Глава 29. Дэмиан

Я оставляю Блэр на своей кровати. Её опустошение, вышедший из-под контроля Источник, кольцо, вытягивающее магию, – всё вместе это образует гремучий коктейль факторов, которые в прошлый раз привели к трагедии. Но сейчас я подготовлен, на моей стороне Нотингейл. Разомкнуть потоки магии, тянущие из Блэр не просто силу, но саму жизнь. Вплести собственную энергию, дать кольцу новую жертву, а затем медленно, понемногу отрезать свой Источник от урагана, жадной воронкой готового высушить его подчистую. Когда я укладываю Блэр на кровать, её магбраслет беззвучно моргает. Аккуратно поворачиваю запястье, щёлкаю по стальной пластине пальцем. «Би? Я начинаю беспокоиться!» Ну конечно, Уолден, кто же ещё. Набираю ответное сообщение: «Я в порядке, увидимся завтра», – и без колебаний отправляю его Анне. Можно было бы сразу заблокировать браслет, как я уже делал после Истерфорда, но это вызовет слишком много подозрений. Нельзя, чтобы кто-то видел Блэр в таком состоянии. Даже ей самой не желательно помнить о произошедшем, но что сделано, то сделано. Острое сожаление настигает, когда я вижу её такой беззащитной, такой уязвимой. Нужно было найти другой способ восстанавливать уровень магии в кольце, не прибегая к помощи Блэр. Нужно было держаться от неё подальше. То, что началось как обычное стремление удалить из своего окружения опасность, незаметно для меня самого переросло сначала в интерес, потом во влечение, а сейчас… Чёрт, даже думать об этом не хочу. Блэр тихо вздыхает, и меня пронзает обжигающее желание поймать её вздох губами. Она такая податливая и доверчивая в моменты поцелуев, что от одних воспоминаний бросает в жар. Её тонкие пальцы сжимают край пледа, она морщится и зарывается носом в подушку, а я заставляю себя отодвинуться на край кровати. Нужно оставить её в покое. Не только из-за Источника – даже несмотря на деструктивное влияние кольца, в Нотингейле он быстрее заполнится обратно, если в ближайшее время ей не придётся снова к нему обращаться. Но ещё из-за того, что между нами всё очень непросто. Не так я собирался рассказать правду о случившемся. Не с такой кипящей злостью, которая ушла, лишь когда я увидел страх в её съёжившейся на краю стола позе, мутных от слёз и магии глазах. Нужно дождаться её пробуждения, спокойно проговорить остальное, убедить… В чём убедить? В том, что я не виновен? В это она теперь вряд ли поверит. Магбраслет тихо пиликает, и я нехотя бросаю взгляд на пластину из белого золота. «Мистер Мейсон, пройдите в кабинет. Вас ждут». Директор даже в личных сообщениях держит дистанцию, хотя в академии ни для кого не секрет наша слишком близкая связь. Ни для кого, кроме Блэр. Чёрт, как её вообще занесло в наш гадюшник под названием «высшее общество»? Двумя нажатиями всё-таки блокирую магбраслет Блэр. Здесь она в безопасности, пусть спокойно спит, пока меня не будет. Бросаю на неё последний взгляд. Раскрасневшиеся щёки, искусанные в бреду пухлые губы, разметавшиеся по подушке волосы цвета растопленного шоколада. В первые вижу в девушке не просто объект для секса, а ту, что порождает желание защищать, оберегать, заботится. Она сводит меня с ума каждый чёртов день с того вечера в кабинете у Лексии, и чем дальше, тем больше это походит на безумие. Тихо выхожу из комнаты, запечатывая её по периметру. Иду к директору, прикидывая, кого принесло. Отец не явится раньше начала бала – он вообще терпеть не может светские приёмы, а если приходится присутствовать, то всегда недоволен, ворчлив и крайне неприятен в общении. Как обычно. Гвендолин могла бы приехать заранее, но сомневаюсь, что захотела бы меня видеть. С мачехой, высокой тощей аристократкой без гроша в кармане, ни я, ни Лиам так и не сошлись. Я из принципа, Лиам из-за болезненных воспоминаний. Брат тоже не должен быть в Нотингейле, он уже чуть не попался на невозможности полноценно использовать магию. Я регулярно заряжаю его накопители, при экономном расходе их хватает на неделю, но здесь, где всё подчинено прокачке Источника, их попросту недостаточно. Чёртово кольцо пробило дыру в магии Лиама, и даже мощнейший Источник Нотингейла не может восполнить её больше, чем на десять процентов от прежнего уровня. Селия? Бабушка любит являться в неудобное время, чтоб навести шороху на всех вокруг. Правда, об Лексию сломалась даже она. Директор не терпит, когда ей что-то указывают. И хоть Селия всё ещё основной патрон Нотингейла, вертеть директором так, как ей бы желалось, не получается. Да, наверное, это она, приехала дать очередные наставления. Коротко стучу в дверь и вхожу, не дожидаясь ответа. В кресле перед директорским столом сидит не бабушка – лучше бы это была она! – Ты что тут делаешь? – вместо приветствия спрашиваю я. – Лиам..? Если с братом что-то случилось, я никогда себя не прощу. – Он в порядке. – Скотт поднимается на ноги, протягивает мне руку. – Я приехал посмотреть на бал, из-за которого столько возни, и заодно проведать тебя. Дядя, единственный родственник по маминой линии, игнорировал приглашения комитета все последние годы. Учёный, сумевший добиться финансирования для организации собственного центра по изучению энергопотоков, всегда занят. Теоретические разработки, бесконечные опыты, управление центром – он буквально спит по четыре часа в сутки. Тем сильнее я ему благодарен, когда он откликнулся на мою просьбу о помощи и переехал в Истерфорд. Один я бы никогда не выявил закономерности работы кольца – «проклятья», как говорит Лиам. Высокий брюнет с ослепительной улыбкой и яркими голубыми глазами, неудивительно, что он умеет располагать к себе людей. А может дело в умении дёргать за нужные ниточки ауры? Как-нибудь потом спрошу. Пожимаю ему руку и падаю в соседнее кресло. Лексия что-то демонстративно листает на экране магблока, свет бликует на стёклах её овальных очков. Она собранная, суровая, всегда с идеальной укладкой и безупречно одета – даже в десятом часу вечера. – Хотите поговорить, идите в любую из свободных спален мужского крыла, – говорит она, не отрывая взгляд от экрана. – Мне нужно работать. Скотт с усмешкой глядит на неё так долго, что Лексия отрывается от магблока. – Мы посидим здесь. – Дядя тыкает за спину на мягко потрескивающий камин. – Не собираюсь спать в комнате, где ещё недавно жили подростки, поэтому переночую у тебя. И, дорогая, организуй нам выпить. Взгляд, которым одаривает его Лексия, у менее устойчивых людей вызвал бы заикание. Не могу сдержать улыбку, когда Скотт нарочито вальяжно потягивается в кресле. – Я тебе не дорогая, – цедит сквозь зубы директор. – Мы в разводе, если ты забыл. А этот, – она кивает в мою сторону, – всё ещё студент. – Ага, студент, которого я три года назад лично вытаскивал из таких притонов… Понеслась. Не слушаю их перебранку, встаю и подхожу к буфету, скрытому панелями из красного дерева. Достаю графин, низкий бокал, который от моего прикосновения покрывается ледяной коркой. – Поразительное расточительство. – Скотт подходит ко мне, щёлкает ногтем по хрустальному боку. – Впрочем, как и всё здесь. Будешь? Он игнорирует пышущий яростью взгляд бывшей жены, но я примирительно поднимаю в воздух стеклянную бутылку с минеральной водой. – Довольны? – Срываю крышку, кидаю её на столик между креслами. – Только не надо ещё и из-за этого ругаться. – Кто ругается? – вздёргивает брови Скотт. – Мы всегда так общаемся. Лексия закатывает глаза. – Я вас не слышу, – предупреждает она, касаясь ушей пальцами. Скотт наливает виски, делает глоток, не отрывая от неё взгляд. Мы садимся у камина, и он негромко говорит: – Такие перепалки приводят к горячему примирению. Особенно когда она в этом образе строгой училки… Он подмигивает мне, а я с трудом удерживаюсь от смешка. Я знаю, что он делает: проверяет, не слушает ли нас Лексия тайком. – Хватит пошлить, Скотт, – отстранённо замечает директор, что-то яростно вычеркивая из списка перед собой. – Я ничего не слышу, но слишком хорошо тебя знаю. Дядя ухмыляется. – Я верну её, вот увидишь, – обещает он. Делаю глоток из бутылки. Мне знаком этот его увлечённый взгляд. С таким он смотрит на любой объект, вызывающий азарт исследователя. Будь то нестандартные потоки магии в ауре, как у Блэр, отчего я всякий раз испытываю необъяснимую ревность, моё кольцо или Лексия Рид, два года назад решившая развестись. «Из-за несовпадения графиков», как всегда. Убедившись, что возмущённого ответа не последует, Скотт поворачивается ко мне. – Как Блэр? Я слышал, её сестра пошла на поправку – мистер Грэм сумел поддержать Источники их обеих. Всё ещё хорош, чертяка! – с восхищением говорит дядя, закидывая ногу на ногу. – Она чуть не потеряла контроль, но я всё исправил. Скотт смотрит на меня с вопросом, ожидая продолжения, и нехотя говорю: – Чёртов Виктор настроил её против меня. Пришлось рассказать правду. – Всю? Дяде врать бесполезно. – Почти. Только то, что случилось в тот вечер. – А про кольцо? – продолжает допытываться Скотт. Я мотаю головой. – И про роль самого Виктора ты тоже не сказал. Это уже не вопрос, а утверждение, поэтому я лишь молча делаю ещё один глоток воды. Скотт смотрит на меня понимающе и, к счастью, без жалости. Не выношу наставлений без спросу, и обычно дядя это понимает, но сейчас он всё же говорит, тихо и очень серьёзно: – Ты знаешь, я не лезу с советами – особенно