ГЛАВА 13 В которой Серафима наносит удар, студенты отворачиваются от Василисы, а Пряник клянётся отомстить

Следующие три дня в академии что-то изменилось.

Василиса чувствовала это с самого утра, когда пришла на первое занятие. Студенты, которые раньше здоровались с ней, теперь отводили глаза. Драконы, которые недавно улыбались, сидели на другом конце аудитории. Даже Элис, её единственная подруга, казалась встревоженной.

— Что случилось? — спросила Василиса, когда они встретились в коридоре.

— Ты не знаешь? — прошептала Элис, оглядываясь по сторонам. — Серафима сказала всем, что ты используешь тёмную магию. Что твой фамильяр — это демон, которого ты призвала. Что книга, которую ты нашла, — это запрещённый артефакт, краденый из хранилища. И что ты хочешь захватить власть в академии, используя ректора.

Василиса почувствовала, как у неё похолодело внутри. Слова Серафимы были ядовитыми — они проникали в сознание студентов, оседали там, как горечь.

— Это ложь, — сказала она, сжимая кулаки.

— Я знаю, — прошептала Элис, и её глаза наполнились тревогой. — Но они ей верят. Она очень убедительная. И она — драконица высшего ранга. Её слово для них — закон. Студенты боятся перечить ей. Даже преподаватели молчат.

Василиса сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

— Я не позволю ей разрушить то, что я построила.

— Будь осторожна, — сказала Элис, коснувшись её руки. — Она опасна. Не играй с ней в открытую. Она умеет ждать и наносить удар в спину.

Весь день Василиса чувствовала на себе осуждающие взгляды. Студенты перешёптывались, показывали на неё пальцами, а когда она проходила мимо, замолкали. Атмосфера стала враждебной, воздух в коридорах казался тяжёлым.

На занятии по боевой магии профессор Заргон снова вызвал её к доске. Он смотрел на неё с издёвкой, и его голос звучал громче обычного — для всех.

— Ну что, Нетёсова? — спросил он, скрестив руки на груди. — Покажете нам свою тёмную магию? Или вы только печь пироги умеете?

Студенты засмеялись. Кто-то даже засвистел. Василиса почувствовала, как краска заливает её лицо, а в груди закипает гнев. Она сжала пальцы в кулак, стараясь не показывать слабости.

— Я не использую тёмную магию, — сказала она, стараясь говорить ровно.

— Конечно, — усмехнулся Заргон, и его голос был полон яда. — Конечно. Но я бы на вашем месте держался подальше от запрещённых книг. И от ректора. Хотя, говорят, вы уже близки с ним. Это, видимо, и объясняет вашу внезапную популярность. А также победу на конкурсе.

Василиса почувствовала, как гнев поднимается внутри неё, но она взяла себя в руки. Она не даст им увидеть её слабость.

— Я студентка, — сказала она твёрдо. — И я хочу учиться. Это всё, что имеет значение. А то, что обо мне говорят другие, меня не касается.

Заргон хмыкнул, но не стал продолжать. Однако его молчание было громче слов.

Она вышла из аудитории, чувствуя, как её руки дрожат. Она сжала их в кулаки и заставила себя идти ровно, не оборачиваясь на шёпот за спиной.

Вечером в пекарне Пряник сидел на столе и смотрел на Василису с таким видом, будто готовился к войне.

— Я знаю, что она делает, — сказал он, и его голос был необычно серьёзным. — Она хочет отнять у тебя всё. Твою репутацию, твою пекарню, твою книгу, твоего дракона. И я должен её остановить.

— Ты не сможешь её остановить, — сказала Василиса устало, опускаясь на стул. — Она слишком сильная. У неё власть, деньги, связи. А у меня только тесто и ты.

— Я могу быть хитрым, — сказал Пряник, поднимая лапку. — Я могу украсть у неё что-то важное. Могу подложить ей в кабинет что-то смешное. Могу нашептать всем, что она не умеет печь пирожки. Я могу много что сделать. Я — фамильяр. Я творческий.

Василиса улыбнулась сквозь усталость.

— Ты маленький наглый колобок.

— Я наглый, но эффективный, — гордо ответил Пряник, поправляя свой пучок. — Я слышал, что она собирается выступить на совете старейшин и заявить, что ты — угроза для академии. Если она это сделает, тебя могут изгнать. И тогда мы останемся без пекарни, без дома и без Химеры.

Василиса почувствовала, как у неё сжалось сердце.

— Что нам делать?

— Мы должны переиграть её, — сказал Пряник, садясь на задние лапки и глядя на неё с решимостью. — Мы должны показать всем, что она лжёт. И для этого нам нужен союзник. Умный союзник. Тот, кому верят.

— Кто?

— Эдгар, — просто сказал Пряник. — Он должен выступить на твоей стороне. Перед всеми. Если он скажет, что ты невиновна, никто не сможет тебя обвинить. Даже Серафима.

