Глава 11

Когда я вышла от госпожи Примулы, в витринах лавок уже не горел свет, а некоторые из них были закрыты решетками. Дни сокращались, так что темнеть начинало вскоре после обеда. Вода в лужах поблескивала, отражая тусклые огни фонарей. Мокрые камни брусчатки скользили под ногами. За городом было так темно, что мост через речку, казалось, был перекинут над пропастью. Лес стоял мрачный, продрогший от сырости, и деревья переговаривались между собой сердитыми шершавыми голосами. Я шла быстро, не оглядываясь, подгоняемая ощущением смутной угрозы. К резкому запаху тяжелой осенней реки примешивался другой запах – звериный, тревожащий. Добежав до ворот Академии, я ощупью нашла калитку. К этому времени темнота сгустилась настолько, что нельзя было различить пальцев на вытянутой руке. Возможно, у меня слишком богатое воображение, но иногда чудилось, что убийство Остриша привлекло внимание неких темных сил, дремавших в наших магических подземельях, и теперь они пробуждались с каждыми сумерками, желая найти еще одну жертву. В глубине сада мерцали красноватым светом окна башни Лебедя, одной из самых высоких в Пенте. Вполне могло быть, что кто-то из помощников Коростеля сидел сейчас под ее крышей с биноклем, выискивая нарушителей комендантского часа. Бурый ковер из опавших листьев на дорожке заглушал мои шаги. Пахло прелью и сыростью. Вдруг неподалеку в кустах послышался шорох. Мелькнула тень, чуть плотнее окружающей темноты. Я замерла на месте. На тропу передо мной выплыл силуэт, похожий на высокого человека в длинном плаще. – Береги руки, – еле слышно прозвучало из-под капюшона. В этом шепоте слышались нотки угрозы. – Что? – не поняла я. Странное предупреждение. Призрак молча качнулся мне навстречу. Я рассердилась. Вблизи «потусторонний» флер немного рассеялся, и стало ясно, что дорогу мне преградил обычный человек из плоти и крови, которому вздумалось поиграть в привидения. Только он выбрал неудачный момент для шуток, потому что я замерзла, устала и хотела есть. – Пропусти-ка, – потребовала я, плечом оттолкнув его в сторону. В ответ на мое движение «призрак» словно очнулся, вздрогнул, поднял голову и схватил меня за кисть. Хватка у него была ледяная. От неожиданности я слегка вскрикнула… ладно, скажем честно – заорала, чем, похоже, напугала шутника до смерти, потому что он отшатнулся, выпустил меня и бросился бежать, не разбирая дороги. – Ах, так! Ну, погоди у меня! От злости я забыла про голод. Гнев словно обжег меня изнутри. Ну, сейчас я ему покажу! Будет знать, как пугать бедных студентов! Стараясь не потерять из виду темный силуэт, мелькавший в глубине сада, я бросилась следом – и почти сразу врезалась в дерево, которое, на мое счастье, оказалось не очень жестким. Оно крепко обхватило меня ветвями: – Тихо, Синь! – Кай! Это был Кай Ворон в темной куртке и с непокрытыми волосами, блестевшими от ночной сырости. Его бледное лицо с тревогой склонилось к моему: – Что ты здесь делаешь? – Охочусь за призраком. – Я нетерпеливо высвободилась из его рук. – А ты? Ты никого не видел? – Нет. Зато слышал. Мы оба огляделись по сторонам. Тропу медленно затягивал туман. Кроме нас, поблизости никого не было. – И часто ты тут… прогуливаешься? А как же комендантский час? – шепотом спросила я. Ворон сжал мои пальцы: – Т-с-с! Мы опять услышали шорох. Он двигался в нашу сторону – ближе, еще ближе… Кто-то крался по саду. Во мне проснулся хороший охотничий азарт. Рядом с Вороном весь страх развеялся, словно по волшебству. Когда из сумрака и тумана снова выплыла тень, облаченная в длинную хламиду, Кай удивленно присвистнул: – Олива?! Это ты, что ли? Медленно обернувшись, «призрак» опустил капюшон на плечи. Это действительно оказалась Олива Каменка – одна из подруг Мальвы Беркут, меланхоличная, молчаливая девушка с факультета прорицателей. Ну конечно, чего еще ожидать от этой тусовки! Я всегда знала, что у Мальвиных девчонок было жестокое чувство юмора, хотя сегодня Олива превзошла саму себя. Вырядиться привидением, чтобы пугать прохожих – это уже перебор! Детский сад какой-то. – Ты сама по себе здесь гуляешь, или у вас практические занятия? – спросил Ворон. – Неужели это Сова отправила вас ночью в сад? Агнеста Сова была деканом и куратором у прорицателей. Несмотря на ее безобидный отрешенный вид, все боялись ее не меньше, чем Скопу. Пусть внешне она казалась милой и добродушной, зато обладала уникально цепкой памятью, как все прорицатели, и помнила все прегрешения студентов, включая те, которые мы еще только планировали совершить. – Оно идет следом за вами, – прошелестела Олива сухим, отстраненным голосом. – Кто? – Не