Глава 26

А на следующий день начался форменный бедлам. Нас, кадетов, ведь здесь много, и на одного кабана-ментата нельзя рассчитывать, он просто не справится с нагрузкой. Поэтому утром приехала целая делегация из еще пяти кабанов. На мой взгляд, учитывая то, что никто не знает, куда делись их соклановцы, это довольно опасно. Вдруг и эти пропадут? Но меня не спрашивали… Точнее спрашивали, но не по этому вопросу. В принципе, допрашивали всех. Конечно, процесс этот растянулся на несколько дней, странно, что не больше. Кадетов снимали с лекций, а некоторые обратно и не возвращались. Вообще-то я не поняла, зачем все это было устраивать? Как можно, во-первых, качественно допросить столько людей сразу, а во-вторых, что они хотят найти? Уже чуть позже я узнала, что допрашивали все-таки не всех, где-то пятую часть студентов не тронули. В основном, магов. Они вроде как тут вообще не при делах, хотя я не стала бы этого утверждать. У тех же Риейра наверняка есть выходы не только на оборотническую, но и на магическую верхушку Королевства. В конце концов, в армии, для которой они делают артефакты, служат не только оборотни. Но опять же, моего бесценного мнения никто не спрашивал, а я продолжала трудиться в том же темпе и по тому же графику, как обычно: сначала учеба, а после нее работа у Оделиса. Вот только он был постоянно занят с дознавателями, поэтому вручил мне второй ключ от кабинета, и я теперь приходила и уходила сама. Потихоньку разбиралась в этом бедламе, но скоро потребуется все еще и начать описывать, а я только ведь по кучкам все рассортировываю пока: личные дела в одну сторону, финансовые документы в другую, аттестационные материалы в третью, приказы в четвертую и так далее. Кучек было аж двенадцать, в архиве хранилось много всего, но все вперемешку. Причем у меня создалось впечатление, что это не из-за потопа и не потому что все выносили как-то неаккуратно, а так изначально было. Будто вот надо отправить бумажку в архив, ее приносят и просто кладут на первый попавшийся стеллаж, в первую понравившуюся папку. А как иначе объяснить, что посреди личного дела мог затесаться приказ на покупку столов, например? И если бы это было один раз! Но я просматривала все папки и лишние бумаги в них встречались нередко. Я бы даже подумала, что их там хотели спрятать, чтобы никто заинтересованный не нашел, но в найденных лишних листах не было ничего настолько важного, чтобы это надо было специально скрывать. К сожалению, тут вообще не было каких-то секретных документов, которые не предназначены для глаз студентки, например, личных дел преподавателей. А я бы с удовольствием почитала, что из себя представляет жизнь и карьера Виктора, и почему он такой… Ну, почему у него неотключаемая аура. Мне много раз хотелось спросить, но я так и не решилась. Думаю, дело в ранениях, в тех шрамах, что у него по всему телу. Возможно, это как-то повлияло на магию. Но у нас ведь хорошие с ним отношения, а подобное любопытство может… Все разрушить оно может. Мне Оделис действительно нравится как человек, не только как альфа моей кошке, но и как просто мужчина мне самой. Да, у нас все началось с секса, с необузданного желания в красную луну, но ведь это не выставляет меня в дурном свете. Для нашего вида это нормально. Если бы я была магом, например, то подобное поведение считалось бы недостойным, разнузданным, почти преступным. У людей там вообще все сложно. Вот только мы оборотни, а не люди, у нас все иначе. И теперь я сидела на диване в его кабинете и думала о нем. Как банально! Но факт в том, что мне очень вдруг захотелось, чтобы он перестал ко мне относиться, как к кратковременному увлечению. Он ведь заботится обо мне, верно? Не хочет, чтобы со мной что-то случилось… Вряд ли он бы так заботился о ничего не значащей студентке? Или же дело в том, что я более-менее нормально переношу его ауру? Я уже почти привыкла, не схожу с ума, не перебарываю желание кинуться на него и изнасилость. Ну то есть у меня есть такое желание, конечно, но оно более-менее осмысленное, а не просто зов его властной звериной ауры. А может все проще и ему просто со мной удобно? Ну а что? Его сущность я переношу нормально, приказы его исполняю через раз, и только если сама решу подчиниться. Нет, мужчины, альфы, они, конечно, привыкли к безусловному поклонению и обожанию, но не думаю, что Оделису приятно осознавать, что в его случае это всего лишь