Глава 27

Кажется, я позорно вырубилась, потому что в себя меня привело покашливание. Я бы хотела сказать деликатное, но кашлявший человек, похоже, подавился от смеха. – Мне нравится твоя поза! – я услышала смешок сверху. Подняла голову. Ну да, сижу на коленях у ног совершенно голого мужчины, что может быть эффектнее? Только если бы я сама была голой. Но сразу как-то не додумалась, а сейчас момент упущен. – Ты очнулся? Дай-ка, – я привстала и провела рукой по его бедру. Несмотря на то, что там еще была практически открытая рана, он даже не вздрогнул. Хотя в моих прикосновениях было мало приятного, думаю. Или много? Потому что другим частям его тела, судя по всему, все очень даже нравилось. – Ваш диагноз, лекарь? – ухмыляясь спросил он. – И ничего смешного, – нахмурилась я. Мне вдруг стало очень обидно. – Тебя все же отравили между прочим. Считай, что ты сегодня заново родился. – Даже так? – А ты думаешь, ты просто прикорнул в такой неудобной позе голышом на стуле? – Риса, ты ничего не перепутала? – вкрадчиво уточнил он. Ну да, я слегка перегнула палку. А может и не слегка, но честно говоря было неприятно. Я много сил потратила, нарушила закон, а тут такое неуважение. Кстати, а ведь о том, что я провела диагностику, мне придется ему сказать. Ведь любой целитель, с которым он проконсультируется, скажет, что поверхностным диагностом вид яда и способ лечения не определить. Интересно, он меня быстро убьет или помучает? – Извини, я просто переволновалась, – наконец выдавила я. – Ладно, насколько все было плохо? – Плохо. Я думала, что не справлюсь. Почему ты не пошел к целителям? – У них и без меня достаточно работы сейчас, – загадочно ответил он, но развивать свою мысль не стал. – К тому же я был уверен, что твоих навыков хватит. – Их хватило, – кивнула я. – Но впритык. Виктор, ты действительно по краю прошел. Мы оба. Если бы ты все же умер… Об этом думать не хотелось, но меня бы скорее всего, после всех разборов, отправили на какие-нибудь рудники. Там вечно оборотней не хватает. Это ведь подсудное дело было бы – неоказание помощи умирающему. Или неправильное оказание. Я, как будущий целитель, должна была оценить опасность и позвать старших целителей. И дело даже не в диагносте, хотя и в нем тоже. Дело в том, что я не имела права заниматься исцелением чего-то большего, чем порезы. Ну хорошо, удары когтей мне бы еще простили, но яд… Я нарушила сегодня очень много правил. – Ладно, ладно, я понял. Так расскажешь, что случилось? Кстати, давай я сначала переоденусь, и мы переберемся в кабинет, а то тут сидеть не очень удобно, – он скривился. Не думаю, что он себя неуютно чувствовал передо мной из-за наготы. Чего я там не видела? Да и коты – не те оборотни, которых можно так смутить. Но он, вероятно, все же казался себе уязвимым. И это понятно, он сейчас не очень понимает, насколько действительно пострадал. – Если ты позволишь мне помочь… – В шкафу висит запасной костюм, на верхней полке возьмешь белье. – Сейчас, – кивнула я и вышла из уборной. Пока искала, что он сказал, слышала, как включилась вода. Значит он сам встал. Зря, я хотела помочь. Но если рассуждать по уму, то ему лучше самому оценить свое состояние. – Кстати, ты мне не сказал, что у тебя были ребра сломаны, – вошла обратно я, неся одежду. Оделис стоял, оперевшись на рукомойник. Стоял сам, хотя было видно, что ему это дается непросто. – Ты сможешь залечить? – он кивнул на свое бедро, где красовалась еще не затянувшаяся рана. Вопрос про ребра он предпочел проигнорировать. – Да, сейчас, сядь обратно на стул, – я аккуратно перехватила одежду, чтобы не испачкать в крови, которая была тут повсюду. Виктор тяжело опустился, куда я ему сказала. Сгибать и разгибать ногу