ГЛАВА 14 В которой Василиса получает официальное признание, Пряник требует пирог, а Эдгар наконец делает то, что должен был сделать давно

Совет старейшин закончился, но шум в коридорах академии не стихал. Студенты перешёптывались, преподаватели переглядывались, а по столовой разносились сплетни быстрее, чем Пряник съедал тарелку с булочками. Василиса не могла пройти и десяти шагов без того, чтобы кто-то не поздравил её — или не уставился с плохо скрытым любопытством.

— Все на тебя смотрят, — заметил Пряник, сидя у неё на плече и поправляя свой пучок. — Я тоже на тебя смотрю. Но я всегда на тебя смотрю. Потому что ты — моя Василиса. И ты — Хранительница. А я — фамильяр Хранительницы. Это звучит важно. Я уже придумал новую визитку: «Пряник — фамильяр, дегустатор, защитник и повелитель пирожков».

— Ты не повелитель пирожков, — улыбнулась Василиса. — Ты их просто ешь.

— Это и есть повелительство, — гордо ответил Пряник. — Кто ест — тот и владеет. Я владею пирожками. Я владею булочками. Я владею всем, что можно съесть. Это моя философия.

Она засмеялась и пошла дальше, но в конце коридора её ждал сюрприз. Элис стояла с букетом полевых цветов и сияла так, словно сама выиграла турнир.

— Поздравляю! — закричала она, бросаясь к Василисе с объятиями. — Я знала! Я всегда знала, что ты — не пустышка! Ты — Хранительница! Это же... это же невероятно! Я слышала, как старейшины говорили о тебе. Они сказали, что ты — та, кто вернёт академии истинное предназначение.

Василиса обняла её и почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. После всех дней одиночества и шепотков за спиной эта поддержка была дороже золота.

— Спасибо, — сказала она, шмыгая носом. — Ты — моя самая лучшая подруга в этом мире.

— И я тоже — друг, — напомнил Пряник, высовываясь из-за её плеча. — Но я — друг особенный. Я — фамильяр. Я не просто друг. Я — защитник, советник, критик и главный дегустатор. Это сложная работа.

— И ты с ней отлично справляешься, — улыбнулась Элис, протягивая ему цветок.

Пряник взял цветок, понюхал и чихнул.

— Он пахнет... природой, — сказал он с подозрением. — Это странный запах. Я привык к запаху муки и пирожков. Но спасибо. Я положу его в свою миску. Буду нюхать, когда захочется отвлечься от работы.

Элис засмеялась, обняла Василису на прощание и ушла, оставив её с тёплым чувством в груди.

День тянулся медленно. Василиса чувствовала, как усталость и напряжение последних дней накапливаются в теле. Она хотела одного — вернуться в пекарню, замесить тесто и забыться в ритмичных движениях рук. Но судьба распорядилась иначе.

Когда она зашла в пекарню, чтобы начать вечернюю смену, её ждал сюрприз. На столе лежал кусок белой ткани, и в нём было что-то твёрдое. Она развернула его и замерла. Это был значок с символом пламени, из которого вырастает колосок пшеницы — точь-в-точь как на обложке Книги Очага. И записка: «Для Хранительницы. С уважением, старейшины».

— Это тебе, — сказал Пряник, заглядывая в записку. — Они наконец признали тебя. Я требовал, чтобы они это сделали. Я сказал им: «Если вы не признаете её, я съем все ваши документы». И они испугались.

— Ты не мог сказать им такое, — рассмеялась Василиса. — Ты даже не умеешь читать.

— Я умею читать, — гордо ответил Пряник. — Я умею читать настроение. И я чувствовал, что они готовы признать тебя. Моя магия сработала. Я — фамильяр-дипломат.

Василиса взяла значок в руки. Металл был гладким, тёплым — почти живым. Она прикрепила его к платью и почувствовала, как внутри разливается гордость, смешанная с тихой радостью. Она сделала это. Она победила. Она — Хранительница.

Вечером в пекарню заглянул Эдгар. Он был в своей чёрной форме, но выглядел иначе — мягче, уставший, но счастливый. В руках он держал небольшой свёрток.

— Я хотел поговорить с тобой, — сказал он, садясь на стул у окна. — Наедине.

Пряник немедленно насторожился. Он встал на задние лапки и приподнял пучок.

— Я могу выйти, — сказал он. — Если вы хотите поговорить о чём-то... личном. Я понимаю. Я фамильяр. Я знаю, что такое личное пространство. У меня оно тоже есть. Хотя я обычно его не использую.

— Останься, — сказал Эдгар, улыбнувшись. — Ты — часть этой истории. Ты имеешь право слышать всё.

Пряник засиял.

— Ты слышал? Он сказал, что я — часть этой истории. Я запомню это. Я даже могу заплакать от счастья.

— Только не плачь, — попросила Василиса.

— Я и не собираюсь, — ответил Пряник, быстро вытирая глаза лапкой. — Я просто... я тронут. Это очень редкое чувство. Я обычно только ем и сплю. А тут ещё и чувства.

Эдгар посмотрел на Василису, и его золотые глаза стали серьёзными. Он помедлил, словно собираясь с мыслями.

— Я боялся этого момента, — сказал он тихо. — Я боялся, что если скажу это вслух, всё рухнет. Что ты уйдёшь, как она. Что я останусь один. Но теперь я понимаю: ты не она. Ты — другая. Ты — та, кто сделал меня сильнее.

Василиса слушала его, затаив дыхание. Пряник сидел на столе, зажмурившись, и делал вид, что его нет.

— Ты изменила мою жизнь, — продолжал Эдгар. — Ты пришла в академию как пустышка, а стала Хранительницей. Ты победила Серафиму не магией, а сердцем. Ты показала мне, что любовь — это не слабость. Это сила. Она может согревать. Как твои пирожки.

Он подошёл к ней, взял её руки в свои. Его пальцы были тёплыми и слегка дрожали.

— Я не знаю, как сказать это правильно, — сказал он. — Но я люблю тебя. Не как ректор — как мужчина. Я хочу, чтобы ты была рядом. Всегда. Я хочу просыпаться и видеть твою улыбку. Я хочу пробовать твои булочки каждое утро. Я хочу быть с тобой.

Василиса смотрела на него, и слёзы текли по её щекам.

— Я тоже люблю тебя, — сказала она, сжимая его руки. — Я люблю тебя с того самого дня, как ты сказал: «Ты не пустышка. Запомни это». Ты был первым, кто поверил в меня. И я не хочу терять тебя.

— Она сказала «люблю», — прошептал Пряник Химере, который с любопытством приоткрыл один глаз на подоконнике. — Это очень важный момент. Я запомню его для истории.

Эдгар обнял Василису, и она почувствовала, как его сердце бьётся в унисон с её. Они стояли так, в тишине пекарни, пока Пряник не нарушил молчание.

— Я тоже хочу участвовать, — сказал он, спрыгивая со стола и подбегая к ним. — Я тоже люблю вас. И я хочу быть частью вашей семьи. И я хочу есть. Много есть. Потому что если вы будете вместе, значит, будет много пирожков. Это логично.

Эдгар усмехнулся, не разрывая объятий.

— Ты — самый наглый фамильяр в мире.

— Я знаю, — ответил Пряник, гордо выпрямляясь. — Но я ещё и самый голодный. Так что приступайте к планированию свадьбы. Я уже начал составлять список блюд. Я записал его на бумажке. Где-то здесь... — он начал рыться в своём пучке и вытащил маленький клочок бумаги. — Вот! Яблочный пирог, пирожки с капустой, булочки с корицей, хлеб с травами... и ещё много всего. Если вы не против, я буду главным дегустатором. Это очень ответственная роль.

Химера спрыгнул с подоконника, подошёл к ним и начал кружить вокруг ног, создавая что-то вроде магического круга. Он поднял голову, посмотрел на Василису и Эдгара и довольно заурчал.

— Химера тоже согласен, — перевёл Пряник. — Он говорит «да». Я умею переводить с драконьего на фамильярский. Это редкий талант. И он говорит, что хочет быть на свадьбе. И хочет, чтобы ему дали пирожок. Он очень хочет пирожок.

Василиса рассмеялась и притянула их всех к себе — Пряника, Химеру и Эдгара. Они стояли в тёплом свете свечей, и пекарня казалась самым уютным местом в мире.

— Спасибо вам, — сказала она. — Всем. За то, что вы есть.

— Мы всегда будем с тобой, — сказал Пряник, прижимаясь к её ноге. — Даже когда ты устанешь. Даже когда ты не будешь давать мне пирожки. Я всё равно буду рядом. Потому что я — твой фамильяр. И я люблю тебя.

Эдгар обнял её крепче, и Василиса почувствовала, что наконец-то дома.