спрашивай. Увидимся позже. – Кто идет? Не ответив, она наклонила голову, зябко сложила руки на груди, спрятав их в рукава плаща, и прошла мимо, будто мгновенно забыв о нас. Вскоре ее силуэт растворился в тумане. Я с недоумением покачала головой: – И снова здравствуйте. Она что, в трансе? – Скорее всего, – кивнул Ворон. – У прорицателей такое бывает. Она ничего тебе не сказала, когда вы столкнулись? Действительно, Олива предупреждала меня о чем-то, причем довольно зловещим тоном… Я встряхнула головой, чтобы прогнать этот мутный бред. Если уж верить в предсказания, то только в хорошие! Мне вообще не очень нравилась эта магия. Из всех курсов, которые вела госпожа Сова, я выбрала только теорию вероятностей, а на остальные факультативы не стала даже записываться. Мне нравилась красота и гармония математических формул, но ясновидение – это не мой конек. Я не тот человек, которого стоит спрашивать о хрустальных шарах и гадальных картах. Мы с Каем неторопливо шли в сторону нашего общежития, провожаемые туманом. Он скользил по земле и клубился между деревьями, рассеивая свет фонарей. По листьям снова зашуршал дождь. Я спросила: – А ты что делал в саду? – Тебя ждал. Ты не пришла сегодня в лабораторию, и даже твоя соседка не знала, где ты, поэтому я немного заволновался. – Извини, что застряла в городе, – сказала я с сожалением. – И спасибо, что встретил. – Ну, мне проще разок подстраховать тебя, чем искать потом другого напарника для проекта, – небрежно признался Кай. – Это не так-то просто. – Понимаю. «И незачем так подчеркивать, что я нужна тебе только для работы!» – На твоем месте я не рисковал бы бродить по ночам, – по-дружески предупредил он. – Вдруг наш убийца – сторонник активного отдыха? Тебе все же стоит подумать о тренировках. Если что, Клоктун говорил, что малый спортзал свободен вечером по средам и пятницам. Ты могла бы там заниматься. – Нет! – ответила я со всей возможной категоричностью. Вечерние занятия физкультурой?! Мне ее и с утра хватало, спасибо. Кроме того, Ворон уже не в первый раз изумлял меня стремительностью своих решений. Мы только начали с ним работать, а он уже распланировал весь мой день! Кай озабоченно сдвинул брови: – Но иначе от защитных артефактов будет мало толку, понимаешь? Без тренировок это просто игрушки, которые греют душу и создают ложное ощущение безопасности. Если тебе трудно заниматься одной, мы могли бы делать это вместе. Я представила нас вдвоем в спортзале и ужаснулась. – Э… не думаю, что это хорошая идея. Любой другой человек удовлетворился бы этим невнятным ответом, но только не Кай. Я успела немного узнать его, когда мы вместе сидели на семинарах. Он мыслил четкими формулировками и считал, что все остальные делают так же, только медленнее. Когда собеседник начинал мямлить что-то невразумительное, Ворон вежливо приподнимал бровь и ждал, пока тот родит нормальную законченную мысль. Пришлось пояснить конкретнее: – Это создаст потенциально неловкую ситуацию. Я буду чувствовать себя некомфортно. И еще как некомфортно! Представляю, какие слухи разлетятся о нас по Академии! Работать вместе в мастерской – это еще куда ни шло, но регулярно запираться вдвоем в спортзале означало бросить вызов общественности и подогреть ее воображение, которое и так работало на всех парах. Главное, что сам Ворон ничего не поймет, пока ему не скажут открытым текстом. Он настолько поглощен работой, что совершенно близорук в отношении сплетен, и не заметит ничего до тех пор, пока кто-нибудь прямо его не спросит: «Ты что, решил замутить с Синь?» Подразумевая «а получше не мог никого найти»? Я представила, как он отвечает в своей спокойной манере: «Синь не моя девушка. Мы с ней просто делаем общий проект», и у меня на душе сделалось тоскливо и пусто. Сама не знаю почему. Я понимала, что у нас с Вороном просто взаимовыгодное сотрудничество. Моя идея заключалась именно в этом. Ему нужен был напарник для проекта, а мне нужна была защита от Беркута и от Скопы. Но, представив себе его равнодушный холодный ответ, я почему-то совсем расклеилась, и подумала, что после этого уже не смогу с ним работать – ни за что, даже ради лицензии. Просто не смогу и все. В конце концов, я сказала Каю, что испытываю субъективную неприязнь к спортзалам, буквально с детства. Это объяснение его удовлетворило. – Бывает. У каждого свои фобии. Мой брат, например, не любил замкнутых пространств. Он даже в лифте никогда не ездил. И всегда следил, чтобы дверь в комнату была открыта. Я знала, что у него был старший брат, Алекс. Он погиб, когда Каю исполнилось десять. Несчастный случай в артефакторной мастерской. Поразительно, как