Глава 10

В одном я была солидарна с Копчиком – с какой радости эти шкрабы не дают нам подзаработать?! Мои финансы отчаянно страдали от истощения, а до следующей стипендии оставалось еще целых семнадцать дней. Каждый день я рисовала крестики в календаре. Неожиданно мне опять помог Травничек. В город нас отпускали очень неохотно, но он сам написал мне разрешение и попросил отнести лекарство одной своей старой клиентке. Разумеется, я с радостью согласилась. После трех пар лекций было только в радость пройтись, чтобы размять одеревеневшие мышцы. Лес вокруг Академии, тронутый прозрачной желтизной, стоял тихо-тихо, прислушиваясь к себе. Городские улицы омывал плотный туман. Еще раз прочитав адрес на бумажке, я свернула в переулок, освещенный ярко-желтыми липами. Их тяжелые мокрые листья были похожи на золотые монеты. Здесь стояли двухэтажные дома, каменные и деревянные. Было тихо, только издали доносился редкий собачий брех. В дом меня пустили не сразу: пожилая женщина в очках и с гулькой на голове сначала долго въедливо рассматривала меня поверх дверной цепочки. Но когда я упомянула имя Травничка, она подобрела, заулыбалась и распахнула дверь. – Входите, входите! Сам-то он как? Здоров? Хозяйку звали госпожой Примулой, и она расспрашивала меня так дотошно, что я заподозрила в ней бывшую учительницу. А еще меня заинтересовал дом. За последний год, подрабатывая артефактором, я видела много разных домов. Видела безликие, стерильные комнаты, обставленные по последней моде. Видела дома, где двери открывались с нервозным скрипом, а в прихожей всегда пахло подгоревшим молоком. Видела затхлые дома, устало доживающие свой век, и юные разухабистые жилища, в которых царил бивачный дух. Опытному артефактору чужой дом может рассказать очень много. Этот дом, однако, не хотел делиться печалью. Он казался благополучным, но с ноткой грусти. Таил обиду. Взяв лекарство, госпожа Примула стала настойчиво приглашать меня за стол, попутно расспрашивая о Травничке. Несомненно, она слышала о трагедии, случившейся в Пенте – такое не скроешь – и беспокоилась за нашего зельевара. В кухне ровно колыхались от приоткрытой форточки цветастые занавески. На мягкой подушке, на стуле спал толстый пятнистый кот. Здесь царила атмосфера безмятежности, но тем сильнее ощущалась печаль. На полках в четыре ряда стояли баночки с разными специями. Их было еще больше, чем у Вербы. На холодильном ларе лежала стопка кулинарных журналов. А вот духовка, стоявшая в углу, была накрыта большой узорчатой салфеткой, как будто ей вовсе не пользовались. Странно. Вместо нее на рабочей поверхности стояла новенькая плитка, такая же, как у нас в общаге, пригодная только для того, чтобы разогревать на ней полуфабрикаты. Все выглядело так, будто хозяйка внезапно утратила интерес к готовке. Госпожа Примула разлила по чашкам душистый чай и поставила на стол вазочку с покупным курабье. Мне пришлось изложить ей официальную версию случившегося в Академии, про неосторожное обращение с артефактами. Хозяйка понимающе закивала: – Бедный мальчик. Капризные они, артефакты-то. Надо же было такому случиться. Лучше с ними вообще не связываться! Мне показалось, что она бросила косой взгляд на духовку. – Не работает? – сочувственно спросила я. – Раньше нормально работала. А теперь… – махнула она рукой, – все наперекосяк пошло. – Можно, я посмотрю? Я артефактор. Госпожа Примула отнеслась к моему предложению без особого энтузиазма, но в конце концов согласилась. Я достала из сумки пенал. Сегодня у меня не было при себе маминого рабочего пояса, но базовый набор отверток у меня всегда с собой. Не оставлять же бедную женщину с крошечной одноконфорочной плиткой! Для хорошего повара это не инструмент, а издевательство. Отвинчивая боковую панель, я размышляла о том, что хозяйка определенно увлекалась кулинарией до недавнего времени. Еще в передней, снимая обувь, я заметила карточки с золотым обрезом – приглашения для участников кулинарного конкурса. Они были небрежно засунуты за подставку для ключей. Что могло случиться, чтобы госпожа Примула вдруг напрочь утратила интерес к своему любимому занятию? Когда я сняла панель, и моему взгляду открылась артефакторная схема, многое стало понятно. Я вздохнула. – Что? – слегка нервничая, спросила хозяйка. – На заказ делали, да? – Это был подарок. От подруги. – Ясно. Вместо горного хрусталя в узлах контура поблескивал дымчатый кварц. Сильный камушек, но с характером. Он работает активнее, чем хрусталь, однако есть у него одно свойство: он