ему, видимо, было больно, но это пройдет. Никаких критичных повреждений я не вижу. Все сложное, в том числе и кости, я уже залечила. Я сформировала очередной целительский конструкт и приложила ладонь к ране. Конечно, сегодня она не срастется, но я дала толчок регенерации в этом месте. В данном случае этого будет достаточно. Сильный альфа и так смог бы эту рану залечить. А если бы он обернулся, то вообще не было бы никаких проблем. Но на территории Академии оборачиваться запрещено даже хорошо контролирующим себя магистрам. И этот закон не пустой звук. Тут есть, как я недавно узнала, специальная система безопасности. Если оборотень полностью трансформируется, она сработает и… Я не знаю, как это описать даже. В общем, все тело нарушителя сведет судорогой, мышцы откажутся слушаться, задеревенеют, и упадет этот самый преступный тип безвольной тушкой ровно в том месте, где нарушил правила. Так что когда Диего говорил на боях, что нельзя перекидываться – это он не за участников беспокоился, а за себя любимого, потому что система безопасности тут же сыграет тревогу, набегут охранники и всех запакуют. Собственно, такие системы есть в большинстве мест, где могут появиться оборотни. Все учебные заведения, административные здания, лекарни, даже большие рынки и те оборудуют соответствующими артефактами. Это не пустая мера безопасности – оборотни не сходят с ума, но часто, особенно во время полнолуний, мы более эмоционально неустойчивы и вывести нас из равновесия довольно просто. Но я почему-то не думала, что и тут эта система имеется. Это ведь Академия стражей, тут каждый может за себя постоять. – Все, на сегодня все, – я отняла руку от раны, погасила конструкт. – Теперь должно быть лучше. Только ногу все равно не нагружай. Виктор поднялся, аккуратно перенес вес на больною конечность, встал прямо. – Спасибо, – тихо шепнул он мне на ухо и прижал к себе. – Не фырчи, я понял, что ты испугалась. – Я не… – Испугалась. Кстати, а как ты поняла, что я отравлен? – У тебя были все признаки: бледная, холодная кожа, испарина, перебои в сердцебиении, потеря сознания, – добросовестно перечислила я. – Но как ты поняла, как меня правильно лечить? – Я могла бы сказать, что знала всего один конструкт, и он оказался верным. Могла бы сослаться на перебои в работе сердца, – я немного отстранилась от мужчины, посмотрела на него прямо. – Но я не буду врать, потому что ты мне все равно не поверишь. Когда ты потерял сознание и я не смогла привести тебя в чувство, я провела полную диагностику. Сначала поверхностную, но она не дала мне четкой картины, а пробовать все подряд времени не было, твое состояние ухудшалось на глазах. Так что извини, но я это сделала. Я склонила голову, ожидая то ли воплей, то ли и вовсе удара когтистой лапой. Сейчас не имело значения даже то, что я его спасла. – Что ж, в таком случае, как честный человек, я просто обязан на тебе жениться, – хмыкнул он. – Очень смешно, ага, – скептически ответила я, еще не понимая, миновала буря или нет. Я посмотрела вверх, на лицо Оделиса, но он совершенно не улыбался и вообще был серьезен. – Я сделала все, что могла, Виктор. Я бы не успела позвать целителей, ты мог уже умереть к тому времени. – Я это прекрасно понимаю, – он пожал плечами и начал спокойно одеваться. Не отвлекаясь от своего занятия, продолжил: – Не думаешь же ты, что я не оценил риски? – Ты сам сказал, что вероятность того, что тебя отравили, мала и ты в нее не веришь, а то, что у тебя ребра сломаны и вовсе предпочел проигнорировать. – Я просто не хотел тебя пугать. – То есть ты точно знал, что отравлен, но не сказал, чтобы не пугать? Тебе не кажется, что это нелогично? Потому что когда ты потерял сознание посреди моего лечения, я испугалась