успокойся, всё нормально. Дыши. Кэти верила тебе. Успокойся. Сжимаю в ладонях его худые запястья, заглядываю в охваченные паникой глаза. Любые слова тут бессильны, и я просто жду, когда приступ сойдёт на нет. Наконец, его взгляд проясняется. Лиам разжимает пальцы, отшатывается от меня, обессиленно опускается на скамью. Я кусаю губы, размышляя, что делать. Самое главное он так и не сказал, но боюсь, если буду давить, парень снова скатится в агонию ужаса. Вот только выбора у меня нет: неизвестно, когда мы снова сможем поговорить. – Послушай, Лиам. – Я осторожно присаживаюсь рядом, поправляю сползшее с одного плеча пальто. – Мне нужно знать, что произошло, чтобы помочь Кэти. Ей стало лучше, – ты слышал об этом? – но надолго ли? Прошу тебя, мне очень нужна помощь. Шмыгнув носом, парень кивает. Он делает глубокий вдох, поворачивается ко мне. Его глаза округляются от удивления, и тут же чья-то рука хватает меня за плечо. – Какого чёрта ты тут делаешь? Я узнаю голос Дэмиана, и робкая надежда внутри разбивается на тысячу осколков. *** Я вырываюсь из пальцев Дэмиана, оставив пальто в его руках, отскакиваю к окну. Парень одет в форменный тёмно-синий джемпер и узкие чёрные чиносы. Туфли с открытой шнуровкой, растрёпанные волосы, распахнутое пальто – он выглядит расслабленно и не так строго, как в обычно. Вернее, выглядел. Я почти физически ощущаю злость, исходящую от него. Злость и… Страх? – Какого чёрта?! Я тебя спрашиваю, Лиам! Дэмиан смотрит на брата, позабыв о моём существовании. Тот упрямо поджимает губы, вскидывает голову. Длинная чёлка лезет ему в глаза, но Лиам не тянется её убрать, лишь ещё выше поднимает подбородок. – Ты должен быть дома, – тихо говорит Дэмиан, и от этого голоса у меня по рукам бегут мурашки. – Дома? – фыркает Лиам в ответ. Он боится брата меньше моего – наверняка привык к его вспышкам гнева. – О каком доме ты говоришь? О гостиничном номере? О снятой халупе на окраине? О чердаке мистера… – Хватит! Дэмиан отшвыривает моё пальто в сторону, медленно обходит скамью, скользя рукой по спинке. Как бы ни храбрился Лиам, он тоже отступает прочь. – Ты лишил меня дома! – защищаясь из последних сил, кричит он. – У меня нет больше семьи, ты всё забрал! Я вижу, как дрожит его подбородок: парень с трудом сдерживает слёзы. Только истерики нам здесь не хватает! Влезаю между братьями, загораживая спиной Лиама. Ох, лучше бы я и дальше притворялась стеной: ледяной взгляд Дэмиана перемещается на моё лицо. Внутри я вся съёживаюсь от страха, но снаружи лишь с вызовом смотрю на парня и скрещиваю руки на груди. – Твоему брату нужен покой, – говорю тихо. – Давай обойдёмся без криков. Бровь Дэмиана изгибается, он смотрит на меня одновременно со злостью и изумлением. Неужели не привык получать отпор? – Моему брату нужно находиться дома, а не шастать по городу, выбалтывая всё подряд первым встречным. – Это ко мне точно не относится, можешь не переживать! Мы смотрим друг на друга, как два упрямца. Наконец, Дэмиан переводит взгляд на брата. – Что ты ей рассказал? Спиной ощущаю, как Лиам замер. Его тяжёлое дыхание снова учащается, когда он вдруг отходит ещё на пару шагов, приваливается к стене рядом с окном. – Я не помню, не помню… Не помню я! Чёрт, кажется, новый приступ. Хочу предупредить Дэмиана, но не успеваю: вместо того, чтобы замереть, сражаясь с ужасом внутри себя, Лиам вдруг начинает бессмысленно кидаться то на брата, то на стену. Когда он устремляется к закрытому стеклом экспонату в виде гигантской туши краба, я решаюсь. Надо угомонить его, пока он всё тут не разнёс и сам не порезался. Тянусь к Источнику, чтобы рассмотреть энергетические потоки в ауре Лиама: по ним можно успокоить только начинающиеся возмущения. В теории должно помочь. На практике опробовать не