инстинкт, над которым самки не властны. От такого во-первых, устаешь, а во-вторых, это просто неприятно, когда тебя считают желанным куском мяса. Ну, мне так кажется. Может Виктор, конечно, другого мнения, но я сомневаюсь. Вообще, я за ним не следила, но он от настырных оборотниц старается держаться подальше. Не раз видела, как он отшивал самых наглых девок. Старшекурсницы уже более-менее в курсе и к нему особо не липнут, но наш курс сразу же после первых лекций в атаку пошел. Я даже как-то слышала, что некоторые думают, что наш заместитель ректора предпочитает мальчиков, раз он на их прелести не реагирует. Но на деле ему стоит только поманить, и любая упадет к его ногам, а это скучно. Чувствуется в нем что-то такое… усталость. Такое ощущение, что у него лишь одно желание – сбежать от мелких хищниц в глухие леса, чтобы его там не нашли. По крайней мере, мне кажется, что его выражение лица, когда он видит моих однокурсниц, говорит именно об этом. Он же не вчера таким стал, вероятно, навязчивое женское внимание ему надоело до лакоров. И это ведь мой шанс, потому что я-то к нему не липну. Могу себя контролировать. Пока думала о Викторе, так оторвалась от реальности, что даже не сразу услышала, как в замке повернулся ключ, а я запиралась изнутри, и в кабинет вошел сам объект моих размышлений. – Ты чего сидишь тут в темноте? Случилось что? – спросил Оделис и включил свет. – У меня-то нет, а у тебя? – медленно, запинаясь проговорила я, оглядывая мужчину. Видок у него был… Как бы это помягче выразиться? Преподавательскую мантию он держал в руках, и судя по ее виду, ее валяли где-то в грязи. Причем хорошо так валяли, со вкусом. Вообще, вся одежда выглядело так, будто Виктор нашел после дождя глубокую лужу и решил в ней искупаться, ну или как минимум прилечь. Но это еще не все: рубашка впереди была распосована чьими-то когтями и висела обрывками. Когтями?! Я бросилась к нему, но он удержал меня на расстоянии вытянутой руки, не давая приблизиться и его осмотреть или обнять – не знаю. И только в этот момент, когда к нему подбежала, я поняла, что от него несет свежей кровью. – Виктор, ты ранен? – справившись с собой, спросила я. Его аура бурлила так, что я не понимала, он раздражен, зол или это от боли. А может и все вместе. – Все нормально, – спокойно ответил он, проходя к себе в уборную и бросая мокрые и грязные вещи прямо на пол. Снял рубашку. В зеркало я видела, а дверь он не закрыл, что у него отчетливые следы когтей поперек груди. Сильно ударили, с намерением если не убить, то максимально обезвредить. Дальше полетели вниз брюки, и на берде тоже обнаружилась кровь. Только я отсюда не вижу источника. – Я могу тебе помочь промыть раны? – аккуратно спросила я. Предлагать помощь взрослому мужчине, альфе – это значит намекать на то, что он в чем-то слаб, чего-то не может. Но я ведь действительно могу оказать первую помощь! – А зачем я, по-твоему, сюда пришел? – обернулся он. Ну вообще-то да, он мог пойти в свои апартаменты или в лазарет. – Ты же у нас целитель? Вот я готов сдаться в твои нежные лапки, – хмыкнул он, показывая, что это сарказм и никому сдаваться он не готов, даже мне. – Я не могу тебя полностью исцелить без диагностики, только заживить наружные раны. – Этого будет достаточно. Я с сомнением посмотрела на него, подошла, осматривая фронт работ. С ранами от когтей на груди все понятно, а вот бедро… там была рваная рана, глубокая и будто вырван кусок мяса. – Это от чего? – недоуменно спросила я, потом добавила: – Мне надо знать, чтобы понять, как с ней работать. – Дротик от арбалета вошел. – И ты не придумал ничего лучше, как его вырвать? – Возможно, он был отравлен – это был лучший вариант. – Отравлен? Виктор, тебе надо в лекарню! – Нет, не надо, у них и так много работы. У тебя тоже, – намекнул он. – Ты мне разрешишь хотя бы легкий диагност? – Зачем? – Я должна понимать, отравлен ты или нет. – Вроде бы яда нет, я тоже умею диагностировать, – пожал плечами он, а я поморщилась. Диагност целителя и самодиагност любого другого мага – это не одно и то же. Об этом все знают, даже такие упертые альфы, как Оделис. – Виктор… – Риса, просто подлечи меня, все нормально, – вздохнул он. Вообще, отравленным он не выглядел – никаких белесых кожных покровов или испарины, вроде бы все нормально. Но провериться все равно стоит. – Пожалуйста, слабый диагност. Я все равно не имею права делать ничего