гораздо сильнее. – Риса, а что бы ты сделала, если бы я тебе сразу сказал? – криво усмехнулся он. – Я бы… я… – Вот именно, ты, не слушая моих возражений, сразу побежала бы звать целителей. А это, уж извини, не входило в мои планы. – Но почему? Они смогли бы помочь лучше и быстрее, чем я. – Нет, не смогли бы, – загадочно усмехнулся он, аккуратно садясь на диван, и постучал ладонью рядом с собой, призывая меня тоже сесть. Я, честно говоря, не без опаски села. – Пояснишь? – спросила я, не слишком надеясь на что-то хорошее. Я, в общем-то, даже предполагала, что он скажет. У меня и раньше такая мысль была. – Я запретил любую глубокую диагностику в случае ранения. У целителей в архиве лежит мой официальный отказ. Если бы они это сделали, то нарушили бы закон. – А я этого просто не знала, да? – я кивнула, поняв его задумку. Мое прегрешение перед законом, конечно, велико, но если бы целители провели диагностику человеку, который от нее официально отказался, то они бы точно всей компанией уехали работать во фронтир. А поскольку место тут теплое, официальный отказ есть, они бы ничего делать просто не стали. Оделис сегодня имел неиллюзорные шансы умереть! Вообще-то говоря, он меня неслабо подставил. Впрочем, он спасал свою жизнь, так что простительно. Я была действительно его единственным шансом. Отозвать бумагу он мог и не успеть. – Риса, я чуть-чуть разбираюсь по долгу службы в целительстве. Не как целитель, конечно, но понять что и как могу, и конечно я знал, что надо проводить диагностику. И знал, что девочка с фронтира с этой задачей справится. – А если бы нет? – Я бы в любом случае умер. А если бы умер, то никто бы не узнал, – он пожал плечами. – Виктор, – я покачала головой. – Зачем ты вообще написал отказ? – Ты знаешь. Я не то чтобы знала, но догадывалась, да. Разбалансировка магии произошла из-за осколка оружия лакоров, застрявшего в теле. Угрозы жизни он не представляет, но сидит где-то рядом с позвоночником и без тяжелых последствий для организма достать его вряд ли получится. Казалось бы, что такого? Ну осколок и осколок. Но дело в том, что к людям, имеющим инородные предметы лакорского происхождения в телах отношение не очень хорошее. Некоторые подозревают, что это агенты пришельцев. То есть либо им специально что-то вживили, либо воздействуют просто через осколки. Последнее – глупость, конечно, полная. Нам специально на лекциях об этом говорили. Ни через какие осколки, пули или другие предметы, специально для этого не предназначенные, не следить, не влиять на человека нельзя. Но также нельзя сказать, что это абсолютно беспочвенные байки деревенских дурачков. Действительно были случаи, когда людям добровольно или принудительно вживлялись лакорские артефакты слежки или подавления воли. А учитывая то, что мы не очень себе представляем, как они должны выглядеть, ведь пришельцы – совершенно чуждые нам разумные, то подозрение падает на все. Так что нежелание Оделиса, чтобы кто-то знал об осколке, вполне понятно. У него и так проблемы с аурой, а если узнают, так вообще шарахаться будут. А то и попросят с должности. Хотя уверена, что не только я теперь знаю, что это просто небольшой кусочек металла, а никакой не артефакт. Думаю, когда Виктора комиссовали из боеготовых Стражей, его проверили. Но кого это сможет убедить? – Я никому не скажу, обещаю. Точнее, клянусь! – Конечно не скажешь, – покивал он. А я покосилась на него с подозрением. – И не смотри на меня так. Эта тайна точно не стоит ничьей жизни, так что убивать тебя я точно не буду. – Ты сам чуть из-за нее не умер! – Риса, но я же не думал, что так получится. Просто не хотел, чтобы этот клубок змей лез не в свое дело. Они и так чуть из штанов не выпрыгнули, пытаясь узнать