Василиса смотрела на него, и в её груди росла решимость.

— Я поговорю с ним завтра утром, — сказала она твёрдо.

— И я пойду с тобой, — сказал Пряник. — Я буду сидеть у тебя на плече. И если она появится, я сделаю то, что умею лучше всего. Укушу её за нос. Это будет мой вклад в защиту твоей чести. Пусть знает, что фамильяры не дремлют.

Василиса засмеялась и обняла его.

— Ты мой герой, — сказала она.

— Я знаю, — ответил он, прижимаясь к ней. — Но я всё равно хочу пирожок. Чтобы подкрепиться перед битвой. Пустой фамильяр — слабый фамильяр.

На следующее утро Василиса пошла к Эдгару. Химера сидел у двери его кабинета и, увидев её, тихо заурчал.

Эдгар был в своём кабинете, и выглядел мрачным — ещё мрачнее, чем обычно. Под глазами залегли тени, а на столе стояла нетронутая чашка чая.

— Ты слышал, что она говорит обо мне? — спросила Василиса, входя без стука. — О том, что я использую тёмную магию? Что я хочу захватить власть?

— Я слышал, — ответил Эдгар, поднимая на неё глаза. — Я пытался остановить её, но она слишком убедительна. Она использует свою власть, своё положение, свою историю, чтобы настраивать людей против тебя. И она знает, как давить на больные места.

— Я должна остановить её, — сказала Василиса, подходя ближе. — Но я не знаю, как.

Эдгар встал и подошёл к окну. Он смотрел на башни академии, и его голос звучал глухо.

— Мы можем выступить перед советом старейшин, — сказал он. — Я скажу им, что она лжёт. Что ты невиновна. Но для этого мне нужны доказательства. Пряник сказал, что она собирается на совет. Если мы сможем доказать, что она ворует страницы из книги... это станет её концом. Старейшины не терпят воровства.

— Но она ничего не крала, — сказала Василиса, нахмурившись.

— Она крала, — сказал Эдгар, и в его голосе появилась сталь. — Я знаю. Я видел, как она заходила в пекарню поздно ночью. Химера следил за ней. Он приносил мне обрывки страниц, которые она уронила. У нас есть вещественные доказательства.

Василиса замерла. Она повернулась к Химере, который сидел у двери и смотрел на неё с умным видом.

— Так у нас есть свидетель?

— Химера, — сказал Эдгар, указывая на дракончика. — Он маленький, но он дракон. Его слово имеет вес. Если он выступит на совете, никто не сможет отрицать его правоту. Драконы не лгут. Это наша природа.

Василиса смотрела на Химеру, и в её груди росла надежда. Она подошла к нему и погладила по голове.

— Спасибо, — прошептала она. — Ты спас меня.

Химера лизнул её руку и заурчал.

Эдгар подошёл к ней и положил руку на плечо.

— Мы остановим её, — сказал он твёрдо. — Я обещаю.

— И я, — добавил Пряник, высовываясь из-за пазухи Василисы. — Я укушу её за нос. Для уверенности.

Эдгар посмотрел на него и впервые за долгое время улыбнулся.

— Ты самый наглый фамильяр, которого я когда-либо встречал, — сказал он.

— Я знаю, — ответил Пряник, гордо выпрямившись. — Но я ещё и самый эффективный. И если она снова придёт к книге, я не только укушу её за нос — я съем её завтрак.

Той ночью Химера снова увидел тень.

Она скользнула по стене главного корпуса, бесшумно, как змея. Но Химера уже знал её запах — он запомнил его с прошлого раза. Он бесшумно последовал за ней до самого старого леса, где стояла заброшенная башня.

Там, у подножия башни, тень встретила Серафиму. Они разговаривали шёпотом, но Химера слышал каждое слово благодаря своему острому слуху.

— Книга у неё, — шипела Серафима, и в её голосе звенела злоба. — Но она не отдаст её добровольно. Я уже всё перепробовала. Она слишком упрямая.

— Тогда мы возьмём её силой, — ответила тень, и её голос был низким, как шёпот ветра. — Когда она будет одна. На совете. Пока все будут смотреть на неё, мы войдём в пекарню и заберём книгу. Она не заметит.

— Будет сделано, — сказала Серафима, и в её голосе послышалась победа. — Она не победит. Она — никто. Пустышка, которая возомнила себя Хранительницей.

Химера запомнил каждое слово и бесшумно ускользнул в ночь.

На следующее утро Василиса проснулась с чувством, что сегодня всё решится.

Пряник уже сидел у неё на подушке и смотрел на неё с решимостью, которая не оставляла сомнений.

— Сегодня совет, — сказал он. — Я готов. Я выспался. Я поел. Я почистил свой пучок. Я готов защищать тебя и книгу любой ценой. И если она попытается напасть — я сделаю то, что должен.