сверх, – попросила я, аккуратно обтирая намоченным полотенцем его раны на груди. Начать решила с них, потом заняться более серьезной на ноге. Там вроде бы ничего экстренного, кровь фонтаном не бьет и уже даже почти не течет – регенерация оборотней. А чем сильнее представитель нашего племени, тем быстрее он регенерирует, так что нога у него, если яда не было, заживет за несколько дней и даже шрама не останется скорее всего – это же не магия лакоров, которая очень сложно заживает. – А ты умеешь? – Умею. Жизнь во фронтире и не такому научит. – Повезло мне, – усмехнулся он. Однако согласия на обследование так и не дал. – Тебе лучше сесть. Подожди, я стул принесу. – Диван? – Там плохое освещение, – покачала головой я. – А мне надо все хорошенько осмотреть. Ребра не болят, кстати? – Нет, ребра не сломаны, если ты на это намекаешь. Ну и ладненько, если повреждения только внешние, я легко с ними справлюсь. Вот если что-то внутреннее, тогда нужен диагност, а он мне его провести не позволяет. Мало ли какие я тайны выведаю? Кстати, не уверена, что и местным целителям позволит. Я притащила стул, на котором сама сидела много раз, его рабочее кресло не слишком удобно – глубокое и есть подлокотники. Стерла с груди остатки крови и приложила левую руку к ране, второй создавая необходимый конструкт. Дотрагиваться, вообще-то, было не обязательно, но так просто быстрее и у магии меньше расход на перетоки силы во воздуху. Целительство тем и отличается от других видов, что там все устроено сложнее: тонкие нити силы, сложные конструкты… и потери при передаче без контакта. Вот тому же огненному шторму, которым я чуть не спалила тех шестерых неудачников, было как-то все равно, ему телесный контакт не нужен. На груди раны срастались хорошо, так что уже через десять минут беспрерывного целительства я отняла руку, подняла взгляд на Виктора, уже готовая улыбнуться и сказать, что через пару минут займусь его ногой, как улыбка застыла, а слова застряли в глотке. Оделис сидел с закрытыми глазами, на лбу выступила испарина, а кожа побелела, даже приобрела едва заметный голубоватый оттенок, характерный для отравления некоторыми ядами. – Виктор! – он не ответил. Тогда я дотронулась до его руки, кстати, тут кожа была ледяная. Я пока исцеляла, не почувствовала, потому что от моей магии его грудь немного нагрелась. Потрясла за плечи, но его голова только мотнулась, явно демонстрируя, что мужчина находится без сознания. – И что мне теперь, демоны тебя побери, делать? – задала я риторический вопрос в пространство. Наверное, в этой ситуации было бы правильно бежать за целителями, вот только выглядел Оделис очень неважно, дыхание буквально за минуту стало прерывистым и поверхностным, а значит ситуация ухудшается. “Вдруг я его оставлю, а он тут умрет?” – подумала я, и от этой мысли неприятно заныло в груди. Оценив еще раз ситуацию, я запустила малый диагност. Да, Виктор не хотел мне этого разрешать… даже этого. Я же не дура, видела, как он пытался меня заговорить, увести разговор в сторону, чтобы я забыла, занялась ранами без осмотра. Малый диагност показал, что да, Оделис отравлен, но он не мог сказать чем. Кстати, не уверена, что и полный сможет, потому что все эти симптомы говорят об отравлении неорганическим ядом, то есть ядом, сделанным в лаборатории. Интересно, а Риейра занимаются отравляющими веществами? Кабанов ведь тоже могли отравить или усыпить, но это, кстати, не говорит о том, что тот, кто это сделал, яд получил из тех же рук, что и боевой артефакт, который поставил магическую завесу. Да и не важно это сейчас, тут возникает другой: делать-то что? Нас, целителей во фронтире, конечно учили избавляться от ядов, лакоры ими часто пользовались, особенно не во время прорывов, а после, когда все же удавалось заделать брешь, это было последним аккордом. От отравлений часто гибло даже больше, чем от самого прорыва, ведь травились не только бойцы. В моем городе такого не было, потому что тот разрыв пространства закрывал круг магов, там лакоры не успели ничего сделать. Но если атаку просто отбивают без жертвы круга, то очень часто травят, да. Так что вывести яд я, наверное, могла бы, но для этого мне все же надо знать, как он действует. Название мне ничего не даст, как и формула, а вот какие органы поражены, как он распространяется и с какой скоростью – это важная информация. Впрочем, сначала я решила попробовать обойтись без