секрет разбалансировки магии и моей ауры, – он пожал плечами, поморщился. Тема была явно неприятная. – И все же это было опрометчиво. – Но я знал, то ты мне поможешь. – Если об этом кто-нибудь узнает… – Не узнает. Обещаю. – Тебя отравили. Заинтересованные лица уж точно должны будут выяснить, почему ты выжил. Тем более я думаю, – я посмотрела на Виктора серьезно, – они знали про твой отказ от диагностики. Они именно на него и рассчитывали. – Знаю, уже догадался. – Расскажешь, что случилось? – Расскажу, тем более что теперь у нас с тобой друг от друга секретов не будет. – Чего это? – фыркнула я, но его тон мне отчетливо не понравился. – А ты думала, я шучу? – О чем? – О том, что ты станешь моей женой, – хмыкнул он. – Виктор, я… Он ведь шутит? Или не шутит? Да нет, конечно шутит. Не может быть иначе. Ну или он во время этой заварушки, не знаю уж, что там случилось, головой сильно ударился. – Виктор, это совершенно не смешно, – устало вздохнула я. И так после его лечения у меня было физическое, магическое и нервное перенапряжение, а теперь это. Ладно, один раз сказал, типа пошутил, но зачем второй раз повторять, если шутка не смешная? – Эта тайна должна остаться в семье, – усмехнулся он. – Обе тайны. – Да как скажешь! – фыркнула я. Хочет на мне жениться? Ну, пусть попробует! Оборотни, если что, женятся раз и на всю жизнь. Впрочем, эту тему я развивать не стала. Успокоится, адреналин схлынет, он и забудет, что говорил. – Только я себе не представляю, как можно скрыть, что я тебе вылечила. – Просто никому не будем говорить, все равно никто ничего не докажет. Я достаточно сильный оборотень, чтобы самостоятельно справиться с ядом. – Тогда у меня для тебя сюрприз: яд был искусственно происхождения. Ни одна регенерация от такого не поможет. – Ты уверена? – Абсолютно. – Сможешь сказать, что за яд? – Нет, названия не знаю, но если мне покажут еще одного человека, которого им отравили, и позволят провести диагностику, то я смогу точно сказать, тот это яд или не тот. – Слишком сложно. – Я не эксперт по ядам, – пожала плечами. – Вот это очень жаль, – усмехнулся он. – Поесть бы что сейчас… – Могу чай сделать, если разрешишь в шкафу полазить. – Давай. Там еще какое-то печень вроде было. – Я каждый раз, как тебе прихожу, вижу у тебя то печенье, то пироги, то сладкие плюшки… Как так? Брутальный заместитель ректора должен есть только мясо. Или хотя бы пироги с мясом, – пошутила я, расставляя чашки на чайном столике рядом с диваном. – То есть, по-твоему, брутальный заместитель ректора не может любить сладкое? – усмехнулся он. – Ну не знаю, как-то это с твоим образом не вяжется. – А может, я специально разыгрываю из себя такого брутального типа, а на самом деле ласковый котеночек, любящий сладкое? – спросил он с такими порыкивающими, завораживающими, соблазняющими интонациями, что у меня задрожали ноги. О да, знаю я, какое именно сладкое он любит! – А может, я приношу из столовой все эти плюшки для одной любительницы сладкого, которая в последнее время даже на ужин из-за меня перестала ходить? – Да, и кто же она? – Есть тут одна изворотливая хитрая пантера. – Чего это она изворотливая и хитрая? – Да так, на вопросы отвечать не любит, – загадочно отозвался он, но пояснять не спешил. Я налила чай, пододвинула к нему, подала вазочку с печеньем – ему самом наклоняться и тянуться за ней тяжело. А силы ему нужны, да и сладкое – это очень даже неплохо после ранения. Хотя мясо было бы лучше для получения белка и при потере крови, а потерял он немало. Кстати, надо будет потом его уборную и стул для гостей очистить от крови. Я это буду, конечно, не руками делать, а магией. А ему лучше поберечь силы. – Так расскажешь, что там у вас случилось? – Несколько