умеет улавливать и воплощать тайные мысли. Госпожа Примула в самом деле любила готовить. Кулинария была ее страстью. И кварц, чувствуя ее вдохновение, работал просто великолепно. А потом она, видимо, утратила веру в себя. Может, после конкурса? На этих конкурсах могут так отбрить, что потом долго самооценку восстанавливать будешь… Чувствуя то же, что переживала хозяйка, артефакт послушно воплощал ее тайные страхи. И если ее нынешние мысли были пронизаны ощущением «я бездарность!», то и результат в духовке получался соответствующий, что окончательно отбило у нее всякое желание приближаться к кухне. – Я слышала, вы участвовали в конкурсе? – словно невзначай бросила я. Лицо госпожи Примулы на мгновение исказилось, как будто ее ударили. – Не хочу даже вспоминать. Все понятно. Мне стало грустно. Я могу починить плиту. Но кто починит хозяйку? – Артефакторная схема в порядке, – объяснила я, – просто кристаллы перестали работать. Я могу заменить их на обычный хрусталь, и все будет нормально. Только вот… Я запнулась. Не могла же я притащить эту громадину в общежитие! Кто-нибудь проболтается, в деканате узнают, чем я занимаюсь, и дело кончится тем, что меня исключат из Пенты. Эх, жаль. А заработок был так близок! – Если я возьмусь за работу, мне придется чинить ее прямо здесь. Кроме того, я смогу приходить не каждый день и всего на пару часов, так что ремонт может затянуться надолго. Наверное, вам стоит поискать другого артефактора, – честно сказала я. Ответом мне была неожиданно теплая улыбка. – Я вижу, вы действительно разбираетесь. Не хочу искать другого специалиста. Лучше вы. *** За два часа мне удалось вынуть и заменить всего двенадцать кристаллов. Такими темпами работа могла занять целую неделю, не меньше! Тем не менее, хозяйка настояла на том, чтобы вручить мне аванс. Собирая инструменты в сумку, я была почти в эйфории, пока не вспомнила, что этим вечером обещала встретиться с Вороном в лаборатории. Боже, как я могла забыть! Увлеклась прогулкой, потом работой – и вот результат. Ворон настаивал, чтобы я всерьез озаботилась вопросами самозащиты. В прошлый раз он дал мне волан с ракеткой, чтобы проверить мою скорость реакции, и, вероятно, пришел к очень печальным выводам, потому что сказал: – Лучше всего будет сделать для тебя такой артефакт, чтобы он работал как щит. Мы находились в лаборатории Аудиторного корпуса. Вернее, сначала Кай предложил поработать у него в башне, что буквально лишило меня дара речи. Поневоле мелькнула мысль, что Мьюла отдала бы полжизни за возможность заглянуть туда хотя бы одним глазком. Я же отказалась. Вторгнуться в его башню для меня было все равно что влезть в его личное пространство. Мы с Вороном не настолько близкие друзья. – Уверена, что у нас найдется свободная лаборатория на час-другой. Давай спросим на кафедре, – предложила я. – Как скажешь. Просто в башне удобнее и оборудование получше. Кроме того, мы могли бы подготовить тебе отдельное рабочее место на будущее. Для нашего проекта. Такая щедрость меня смутила. – А тебе не будет там тесно? Он засмеялся: – Конечно, нет! Можешь хоть весь этаж забрать. Я переберусь на другой. – Не соблазняй меня. Собственная мастерская! Это звучало потрясающе, и в то же время мне было немного обидно, когда я вспоминала мамину «мастерскую», представлявшую собой всего лишь маленький сарайчик в нашем запущенном саду. Знаю, что Кай этого не хотел, но он неосознанно подчеркивал разницу между нами. Имя Ворона открывало все двери. Неделю назад, когда мне нужно было срочно закончить одну лабораторную работу, то пришлось чуть ли не на коленях умолять секретаря позволить мне задержаться в лаборатории на полчаса дольше обычного. Ворону же никого уговаривать не пришлось. Ему с улыбкой вынесли ключ, назвали номер аудитории и предложили брать все, что он пожелает – любые приборы, любые реактивы, и так далее. Наверняка Беркуту так же просто было получить доступ к любому ценному оборудованию кроветворцев. Нет, все-таки убийца – это кто-то из Золотой дюжины, точно. Вот только кто? Злат Беркут? Аксен Дербник, Лаванда Грач, Олива Каменка… кто? – Итак, давай подумаем о твоем артефакте, – сказал Кай, когда мы остались одни в белом пространстве лаборатории – небольшой комнаты, оснащенной грифельной доской, стеклянными шкафами и удобными высокими столами с заранее заготовленными пластинами. – Это должно быть что-нибудь небольшое, но способное быстро прикрыть тебя с любой стороны. То, что ты постоянно носишь с собой. Может, шляпа? – Только не