вышло. Стоило мне коснуться своего Источника, как всё случилось одновременно. Лиам вдруг кричит, падая на пол. Дэмиан отталкивает меня в сторону, бросается к брату, но невидимая сила будто ударяет его под дых, заставляя рухнуть на колени. По полу от моих ног змейкой бежит трещина. Крак! Стены трясутся, пол ходит ходуном. Меня швыряет в сторону, и я еле успеваю увернуться от покосившегося стеклянного куба, в котором собраны разные виды клешней. Куб кренится, ножки, удерживавшие его у стены, подламываются, и он съезжает на пол. Пытаюсь удержать осколки магией, но не могу: мне словно вогнали в череп раскалённую спицу. В глазах темнеет, и, кажется, на секунду я отключаюсь, чтобы прийти в себя, летящей вниз. Плиты пола второго этажа складываются внутрь, будто картонные. Арматура с жутким скрежетом ломается от напряжения. Взвизгнув, пытаюсь уцепиться хоть за что-то, но лишь ломаю ногти и продолжаю скользить вниз. Сверху валятся обломки стен, чудом минуя мою голову. Горло болит. Кажется, я кричала, но с ударом об пол воздух выбивает из лёгких, и на крик не остаётся сил. Секунду прихожу в себя. Уворачиваюсь от сыплющихся кирпичей, пытаюсь оглядеться. Остатки здания перестают трястись. Всё вокруг затянуто серой пылью, я закрываю рот и нос рукавом, чтобы хоть чуть-чуть восстановить дыхание. – Блэр! Голос Дэмиана пробивается, как сквозь вату. Моргаю, по щекам текут тёплые слёзы – а может это кровь? Лоб болит… – Блэр! Дэмиан выныривает из серой мглы, хватает меня за плечи. Он что-то говорит, но я не могу разобрать, лишь отупело смотрю, как двигаются его губы. Такие идеальные. Такие манящие. Он встряхивает меня, и я мотаю головой, морщусь от боли ещё и в виске. Хватаюсь за его руки, пытаюсь подняться, но ноги не слушаются, словно кто-то превратил их в пудинг. – Всё будет хорошо… Дэмиан продолжает говорить, его голос заливается в мозг волнами, как морской прибой. Вижу белого от страха Лиама, его чёрные волосы присыпаны пылью, как мукой. Он хромает, но, кажется, цел. – Надо выбираться. Лиам подхватывает меня под руку с другой стороны, мы тащимся к пролому в стене, откуда дует ледяной ветер. Я с трудом представляю ноги, запрещая себе окончательно отрубиться. Надо выйти наружу. Почему Дэмиан не использует магию?! Немного помощи по развоплощению завалов нам бы не помешало. Когда над нашими головами раздаётся треск и сыплется бетонная крошка, я реагирую инстинктивно. Отшатываюсь в сторону, тащу за собой Лиама, но плита с торчащими арматурами валится прямо на него. Магия моего Источника подчиняется одному желанию: защитить! Я бросаюсь вперёд, накрывая Лиама собой – и щитом из каменной крошки. Он не сдержит удар, но изменит траекторию падающей плиты. Господи, только бы этого хватило! Больше ни о чём подумать не успеваю. Мы валимся на пол, отрезанные от Дэмиана рухнувшим бетонным куском. Воздух вокруг дрожит. Природная сила магии собирается волной, словно цунами. Она обрушивается на меня всей своей мощью, её тяжёлые плети прижимают спиной к полу. Не могу сдвинуться, не могу моргнуть, даже выдохнуть. Мой Источник вымывает, будто его никогда и не было. Хочу скорчиться от пронизывающей пустоты, зарыдать, но вместо этого лишь с трудом облизываю сухие до корок губы. Тянусь к накопителю. Только он может меня спасти. Первые капли магии падают в Источник, и я обретаю надежду, что всё поправится. Но нечто могущественное вцепляется в резервный запас, и пьёт, и тянет его на себя. – Я сейчас, я позову на помощь! Голос Лиама далёкий, а потом и вовсе умолкает. Меня накрывает глухое одеяло тишины. Моргаю раз, другой: над головой стремительно ползёт ещё одна трещина, осыпая лицо пылью. Когда ненадёжный потолок раскалывается на части и валится на меня, я малодушно закрываю глаза. Не хочу видеть свою смерть.