Глава 26. Ураган по имени Энн

Следующие трое суток я живу в больнице. Кое-как сплю по паре часов, потом иду в палату Кэти, делюсь своей магией и снова ухожу спать. Энн хотела остаться в комнате отдыха вместе со мной, но я отправила её с Виктором в квартиру. В голове засела просьба Дэмиана не пускать его к Кэти, и я почему-то следую ей, хотя причин не доверять Виктору нет. Скорее уж это братья Мейсоны должны вызывать у меня опасения. Лиам назвал всё происходящее проклятьем, но разве они существуют не только в детских сказках? Да и там проклятья не появляются сами по себе, а служат исполнителями чужой воли. Сколько же ненависти должно быть в человеке, чтобы использовать магию таким изощрённым способом? И могу ли я представить на месте проклинающего самого Лиама? В редкие минуты, когда я пытаюсь заснуть в тишине больничной палаты, мозг беспрестанно крутит кусочки пазла, пытаясь собрать всё в единую картину. Лиам без Источника. Кольцо, вытягивающее магию. Скрывающий правду Дэмиан. Мой обезумевший от влюбленности разум отказывается верить, что это их рук дело. Лиам так раскаивался, так убивался – и не только из-за потери Источника. Его эмоции выглядели настолько искренне, что их трудно подделать, если человек не психопат. А Дэмиан… Не сомневаюсь, он сделает для брата всё, что сможет, но входит ли в это «всё» жизнь моей сестры? Вечером во вторник после очередного сеанса мистер Грэм, осмотрев Кэти, удовлетворённо улыбается. – Вы справились, Блэр. Состояние Кэтрин стабильно, больше не нужно переживать за её жизнь. Во всяком случае до тех пор, пока снова не активизируется деструктивная магия. Проглатываю ком в горле. – С чем это может быть связано, как вы думаете? – хрипло спрашиваю я, сжимая руку сестры в своих ладонях. – Заключение консилиума лекарей однозначно: Источник Кэтрин оказался спаян с Источником Нотингейла. Природные потоки магии невозможно контролировать на сто процентов, они то приливают, то убывают из энергопотоков нашего мира. Коллеги считают, что это и есть причина улучшения и ухудшения состояния вашей сестры: Источник Нотингейла то тянет магию Кэтрин в определенные периоды, то наоборот, наполняет её саму. – С этим можно что-то сделать? – Горло перемыкает от невыплаканных слёз, и я невольно всхлипываю, уже догадываясь об ответе. – Увы, мне жаль, – качает головой мистер Грэм. – Если бы это был другой Источник, не такой мощный, как в Нотингейле, то можно было бы попробовать распутать перемешанные потоки магии, оплетающие Кэтрин. Однако, мы имеем дело с третьим по силе Источником Илатерры. Разрушить эту связь и не убить вашу сестру невозможно. Утираю плечом единственную скатившуюся по щеке слезинку. – Но почему моя магия помогает? Если я буду отдавать ещё и ещё, может, получится..? Мистер Грэм смотрит на меня с сочувствием, и я отворачиваюсь, не выдержав его взгляда. – Сейчас вы служите своего рода накопителем – отдаете энергию в момент, когда её собственный Источник почти пуст. Это же делаю и я, и другие лекари больницы, но поскольку ваша магия родственна магии Кэтрин, она легче принимается ею самой – и тем, что вытягивает её. Нельзя наполнить до отказа Источник, в котором пробита брешь. Я уже говорил: ваша жертва не спасёт Кэтрин, а погубит, ведь когда ей снова потребуется помощь, вас уже не будет. Я киваю его таким правильным словам, но внутри всё горит от боли. Несправедливо, что они не хотят даже попытаться, а я одна с этим точно не справлюсь. Что же, Кэти так и останется лежать в этой палате на всю жизнь, подпитываясь чужой магией? – Если позволите, я дам вам совет, – тихо говорит мистер Грэм. – Меня предупредили о состоянии Кэтрин, следовательно, некто в курсе, как образовалась эта связь. Если у вас есть хоть какие-то мысли на этот счёт, поделитесь ими с мистером Уолденом, как уже это сделал я. Уверен, он поможет вам лучше, чем полиция или собственное расследование. Скованно благодарю лекаря, перед тем как он уходит. Ещё полчаса я сижу рядом с Кэти, сжимая её руку, и тихо плачу. Он совершенно прав: если я признаюсь себе, что братья Мейсоны в курсе, что произошло, то с их ресурсами может потягаться только такая же влиятельная семья. Мои жалкие потуги усовестить Дэмиана, даже полученное обещание всё рассказать, никак не помогут. Он слишком сильно на меня влияет, чтобы я могла трезво оценить его искренность. Нужно позволить мистеру Уолдену разобраться в этом. У меня есть письма, есть разговор с Лиамом, я знаю о странном кольце Дэмиана – этого достаточно, чтобы кто-то, умеющий вести расследования, распутал весь клубок событий. Я сделала всё, что могла. Приходит медсестра и вежливо, но непреклонно выпроваживает меня из палаты Кэти. Я целую сестру в лоб, прежде чем выйти в коридор. – Наконец-то! – Меня захватывает в объятия ураган по имени Энн. – Ты сегодня здесь не останешься, – повелительно говорит она, утаскивая дальше по коридору. – Мистер Грэм сказал, что вы закончил на ближайшее время, а потому сегодня мы будем праздновать. – Что праздновать-то? – вяло сопротивляюсь я, но Энн не остановить. Она запихивает меня в лифт и нажимает кнопку подземной парковки. – Кэти стало лучше – это ли не повод порадоваться? – безапелляционно заявляет она. Энн суёт мне в руки пальто и поднимает повыше пакет с логотипом Бромптона, крупного торгового центра неподалеку. – Кроме того, тебе необходимо встряхнуться, а мне – поболтать с подружкой. Мороженое само себя не съест, знаешь ли. *** Квартира Виктора оказалась просторной студией с отдельной спальней, задекорированной в стиле лофт. Кирпичная кладка старого пятиэтажного дома подчеркнуто не тронута, огромные мансардные окна сохранены в том виде, в каком существовали с момента постройки здания сто лет назад. Один угол студии отведён под фотозону с циклорамой, профессиональным светом и стойками для оборудования. В другом углу ютится крохотная кухня, отгороженная барной стойкой с высокими стульями. Энн по-хозяйски проходит первой, бросает шубу на софу в центре комнаты и открывает холодильник. – Я попросила Виктора дать нам пару часов посплетничать, – кричит она, запихивая вёдра с мороженым в морозилку. – Иди сюда, что встала? Вздрогнув, я переступаю порог, аккуратно вешаю пальто на стойку у входа. Вечерние огни набережной освещают комнату почти так же, как тусклые светильники, свисающие с потолка. Я медленно обхожу комнату, разглядывая украшенный к Новому году город, и чувствую, как тяжесть последних дней медленно разжимает свои когти. – Вот, твоё любимое, с карамелью и пеканом. – Энн со стуком опускает на стол бутылку с содовой и два бокала, уверенным движением отрывает крышку с ведёрка. – Рассказывай. Я забираюсь на высокий стул напротив, беру протянутую подругой ложку. – О чём? – без аппетита ковыряюсь в мороженом, но всё равно давлюсь, когда Энн бесцеремонно поясняет: – О Дэмиане Мейсоне, конечно. Или это не с ним ты целовалась на подоконнике? – С притворной задумчивостью подруга стучит ребром ложки по нижней губе. – Нет, я точно ошиблась, это не мог быть он. Значит, кто-то другой залез тебе под юбку, а ты даже не думала сопротивляться? – Энн! Бросаю ложку, чтобы позорно упасть лицом в ладони – будто это могло спасти от начинающегося допроса. – Ты извини, что я прервала вас в тот вечер: обстоятельства, сама понимаешь, – продолжает говорить Энн со всё возрастающим возмущением. – Если бы не Кэти, я бы точно дала тебе конч… – Перестань! – Я вскидываю голову, встречая её полный ярости взгляд. – Проклятье, Би! – Энн втыкает ложку в мороженое, как кинжал, и наклоняется ко мне через стол. – Я ожидала чего-то подобного, и ты знаешь, я не из тех, кто будет осуждать за секс до брака. Но я никогда и подумать не могла, что ты свяжешься с Мейсоном! – Я не… не связываюсь, – лепечу как ребёнок, застигнутый за разрисовыванием дорогущих обоев на следующий день после окончания ремонта. – Я расскажу тебе о нём и его семейке. – Энн унять невозможно, и я цепляюсь за край столешницы, ожидая конца бури. – Его бабка, Селия Мейсон, самая большая снобка, какую я встречала в жизни. Напомню, что по словам моей мамы, я сама не лишена снобизма, так вот эта дамочка даст мне и моим предкам сто очков вперёд! Мы встречались в прошлом году на открытии картинной галереи Ансвортов, и Селия не стеснялась говорить в лицо, что моя семья и прочие знатные фамилии не заслуживают и толики общественного уважения, потому что – вот сюрприз! – наше состояние держится на владении недвижимостью и наследстве стародавних времён. Только они, Мейсоны, заработали свои миллиарды мозгами и трудолюбием, а остальные – грязь под их ногами. Энн открывает бутылку с водой, будто сворачивает шею одной склочной старушке, делает два глотка прямо из горлышка и брякает её обратно. – Но хорошо, допустим, это тебя не касается, – продолжает подруга. – Ты умная, талантливая, сама заработала королевскую стипендию, ты не такая бездельница-мажорка, как я… Морщусь от такого описания: уж Энн-то язык не повернётся назвать бездельницей, если узнать её поближе. Она с тринадцати лет помогает матери с благотворительностью, в пятнадцать организовала свой первый сбор денег среди элиты Делиниума, а год назад открыла фонд, помогающий получить образование девочкам из неполных семей. Я открываю рот, чтобы высказать всё это вслух, но подруга жестом велит помолчать. – Ты думаешь, Селия примет тебя в семью? Ха, да никогда! Для неё ты – охотница за приданным, содержанка, хищница, не достойная даже мизинца дорогого внука. Ты знаешь, что предыдущая миссис Мейсон была из «простых»? – Энн пальцами показывает кавычки, скривившись от отвращения. – Она была актрисой, талантливой и знаменитой. Её карьера была на взлёте, когда она попалась на глаза Брендану Мейсону. Я подняла сплетни и слухи, просочившиеся в прессу тех времён. – Энн тычет в магбраслет, а потом разворачивает всплывшее в воздух изображение в мою сторону. – Селия уничижительно отзывалась о её происхождении, о ролях, которые она играла. Говорила, что сын её «имеет кратковременное помутнение рассудка, это скоро пройдёт». – Энн зачитывает вслух особо возмутившие её строки. – Знаешь, что стало с карьерой Эммы Доусон, после того как она всё-таки вышла замуж за Мейсона? А ничего, она испарилась. Там из всей семейки нормальный только брат Эммы, кажется, он какой-то учёный по энергопотокам и Источникам. Думаешь, в таком окружении можно вырасти адекватным человеком?! Я молчу, уставившись в одну точку, боюсь поднять взгляд на Энн – так она разошлась. Что хуже всего, подруга и не думает заканчивать. – Снова допустим, что яблоко от яблони упало далеко или вообще созрело иного сорта. Ты можешь думать, что тебя это всё не касается, потому что «ах, он не такой»? Энн картинно закатывает глаза, прижимая руку к груди, но через секунду с такой яростью опускает кулак на столешницу, что подпрыгивают все – от мороженого и ложек, до меня. – Так вот последние три дня я провела за поисками его бывших девушек. Это было нетрудно, учитывая, что он никогда не прятался от папарацци. Рассказать тебе, какой Дэмиан Мейсон в отношениях? – Энн снова наклоняется ко мне, будто следователь на допросе. – Игнорирует чужие желания. Никогда не признает, что не прав. Откупается подарками – спасибо, хоть обратно не требует. На каждую собирал досье! У него водитель – бывший сотрудник министерства Правосудия, с наградами за службу, между прочим. Короче, ни одна из девушек не отозвалась о нём хоть сколько-нибудь положительно. Показать тебе фото его бывших? Она вытаскивает из кармана джинс мой магбраслет, который брала для починки, кладёт рядом с моей дрожащей ладонью. – Кстати, Би, твой браслет был не сломан, а заблокирован. Не знаешь, кто мог это сделать? – едким тоном спрашивает она, нажимая на его поверхность. Браслет моргает, и одна за другой начинают появляться фотографии. Хочу отвернуться, но не могу оторвать от них взгляд. Вот Дэмиан обнимает со спины стройную брюнетку с невероятной фигурой и ещё более прекрасной улыбкой. Вот шепчет на ухо что-то очаровательной девушке с рыжими волосами. Следом идёт ряд фото из прессы: блондинки, брюнетки, шатенки – и каждая выглядит под стать ему. Подруга вытаскивает ложку из ведёрка, с преувеличенным вниманием разглядывает прожилки карамели в пломбире, говоря будто между делом: – Ах нет, я соврала. Каждая подтвердила: в постели он прекрасен. К слову, кое-кто всё ещё учится в Нотингейле на одном с ним курсе. Я отталкиваю магбраслет и падаю лицом вниз на сложенные на столе руки. Жгучие иглы первой в жизни ревности терзают сердце. Я предполагала, что Дэмиан встречался только с красавицами, но до этого я их не видела. Мне не на что надеяться. – Прости, Би. – Энн накрывает мою ладонь своей. Впервые с начала монолога, в её голосе звучит грусть. – Я показываю их, чтобы ты поняла: Дэмиан выбирает определенный типаж, и дело не в цвете волос. Все они – королевы класса, богатые, со знатными родителями, любят тусовки. Он ни с кем не строит серьезных отношений. Скажи, что ты хочешь от него именно это. Если ты решила расстаться с девственностью с красивым парнем, то пожалуйста, я не отговариваю. Но пообещай, что не влюбишься в него. Энн бережно приподнимает моё лицо за подбородок, заглядывает в глаза. Не могу выдавить из себя ни слова, грудь будто сковал железный обруч, лишь молча глотаю бегущие по щекам слёзы. – Ох, чёрт, Би… – Подруга пересаживается рядом, обнимает за плечи. – Надеюсь, дальше обжиманий на подоконнике дело не зашло? Я утыкаюсь носом ей в свитер, мотаю головой. Кажется, впервые с того дня, как Кэти впала в кому, я плачу так громко при Энн – раньше я позволяла себе подобное только в одиночестве. Она утешающе хлопает меня по спине, от чего я реву ещё сильнее. Какая же я дура! – Это не самое страшное, – наконец, заикаясь от слёз, выдавливаю я. – Дэмиан… Лиам… Кэти… Не могу закончить мысль, срываясь в икоту, и Энн разворачивает меня лицом к себе. – Что они с ней сделали?! Да говори же, я сейчас с ума сойду! – чуть ли не кричит она, тряся меня за плечи. И я рассказываю ей всё, начиная со злополучной встречи в директорском кабинете. Проваленная кража отчёта. Шантаж. Странное кольцо-накопитель. Мой обморок. Наши редкие, но такие жаркие встречи. Первый поцелуй в библиотеке. Письма Лиама, спрятанные в украшении. Встреча с ним в музее. Землетрясение и образование Источника. Обещание всё мне рассказать. Снова поцелуй. Кто-то предупредил мистера Грэма. Сегодняшний вечер. Когда я заканчиваю свой сбивчивый рассказ, Энн ещё несколько минут молча ест мороженое. – Проклятье, Би, это всё крайне подозрительно, ты же понимаешь? – наконец спрашивает она, откладывая ложку. – Лекарь прав, нужно рассказать всё отцу. Он уже интересовался, приеду ли я на бал дебютантов – всё-таки это важное событие, и мне нужно быть там. Как и тебе, кстати. Но, учитывая обстоятельства, лучше я разберусь сама. Где ты спрятала письма? – В спальне под матрасом, – признаюсь я, утирая слёзы рукавом джемпера. Выдохнув, беру ложку, ковыряю мороженое и засовываю его в рот. Заставляю успокоиться бешено колотящееся сердце. Я готовилась к этому балу так долго, столько сил и нервов вложено в танцы, в заучивание фамилий и регалий гостей вместе с Дженной. Осталось совсем немного. Мне нужен этот чёртов бал. – Я поеду с тобой, – говорю ещё дрожащим от недавних слёз голосом. – И сама всё расскажу мистеру Уолдену. Энн смотрит на меня с лёгкой улыбкой. – Только ли поэтому ты собираешься вернуться? Или один симпатичный брюнет получит шанс объясниться? – спрашивает она без подначки. Ох, если бы я знала, Энн. Если бы я знала.