— Укусишь её за нос? — улыбнулась Василиса.

— Укушу, — подтвердил Пряник. — Дважды. И не только за нос. Если она попытается причинить тебе боль, я буду кусать всё, до чего дотянусь. Даже если она выше меня в десять раз. Я — фамильяр. Я маленький, но я злой, когда надо.

Василиса засмеялась и обняла его.

— Ты не боишься?

— Я боюсь, — честно сказал Пряник. — Но я не показываю этого. Я же фамильяр. Я должен быть смелым. Если я покажу страх, она подумает, что мы слабые. А мы не слабые. Мы сильные. Мы — команда.

Василиса встала, оделась и взяла книгу.

— Мы идём на совет, — сказала она. — Я готова.

Совет старейшин собрался в главном зале академии. Высокие своды терялись в темноте, факелы горели тусклым светом, отражаясь от каменных стен. На возвышении сидели семь старейшин в чёрных мантиях, и их лица были суровыми и непроницаемыми.

В центре зала стояла Серафима. На ней было платье цвета заката, и она говорила громко, уверенно, с такой страстностью, что её голос эхом разносился под сводами.

— Эта девушка — угроза для академии, — заявила она, указывая на Василису. — Она использует запрещённые артефакты. Она привязала к себе ректора, чтобы получить власть. Она хочет захватить академию и использовать её для своих тёмных целей. Я требую её изгнания!

Василиса вошла в зал, и все головы повернулись к ней. Шёпот пробежал по рядам. Она чувствовала на себе десятки осуждающих взглядов.

— Это ложь, — сказала она громко, и её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Я не использую запрещённые артефакты. Я использую магию, которая была дана мне для того, чтобы согревать людей. Я не хочу власти. Я хочу только одного — печь хлеб и быть полезной.

— Ты — пустышка, — усмехнулась Серафима. — Ты не имеешь права на такую магию. Ты не Хранительница. Ты самозванка.

— Я не пустышка, — сказала Василиса, и в её голосе зазвенела сталь. — Я — Хранительница Огня. И эта книга — не запрещённый артефакт. Она — наследие первого Хранителя. Она была создана, чтобы накормить мир, а не разрушить его.

Серафима побледнела.

— Ты врёшь! — крикнула она.

— Ты врёшь, — сказал Эдгар, входя в зал. Его голос прозвучал как раскат грома.

Он подошёл к центру зала, и все замолчали. За ним шёл Химера, и его глаза горели золотым светом.

— Я видел, как она крала страницы из книги, — сказал Эдгар, указывая на Серафиму. — Химера следил за ней. Он приносил мне обрывки, которые она уронила.

Химера вышел вперёд, подошёл к столу старейшин и положил на него три обрывка пожелтевшей бумаги. Старейшины наклонились, рассматривая их.

— Это страницы из Книги Очага, — сказал главный старейшина, поднимая глаза. — Почерк — древний. Оригинал.

— Это ложь! — закричала Серафима. — Все знают, что он — её союзник! Он подкуплен!

— Он — дракон, — сказал Эдгар, и его голос зазвенел металлом. — Он не умеет лгать. И он не умеет быть подкупленным. Это наша природа.

Совет старейшин зашептался. Их лица менялись, и Василиса видела, как они начинают верить Эдгару.

Василиса подняла книгу и открыла её. Страницы засияли золотым светом, заливая весь зал тёплым, живым сиянием. Из книги вылетел золотой шар, который покружился над головами старейшин, а затем вернулся в книгу.

— Это наследие, — сказала Василиса, чувствуя, как свет наполняет её. — И я не отдам его никому. Оно не для власти. Оно для жизни. Для тепла. Для хлеба.

Серафима смотрела на неё, и в её глазах мелькнул страх. Она попыталась убежать, но стражи схватили её за руки.

— Ты не победишь, — прошептала она Василисе. — Я вернусь.

— Я не воюю, — ответила Василиса, глядя на неё без ненависти. — Я просто хочу печь хлеб. И если ты попытаешься снова — я встречу тебя. Но я не буду драться. Я буду печь.

Серафиму увели. Старейшины поднялись со своих мест, и главный старейшина подошёл к Василисе.

— Ты доказала свою правоту, — сказал он. — Ты — Хранительница Огня. Мы признаём тебя.

Василиса закрыла книгу и почувствовала, как слёзы текут по её щекам.

Пряник сидел у неё на плече и громко объявил на весь зал:

— Я же говорил! Она — лучшая! Я всегда знал! Я — самый умный фамильяр в мире!

Эдгар подошёл к ней и сжал её руку.

— Ты победила, — сказал он тихо.

— Мы победили, — ответила она, глядя в его золотые глаза.

А Химера сидел у её ног и довольно урчал, глядя на толпу старейшин, которые наконец поверили.