много всего можно узнать о человеке, когда следишь за его профессиональными успехами. – Вы с ним были близки? – Да… – Лицо, Ворона нервно дернулось. – Знаешь, я пойду, пожалуй. Мы уже почти добрались до моего общежития. Кай неловко кивнул мне на прощание и исчез. Его шаги затихли в темноте еще прежде, чем я успела сообразить, на что же он так обиделся. Может, я что-то не то сказала? Или ему тяжело вспоминать о брате? До чего же сложно вести разговор с человеком, который привык прятать чувства глубоко внутри! Все равно что идти по минному полю – никогда не знаешь, в какой момент ошибешься. *** Есть что-то невыразимо уютное в том моменте, когда ты закрываешь за собой дверь дома, и дождь, досаждавший тебе снаружи, превращается всего лишь в глухой стук капель, звучащий за твоим окном. Из-за дождя в нашей столовой сегодня вечером сложилась особенно теплая атмосфера. Эта столовая нравилась мне главным образом потому, что здесь крайне редко можно было встретить Злата Беркута с его прихвостнями. Студенты из Золотой дюжины обычно ужинали у себя в башнях, где слуги готовили им разные изысканные яства. Но сегодня, в промозглый осенний вечер, столовая и горячий ужин особенно притягивали всех к себе. Мягкое сияние люстр дробилось в мокрых окнах, переливаясь сотнями искр. Длинными рядами стояли столы, накрытые на шесть и на двенадцать человек. Преподаватели ужинали за отдельным столом, стоявшим на возвышении, и в то же время следили за дисциплиной. Мы с Вербой и Мьюлой обычно усаживались втроем, но сегодня в нашей компании неожиданно наметилось пополнение. Держа подносы в руках, к нам подошли Ворон и Аксен Дербник. – Можно присоединиться? – Конечно, – улыбнулась я. Верба тоже расцвела, потому что ей нравился Аксен. Глядя на Дербника с Вороном, многие приходили в недоумение, что их вообще могло сблизить. Кай всегда держался с невозмутимым спокойствием, тогда как Аксен, наоборот, отличался взрывным темпераментом. Погодникам это часто свойственно. Ворон любил работать в уединении, а Дербника вечно носило по всему кампусу, и где бы он ни появлялся, тут же становился душой компании. Тем не менее, такая разница в характерах и поведении не мешала им хорошо ладить. Мы с Вербой подвинули к себе подносы, чтобы новоприбывшие могли сесть. Не успели мы толком устроиться, как подошел еще кто-то: – Не помешаю? Честное слово, мне понадобилось не меньше минуты, чтобы узнать в подошедшей девушке Оливу Каменку. Я привыкла видеть ее в готичном образе, с броским макияжем на бледном, матовом от пудры лице. При виде ее любимой темно-вишневой помады любой вампир удавился бы от зависти. Но сегодня Олива пришла без косметики и в скромном закрытом платье из синего трикотажа. Вместо бесчисленных цепочек, делающих ее похожей на звенящее ритуальное дерево, на груди у нее висел один-единственный амулет. Это был аметист – камень, способствующий прозрению и позволяющий видеть за пределами нашего мира. Присев на оставшееся свободное место, она сказала, глядя на меня: – Прости, если я напугала тебя в саду. – А что ты там делала? – с любопытством спросила я. – Выслеживала убийцу. Я поперхнулась. Мьюла, округлив глаза, умолкла на полуслове. Все обернулись к Оливе. Аксен, глядя на нее, промахнулся вилкой мимо тарелки. Наконец, посреди всеобщего ошарашенного молчания Верба хрипло спросила: – Погоди, что? Ты знаешь, кто убил Остриша?! – Нет, но с вероятностью семьдесят или восемьдесят процентов этот человек должен был нынешним вечером оказаться в саду, – ответила Олива, невозмутимо нарезая куриную грудку на маленькие кусочки. – К сожалению, мой дар пока слабоват и не позволяет точно увидеть его лицо. Зато я могу видеть будущее – вернее, некоторые его варианты. Всегда есть несколько вариантов, которые могут сбыться с разной степенью вероятности. Чем отчетливее мой сон, тем больше шансов, что именно это будущее осуществится. – То есть тебе приснилось, что убийца этим вечером будет шататься по саду? – заинтересованно спросила Верба. – А зачем? – Это просто. Он выслеживал Синь. Нас всех опять сразил ступор. Я аккуратно поставила на стол свою кружку, чтобы она не дрожала. – Что? Аксен слегка толкнул меня локтем, поиграв мышцами под футболкой: – Кажется, тебе нужен телохранитель. Верба тоже хотела что-то сказать, но посмотрела на его бицепсы и на несколько минут выпала из разговора. – Скорее, ей нужны курсы самообороны, – сказала практичная Мьюла. Один только Ворон старательно не смотрел в мою сторону, но было видно, что лишь хорошее воспитание удерживает его от восклицания: «А я тебе говорил!» – Чушь какая-то! – возмутилась я. – Зачем я ему нужна? – