Глава 27. Возвращение в Нотингейл

Когда на следующий день мы втроём – Энн, Виктор и я – садимся на поезд до Мейдвуда, я всё ещё чувствую себя предательницей. Сколько бы ни говорили лекари, что жизни Кэти ничего не угрожает, я никак не могу выкинуть из головы образ её серого лица с синяками под глазами. Как же я хочу увидеть её улыбку, услышать её звонкий голос! Как мне не хватает моей сестрёнки. Пытаюсь вернуть себе убеждённость, что отъезд из Делиниума не ставит под угрозу жизнь Кэти. Ищу отговорки: бал дебютантов и впрямь важен, хоть и по случайности, но мне повезло стать одной из лучших, той, кого будут представлять влиятельным гостям одной из первых. Что скажет Кэти, когда очнётся и узнает, что её старшая сестра сидела целыми днями в больнице, вместо наработки социального капитала и поиска места для стажировки? Поймёт, конечно, но назовёт меня глупенькой. Наш поезд отходит в послеобеденное время, снег наконец-то прекратился, и я безучастно пялюсь в окно. Энн сидит рядом, листает модный журнал на магбраслете. Замечаю, как она то и дело поглядывает в мою сторону, но молчит. Вчера мы ещё несколько часов проговорили, и подруга не успокоилась, пока не вытащила из меня все переживания о Дэмиане. – Ты должна держаться от него подальше, – убеждает Энн, сидя на кровати в бело-розовой полосатой пижаме, словно каноничная блондинка из ромкомов. – Это психология жертвы и охотника, ты замираешь, когда чувствуешь грозящую опасность, а дальше он вертит тобой, как ему вздумается. Я послушно киваю, но Энн не проведёшь. Она кидает в меня подушкой, вздыхая. – Ну что с тобой делать, не понимаю! Хотя бы предупреди, если соберёшься к нему: должна же я знать, спасать тебя или наоборот не мешать? Я уворачиваюсь от снаряда, а подруга валится на постель, раскинув руки и ноги в разные стороны. Обещаю предупредить, но она лишь скептически хмыкает. Теперь, признавшись в своих чувствах вслух, я ощущаю себя пустой. Будто все эмоции кончились, осталась только оболочка, которая не способна больше реагировать. Я могу только смотреть в окно, пытаясь собраться с духом. Безмолвный Виктор, бледный и уставший как будто сильнее меня, сидит напротив. Вчера мы с Энн уснули ещё до его возвращения, и только утром у меня получилось поблагодарить его за помощь. Обычно вежливый и предупредительный, сегодня Виктор на редкость угрюм. Он молчал за завтраком, молчал в машине по дороге на вокзал, молчит и сейчас, когда смотрит на меня последний час пути. – Пойду за кофе! – Энн не выдерживает нашей мрачной компании и вскакивает на ноги. – Кто-нибудь хочет? Мы мотаем головами, подруга фыркает. Откинув за спину длинные золотые волосы, она уходит в соседний вагон-ресторан. Я перевожу взгляд на темнеющее за окном небо. Разговаривать с Виктором не хочется, но надо мной всё ещё висят слова Дэмиана: «Брось его». Вспоминаю обстоятельства, последовавшие за ними, и невольно краснею. Парень это замечает. Сделав вдох, он наклоняется ко мне. – Блэр, нам надо поговорить. Что ж, хоть кто-то должен это начать. Отворачиваюсь от окна, внимательно смотрю на парня. Он хмурится, сжимает-разжимает пальцы, затем взъерошивает волосы и говорит быстро, нервно, чуть запинаясь. – Я вижу, что происходит, не слепой. Знаю, что между нами ничего нет и никогда не могло быть. Знаю, что я всё придумал, и мне жаль, что тебе пришлось это терпеть. Теперь я краснею от стыда. Открываю рот, чтобы отрицать, извиняться, оправдываться, но не успеваю определиться с последовательностью: Виктор жестом просит дать ему закончить. Видимо, последние сутки мне суждено только слушать и краснеть. – Я прошу тебя об одном: не отказывай мне в дружбе. – Он умоляюще смотрит на меня. Хочу сбежать к Энн в соседний вагон, но заставляю себя сидеть прямо. – Ты, Дженна, Алистер, вы единственные, кто относился ко мне по-человечески в последнее время, не самоутвержались и не смеялись над положением моей семьи. Я знаю, что не заслуживаю быть частью вашей компании, потому что я делал отвратительные вещи… Он умолкает, отворачивается, отнимает руку, которую я тянусь пожать. – Ну что за глупости? Это я должна просить прощения. Ох, Виктор, мне так жаль! Нужно было сразу всё объяснить. Острая горечь раскаяния смешивается с невыносимым облегчением. Наконец-то всё разрешилось, и мне не придётся притворяться, не придётся обманывать, давать ложные надежды. Пересаживаюсь в соседнее кресло, беру Виктора за руку. – Ты не должен так говорить, мы только рады, что у нас есть такой друг. Лицо Виктора искажает гримаса боли, и я не на шутку пугаюсь. Он выдирает руку из моих ослабевших пальцев. Растерянно смотрю, как парень, согнувшись, вцепляется себе в волосы. Казалось бы, упиваться ничтожеством должна я, а никак не он. – Господи, Виктор, что происходит? Хватаю его за локоть, заставляю посмотреть на себя. Парень бледнеет, будто призрака увидел. – Если я скажу, ты навсегда отвернёшься от меня, – шепчет он так тихо, что приходится вслушиваться. – Но если буду дальше молчать, ещё больше возненавижу себя. В конце концов когда-нибудь ты всё равно узнаешь, невозможно купить всех. – О чём ты? Горло вдруг пересыхает от поднявшейся тревоги. Ох, не спроста Виктор так раскаивается. Почему-то не хочу слышать продолжение, но и остановить его уже не могу. – Все эти дни я смотрел, как ты страдаешь, как страдает твоя сестра… – Виктор сжимает мои пальцы до боли, но я не позволяю себе дёрнуться, опасаясь, как бы он совсем не замкнулся в себе. – Всё, через что прошла Кэтрин, раньше казалось мне каким-то обезличенным, чем-то, что произошло с посторонним человеком. Я успокаивал себя, что не одинок в этом, но теперь я вижу, каким слабым, эгоистичным я был. Он снова умолкает, а я не могу больше терпеть. – Да говори же! Знаю, от его слов мне будет плохо, но потребность в правде зудит в теле. Если Виктор не расскажет прямо сейчас, то я сойду с ума, схвачу его за шиворот и буду трясти, пока не услышу страшные новости. – Ключ от Сердца, который был у Кэтрин. Я знаю, у кого она его взяла, – шепчет Виктор. – Ты можешь думать, что это ревность, но я говорю правду, он глава Вудбриджского клуба, у него есть ключи от всех помещений Нотингейла. Я холодею. Нет, пожалуйста, хватит! Я знаю и так слишком много, но губы сами шепчут имя: – Дэмиан? – Дэмиан, – подтверждает Виктор. – Мы все знали: Хью, Теодор, Себастьян, Келси, Дэн, Летти… В тот вечер Хью принимали в клуб, он должен был выкрасть у миссис Гарт ключ от старого бассейна, сделать копию и вернуть его на место. Он не первый, кто проходил через подобное испытание. Так за два года у Дэмиана собралась целая коллекция. В Сердце рядом с Кэти нашлась копия ключа, и директриса, испугавшись, уничтожила оригиналы, переведя академию на магические замки. – Виктор горько усмехается. – И ещё: Дэмиана не было в тот вечер с нами в бассейне. Он провёл посвящение и ушёл. Я отпускаю его руку. Сердце гулко бьётся в груди, кажется, я ощущаю его каждой клеточкой тела. Итак, у меня есть доказательства. Ключи от Сердца были у Дэмиана. Лиам признал себя виновным в письмах. У меня есть не просто мои домыслы, у меня есть свидетель. Добавить сюда подложный полицейский отчёт, и к тягчайшему преступлению добавится коррупция и воздействие на органы правосудия. Я могу уничтожить братьев Мейсонов за полчаса. – Почему ты молчал? – Мой голос охрип, будто я кричала несколько часов. – Почему вы все молчали? – У него на всех припасены рычаги воздействия. Хью открывает бурлеск-клуб в обход отца, и Дэмиан дал ему беспроцентную ссуду на покупку недвижимости. У Себастьяна проблемы с запрещёкой, Дэмиан помог прикрыть дело в полиции. Келси… Она его бывшая девушка, боюсь представить, что у него есть на неё. Ощущаю во рту вкус ревности, горький и разъедающий изнутри. Теперь уже Виктор сжимает мою ладонь, а я неосознанно вырываю её прочь. Пытаюсь придумать оправдание: нельзя же купить стольких людей! И в то же время у Дэмиана есть компромат и на меня. Он готовится заменить главу медиакорпорации, использовать информацию, как оружие, для него не в новинку. Отворачиваюсь к проходу, чтобы Виктор не видел моего лица. Ох, лишь бы не вырвало. – Я должен ему денег за покрытие игральных долгов отца, – говорит Виктор. – Ты можешь думать, что он расположен к тебе, что у вас есть точки пересечения, но на деле Дэмиан так подбирается ближе, чтобы использовать тебя в нужный момент. Мне будто нож втыкают в сердце. Вот к чему эти прикосновения, взгляды, поцелуи. Он хочет скормить ложь влюблённой в него дурочке, чтобы я не начала действовать. Кусочки пазла складываются в единую картину. Наверняка это Лиам взял ключ, соврав мне при встрече. Это он привел Кэти в Сердце, там что-то случилось, может, они снова поссорились, и его Источник вышел из-под контроля. А теперь Дэмиан покрывает прегрешения брата. Всё, что мне нужно, это пойти к мистер Уолдену, рассказать правду, предоставить доказательства и ждать, когда один лев сожрёт другого. – Блэр, мне так жаль… Если я могу ещё что-то сделать… Голос Виктора будто заглушает шум прибоя – так сильно грохочет кровь в ушах. Хочу заткнуть их руками, не слышать, не видеть, не чувствовать той боли, что рвёт меня на части. Я всегда знала, что виноваты именно братья Мейсоны, отчего же так плохо? – Это тяжело признать, я понимаю, – мягко говорит Виктор, поглаживая меня по спине. – Ради тебя я завтра же пойду в полицию, дам показания, признаюсь во лжи. Если это поможет заслужить твоё прощение. Его ладонь на моей спине вызывает неконтролируемую дрожь отвращения. Я убегаю в туалет и там, слушая гул магического мотора поезда, зависаю над крохотной раковиной. Желчь обжигает горло, спазмы сводят живот. Полощу рот водой в надежде вызвать рвоту, но обед слишком крепко сидит в желудке. В дверь стучат, громко и требовательно. – Би, ты в порядке? – кричит Энн, не стесняясь потревожить проводников и других пассажиров. – Да что у вас тут, чёрт возьми, происходит?! Открывай! Я приваливаюсь к двери, запрокидываю голову к потолку и просто дышу, закрыв глаза. Нужно позволить Энн довести дело до конца. Она всё знает, её отец – единственная надежда на справедливость. Мне не обязательно возвращаться в Нотингейл, не обязательно даже выходить из поезда: могу так и доехать до конечной станции, там дождаться обратного рейса и вернуться в Делиниум. Не придётся встречаться лицом к лицу с теми, кто всё время знал правду, но молчал. Пальцы сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони. Удушающая злость поднимается в груди, Источник обжигает, магия ворочается под кожей. Хочу взглянуть в глаза каждому, взглянуть и выжечь их своей ненавистью. Особенно в одни холодные зелёные глаза. Если я сейчас сбегу, оставив Энн разгребать это дерьмо, то вероятно никогда больше не встречусь с Дэмианом. И никогда не смогу лично увидеть страх на его прекрасном, идеальном до каждой чёрточки лице. А я очень хочу, чтобы он оправдывался и умолял о прощении. И собираюсь этого добиться. *** Остаток пути до Нотингейла я молчу. Молчу, пока мы выходим на перронѳ в Мейдвуде. Молчу, когда Энн вызывает аэромобиль. Молчу, когда мы час едем до замка через заснеженные, погружённые в сумерки поля. Видимо, Виктор посвятил мою подругу в подробности разговора, потому что она не лезет ко мне с вопросами, а лишь украдкой беспокойно поглядывает. Когда мы оказываемся перед такой знакомой уже входной решёткой, Энн останавливает меня. – Я сегодня же напишу отцу, – говорит она, поудобнее перехватывая сумку. – Но лучше будет, если ты сама наговоришь всю историю от и до на мой магбраслет. Я мотаю головой: – Подожди до завтра, – тихо отвечаю, чтобы могла услышать только подруга. – Я принесу тебе кое-что получше своей речи. – И что это? – с подозрением уточняет Энн, но я лишь шикаю: через внутренний двор к нам спешит миссис Гарт. – Мисс Уолден, пройдёмте за мной, я покажу вашу комнату. Остальные – брысь по спальням, ужин принесут через полчаса, – непреклонным тоном заявляет смотрительница. Я с готовностью бегу к себе, игнорируя Виктора – он всё пытается со мной заговорить. Взлетаю вверх по лестнице и врываюсь в спальню. Зря, конечно, не постучалась: Дженна уже в кровати и не одна. Замечаю обнаженную мускулистую спину Алистера, прежде чем успеваю крепко зажмуриваться. – Господи, Блэр! – взвизгивает подруга, когда я вываливаюсь обратно на лестничную площадку. Отстранённо отмечаю, что хоть у кого-то всё хорошо. Нетерпеливо стучу ботинком по ступеньке, ожидая, пока парочка приведёт себя в порядок. Дженна открывает дверь, на ходу завязывая пояс тонкого халата. – Блэр, я очень рада тебя видеть! Просто не ожидала, что ты так рано приедешь, – краснея, как помидор, говорит она, отступая в сторону. – Я думала, ты будешь завтра, перед гостями… Алистера не видно – наверное, скрылся в ванной комнате. Но я всё равно не собираюсь задерживаться здесь надолго. – Мне нужен твой «жук», – заявляю без долгих расшаркиваний, входя в спальню. Кидаю сумку на свою кровать, прикрывая ту часть матраса, под которой спрятаны письма. Дженна сыпет ворохом вопросов, отвернувшись к столу в поисках записывающего устройства, и я украдкой засовываю руку под матрас. Письма на месте. – Спасибо. – Выхватываю плоского овального, похожего на семечко-переросток, «жука» из её рук, цепляю с изнанки жилетки. Тонкие лапки впиваются в ткань, и устройство становится совершенно не видно под одеждой. То, что надо. – Извини, что так ворвалась, – говорю с улыбкой, которая даётся мне с невероятным трудом. – Не переживай, сегодня я переночую у Энн. Надеюсь, что так и будет, хотя не могу не признать: поступок, который я собираюсь совершить, здорово смахивает на отчаянье сумасшедшей. Но мне нужно услышать оправдания Дэмиана своими ушами, увидеть его вину своими глазами. Он обещал всё рассказать – так пусть это станет последним доказательством их с Лиамом преступления. И даже если ничего не получится, даже если я тоже окажусь в больничной палате рядом с Кэти, Энн уже знает правду и сможет довести дело до конца. Выскакиваю на лестницу, стремительно спускаюсь вниз. Найти мужское крыло не трудно: вряд ли у меня получится забыть к нему дорогу даже спустя годы. Тягучая тишина готовящегося ко сну замка давит на плечи. Уже у самых дверей я испуганно замираю. Вдруг знаменитая магическая защита не пустит внутрь? Но мне везёт, как утопленнице: дверь бесшумно открывается, и я проскальзываю в тёмную гостиную. Здесь почти никого нет – всего пара мальчишек из средних классов в креслах в дальнем углу читают учебники под горящим светильником, в углу тихо потрескивает камин. Я прохожу мимо, будто ничего необычного не происходит, и ныряю в тускло освещённый коридор. В первый и единственный раз, когда я была здесь на злополучной вечеринке, спальня Дэмиана будто бы находилась в самом начале коридора. Сейчас она оказалась чуть дальше, чем мне помнилось, но вот показался поворот, а нужная дверь была как раз перед ним. Выдохнув, я отправляю Энн короткое сообщение: «Если через час не выйду на связь, ищи меня у него». Что ж, приступим. С минуту я набираюсь храбрости, пока наконец не поворачиваю ручку – и она поддаётся. Только сейчас я вспоминаю о магической защите на спальне Дэмиана. Второе везение подряд смахивает на захлопывающуюся мышеловку, в которую я влезла по доброй воле. Ну хоть не промахнулась: вломись я в чужую спальню, не уверена, что смогла бы повторить этот трюк. Комната и впрямь принадлежит Дэмиану: тусклый круг света от настольной лампы падает на фотографию братьев в рамке. За его пределами темнота, я различаю лишь смутные очертания мебели, задёрнутые шторы, приоткрытую дверцу шкафа. Ну отлично, хозяина нет дома. И что делать? Я никогда не верила в знаки, но сейчас интуиция с такой силой вопила: «Уходи!» – что отчаянно захотелось ей последовать. В конце концов, улик достаточно и без личного признания! Повернувшись к двери, хватаюсь за ручку, но она вспыхивает холодным белым светом, по пальцам бежит колкий разряд магии. – Уже уходишь?