шляпа, – фыркнула я. Никогда их не ношу. В шляпе я выглажу как дурочка с претензией на элегантность. – Лучше, чтобы оно могло работать и как оружие, и как щит. – Тогда зонт? – предложил Кай. Я поморщилась. Зонты слишком громоздкие. Мне было жаль места в рюкзаке, поэтому обычно я обходилась капюшоном. – Да, зонт не всегда бывает уместен, – согласился Ворон. – О, я придумал. Веер! У меня вырвался смешок. Хороша я буду, отбиваясь веером от неведомой опасности! Однако Кай уже перечислял его преимущества, отмечая их на доске: – Он компактный, его можно прятать в рукаве и быстро развернуть, чтобы отбить летящий предмет. Кроме того, он легкий. А если укрепить материал, заострить кромку и добавить специальную схему, чтобы его можно было бросать против ветра, то таким веером можно даже ранить противника… Задумавшись, Ворон умолк и с сомнением посмотрел на меня. – Конечно, мы не будем конструировать для тебя боевой тэссэн. Грозной самурайши из тебя все равно не выйдет! – Почему это? – обиделась я. – Однажды в школьной постановке я играла валькирию. – Да? – Ему стало так интересно, что он отвлекся от чертежа. – А танец вы тоже ставили? Покажи несколько движений. – Зачем? – Так будет проще определиться с моделью веера и размером. Идея танцевать в лаборатории показалась мне несколько странной. – Без музыки неудобно. – Завтра принесу проигрыватель, – на полном серьезе пообещал Кай. – Ну ладно. Стараясь не рассмеяться, я изобразила несколько танцевальных па, в то же время краем глаза наблюдая за Вороном. Мне всегда нравилось смотреть, как он работает. Нравилось в нем сочетание бьющей через край энергии и невероятного хладнокровия. Когда его руки, быстрые и уверенные, летали над пластиной, набрасывая контуры схемы, между его бровей пролегала неглубокая морщинка, а тяжелую прядь, падающую на лоб, так и хотелось отвести в сторону… И сейчас он тоже был целиком сосредоточен на задаче – то есть, на мне. Признаться, это смущало. – Подожди! – сказал вдруг Ворон, остановив меня на середине движения. Подойдя ко мне, он взял меня за руку и поднес ее к свету, разглядывая запястье. От его прикосновения по руке пробежали искры. Наши лица впервые оказались так близко, что я могла разглядеть даже мальчишеские веснушки на его переносице. Мне хотелось сохранить в памяти каждую его черту. Неожиданно пришла мысль, что другой парень на его месте точно попытался бы меня поцеловать, когда мы стояли вот так, совсем рядом… – …Синь? Что? Я очнулась. Чистые серые глаза смотрели прямо в мои – словно вспышка молнии на грозовом небе. Так, мне нужно срочно переключить мысли, прежде чем они заведут меня слишком далеко. – Это артефакты? – повторил Ворон, показывая на мои браслеты. – Да. Говорила же, что я не совсем беззащитна! – Ясно, – улыбнулся он. – Ты всегда их носишь? Надо было предупредить. Ты же помнишь, что некоторые кристаллы конфликтуют друг с другом? – Помню, но я думала, что для веера мы возьмем обычный хрусталь. – Может, лучше змеевик? – Нет уж! Мне не нужен агрессивный веер, который будет подкрадываться ко мне во сне! Судя по увлеченному лицу Ворона, идеи вспыхивали у него в голове одна за другой: – Кстати, если мы добавим в схему кристаллы обсидиана, тогда кромку можно будет сделать еще острее. У тебя ведь остался обсидиан? – Ой, лучше не надо, иначе я порежусь этим веером, даже если он просто будет лежать у меня в сумке, – засмеялась я, но через мгновение мой голос сорвался, потому что меня осенила страшная мысль: откуда он знал про обсидиан?! Откуда Ворон мог знать про мои запасы? Все мои романтические настроения мгновенно рассеялись под внезапным приступом страха. Я машинально отступила на шаг. Артефакторная схема, которую мы только начали набрасывать на столе, задрожала перед глазами. Кай наверняка заметил, как полиняла моя улыбка, потому что сразу умолк. Он отслеживал каждое мое движение – или мне так только казалось? В его лице мелькнуло что-то резкое и хищное, а потом его взгляд наполнился тревогой. Здравый смысл подталкивал меня прямо сейчас выбежать и захлопнуть за собой дверь. Я сделала еще шаг – и осталась на месте. Нет, я так не могу. Что бы ни говорил Ворон, какие бы улики мне не предъявили, все равно не поверю, что он убийца! Некоторое время он изучал мое лицо, а потом мягко сказал: – Я знаю, что у тебя был снежный обсидиан, потому что твоя мама экспериментировала с ним несколько лет назад, а я читал ее статью. Ты напрасно мне не доверяешь. Ну, не знаю. Мне казалось, что я, наоборот, доверяла ему слишком сильно.