по части отношений. Но ты уверен в том, что делаешь? Девушка должна знать всю правду, а не эти огрызки, из которых создаётся впечатление, что ты бросил её сестру умирать. – Я упомянул про кольцо, – отвечаю резче, чем нужно, хотя бы потому, что и сам думал об этом. – Она не дура, догадается… – Как уже догадалась о Лиаме? Зачем заставлять её и дальше накручивать себя, когда можно просто поговорить? – Потому что у меня нет доказательств! – Взрываюсь вспышкой ярости, но тут же заставляю себя успокоиться. – Эндрю только завтра встречается с человеком, который последним владел тем медальоном. Поговорить с отцом о кольце я вообще вряд ли смогу: ты его знаешь, любые вопросы без разъяснений он считает преступной тратой его времени. Из фактов у меня только показания миссис Гарт в отчёте следователей о том, как Виктор накануне помогал ей убираться в Хранилище. Думаешь, Блэр мне поверит? Я так сильно сжимаю горлышко бутылки, что суставы ноют. Скотт покачивает ногой, уставившись на низкие языки пламени, пожирающие поленья в камине. – Скорее решит, что вы оба ей врёте, – говорит он наконец, снова поворачиваясь ко мне. – И, к слову, у неё доказательств твоей вины предостаточно. Удивительно, что девчонка не пошла в полицию. – Скорее бы отправилась к мистеру Уолдену: она дружна с его старшей дочерью, – замечаю сухо. – А вот это не проблема. Ты же знаешь, мистер Уолден практичный человек. Он наймёт людей, проведёт расследование, и если оно подтвердит твою невиновность, он вряд ли станет поднимать бурю в стакане. Главное, – Скотт наклоняется ко мне, смотрит в глаза, – это чего ты хочешь от Блэр. Она не девушка на пару ночей, ей будет очень трудно рядом с тобой – и дело не в твоём паршивом характере. Если ты приблизишь её публично, то на неё посыпятся обвинения в хищничестве, а тебя будут постоянно провоцировать. Если ты не готов стать для неё больше, чем увлекательное приключение, которое заканчивается разбитым сердцем, то оставь её в покое. Разберись с мистером Уолденом, я открыто подключусь к наблюдению за Кэтрин. В конце концов преступник совершит ошибку, и твоё имя будет очищено. Мы сможем компенсировать девушкам трудности последних месяцев, но если ты решишь поиграть с Блэр, а потом выбросить, как ненужную вещь… Ты знаешь, я это не одобряю. Дядя говорит, а я слушаю его, устало откинувшись на спинку кресла. Чёрт побери, всё это я знаю и сам! Знаю, что Скотт с трудом переносит моего отца, считая, что именно так тот и поступил с моей матерью. За год до автокатастрофы она дважды хотела развестись, но отец не отпускал её, хоть и вместе они уже не жили последние несколько лет. Дядя даже нанял детектива, чтобы проверить обстоятельства её гибели. Случайность, какая могла бы произойти с любым: водитель не справился с управлением во время грозы, аэромобиль потерял управляемость и рухнул в овраг. Знаю, что кто бы ни хотел устранить наследников Брендана Мейсона, он наверняка не ожидал, как всё повернётся. Нужно дальше искать, дёргать за каждую ниточку, потрясти, наконец, Виктора – им явно кто-то управляет. Этим я и собирался заняться завтра, вместо бала отправившись к его родителям. Но сейчас всё внезапно осложнилось. Блэр, моя нежная, чистая, робкая, но такая сильная духом девочка. Одна мысль о ней заставляет сердце биться чаще. Я провоцировал её, не замечая, как сам незаметно попал в плен этих огромных серых глаз, упрямо нахмуренных бровей, ярко-розовых губ, которые она прикусывает в моменты раздумий. А когда попытался отстраниться, то вдруг узнал, что такое настоящая мука: видеть её рядом с другим, рядом с человеком, подставившим её сестру. Их с Виктором поцелуй стал последней каплей: я думал, что всего лишь докажу своё превосходство, а оказалось, что это её несмелые движения подчинили меня за секунду. Чем больше поцелуев, тем она становится ближе, отзывчивее, откровенней, и это сводит меня с ума. Я замечаю каждую реакцию её тела и знаю, что будь я настойчивей, ей не сбежать от нашей близости. Но, чёрт возьми, Скотт прав. Что с нами будет дальше? Блэр не подходит для жизни под прицелами камер папарацци. Её убьёт шум, который поднимется вокруг, если о нашей связи станет известно. А уж как возмутятся родственники… Я должен защищать её каждую секунду, чтобы она ни на миг не подумала, что это лишь игра. Я должен любить её сильнее, чем она меня. Я должен любить её всегда. – Иногда нет другого способа проверить свои намерения, кроме как сказать правду, – тихо говорит Скотт. Проклятье. Он снова прав. Я оставляю бутылку на столике, поднимаюсь на ноги. – Спасибо, дядя. Салютую невозмутимой Лексии и выхожу в коридор. Я должен это прекратить.