нее. Присев на колени, я обтерла дыру в ноге от крови и приложила к ней руку. Потом поняла, что контракта недостаточно и вложила пальцы прямо внутрь раны. Ничего не поделаешь, так надо. К тому же Виктор все равно без сознания, а значит ему не больно. Я пробовала различные варианты, отравление можно лечить по разному, но надо понять, на что оно в первую очередь направлено. Кровь, чаще всего кровь, печень, почки. На этом и сосредоточила свое внимание. Я знала несколько разных техник, которые мне могут помочь, но быстро это не делается. Не так, что одна не пошла, через минуту поменяла на другую. Нет, тут нужно время. Может, все-таки надо было к целителям? Но тогда почему он пришел ко мне? Сейчас я использовала уже вторую технику, и чем больше использовала, тем больше понимала, что лучше не становится. Ухудшения тоже нет – как-то работает магия, как-то держится он сам, то ли за счет регенерации, то ли за счет сильного и молодого тела. Нужно диагностировать, нужно… Он меня убьет, конечно. И нет, это не шутка, это реально очень серьезно, это нарушение закона и конфиденциальной целительской информации. Если бы я была штатным целителем, то даже без разрешения, в виду бессознательного состояния пациента, могла бы применить диагност, вот только я еще не целитель, а только личинка целителя. И что мне делать? Ему лучше ведь не становится! Я посидела с закрытыми глазами пару секунд, а когда их открыла, мои руки уже разгорались голубым светом диагностической техники. – Меня за это посадят, – пробормотала я и приложила диагност к ране. Не потому, что мне нужна была именно она, этому конструкту все равно, на каком месте тела его применяют, просто я сидела на коленях рядом с Оделисом – мне так было удобнее доставать до раны во время лечения. Считывала информацию я довольно долго, поскольку ее было много. Старые и новые травмы, дисбаланс магии, который и влиял на ауру, только что зажившие порезы горели багровым огнем перед моим мысленным взором, так же как и два треснувших ребра, про которые мне Виктор не стал говорить непонятно по какой причине. Ярко-красным полыхала рана на бедре, а от нее черными нитями тянулся яд. Тянулся не в сторону печени и почек, а у в сторону сердца. Нет, понятно, что по кровеносной системе он разносится по всем органам, тут больше вопрос, на что он в первую очередь влияет, где копится. А была все лишь одна техника, которая работала с ядом, направленным на сердце. И хорошо, что я ее знала. Ну то есть как, знала, заучила конструкт, но применять никогда не приходилось. Те яды, с которыми я работала раньше, были естественного происхождения и сказывались в первую очередь на органах фильтрации, то есть почках и печени. Бывало, в нашем городке люди травились грибами или их кусали змеи, я работала только с такими случаями и только с целью обучения. Тяжелого бессознательного пациента мне никто бы, конечно, не доверил. А теперь вот пациент сам пришел, сам доверился, а я только в теории знаю, что с ним делать. Так, отставить панику! Приложив руки к ране, я создала еще один конструкт, так и не развеяв технику диагноста – буду смотреть по ней за эффективностью. Благо, подобное целительство отнимает не так уж много физических и магических сил. Чего не скажешь об эмоциональных… Я медленно наблюдала за тем, как черные нити истончаются, вытягиваются из сердца под потоками очищенной от яда крови. Еще один удар, одно сокращение самой главной мышцы, и вот новая порция крови вымывает черноту. Сколько я так просидела – сложно сказать. Долго. Наверное, часа два, не меньше. Яда было много, он с трудом распадался, потому что был неорганическим, но мне все удалось. Когда в теле Оделиса не осталось ни одного грамма отравляющего вещества, я отняла трясущуюся руку от раны, облокотилась устало на ножку стула. Надо сделать последний рывок и закрыть саму рану. Кровь, конечно, уже не идет, но из-за яда она сама может не регенерировать. Я ведь не знаю, какие там у него свойства. Так что я буквально из последних сил послала технику заживления. Она конечно полностью не исцелит, но запустит процесс регенерации. А если этого будет мало, я потом исцелю. Но не сейчас, сейчас мне надо отдохнуть. Я закрыла глаза, все еще сидя на коленях и прислонившись к ножке стула. И, кажется, провалилась в сон со спокойной душой и совестью. Сейчас ведь от меня мало что зависит, только от Оделиса и его силы. Я же сделала, что могла.