десятков оборотней устроили драку за полигоном. – Бои? – нахмурилась я. Меня не вызывали, но это еще ни о чем не говорит, но вот то, что все произошло довольно рано – это странно. Сейчас турнир устраивают после отбоя. – Нет, просто обычная драка стенка на стенку. Одна компания что-то не поделила с другой, ну и устроили махач. – И вы, преподаватели, пошли их растаскивать? – Все не так просто, – криво усмехнулся он. – Там дралось, в общей сложности, человек сорок оборотней-старшекурсников. Альберт к тому моменту, когда я подошел, уже без сознания лежал, а Диего был ранен из арбалета. – Постой, какого еще арбалета? Ты же сказал, что была драка! – Да, только поскольку обернуться в Академии нельзя, а дело было за стрельбищем для старшекурсников, у некоторых в руках были арбалеты, а у других кастеты и монтировки. – Что-то странная драка какая-то… Кастет ведь откуда-то взять надо… – Тут много народу ходит с ножами и другим оружием. Многие оборотни не слишком уверенно себя чувствуют, если не могут обернуться и надавать обидчику когтистой лапой. – Как-то это странно. Я вооруженных тут не видела. Даже та шестерка, что напала на меня, не использовала оружия. – Они думали, что и так справятся. Нападать на девчонку-первокурсницу с арсеналом – это просто стыдно, товарищи не поймут. – А магия? – Это ты хорошо ею владеешь, а большинство оборотней маги так себе, даже старшекурсники. Хотя в драке все использовали, конечно. – Но постой, почему ты решил, что кто-то использовал яд? – Почему – это вопрос интересный, – Оделис скривился. – Я еще когда подбегал и пытался эту толпу раскидать, обратил внимание, что некоторые раненые выглядят как-то не так. Вроде бы рана не слишком заметна, а они лежат без сознания – для оборотней это странно. А потом уже, когда все закончилось, понял, что направление полета болтов было не характерное. – В смысле? – Когда толпа дерется стенка на стенку, вхождение болта должно быть либо спереди, либо сбоку. А я заметил нескольких человек, которых ранили со спины. И именно эти люди не подавали признаков жизни. – То есть ты хочешь сказать, что кто-то стрелял в спину дерущимся, сидя в засаде, и именно этот кто-то ранил тебя? – Именно. – Но как ему удалось тебя ранить, когда ты все это заметил? – Так я уже потом заметил, что стреляют в спину, когда меня ранили. Пока вытаскивал вместе с другими магистрами дерущихся, не обращал внимания. А стреляли в меня именно в тот момент. Я даже подумал, что случайно попали, зачем стрелять в заместителя ректора? Их всех и так ждали неприятности, но это уже перебор. – Но сейчас ты не думаешь, что это случайность? – Сейчас я даже думаю, что возможно драку организовали, чтобы кого-то из преподавателей выманить. Не обязательно, кстати, что меня. Магистра Альхани тоже болтом ранили и тоже сзади. – Да, но в отличие от тебя, она диагностировать себя скорее всего не запрещала. – Этого я не знаю, вряд ли, конечно. – А что если все же целью был ты? – Какой-то ненадежный план. Я мог вообще не прийти. Хотя нет, у меня же там недалеко как раз занятия были в этот момент. – Но зачем? – я потерла виски, посмотрела внимательно на Оделиса. – Совершенно без понятия, – пожал плечами он. – Тут можно только предполагать. Узнаем точно, если дознаватели найдут стрелка. – Как-то это все… – я покрутила в воздухе рукой, обозначая недоумение. – Может, это из-за того документа, что я нашла, или вообще из-за кабанов. – Давай дождемся расследования. А заодно надо посмотреть, кто больше всех удивится, что я выжил. Кстати, да. А еще кто проявит интерес ко мне. Но вслух я этого не сказала, Виктору сейчас не надо нервничать. Тем более что как раз в этот момент в дверь постучали и нашу милую беседу пришлось прервать.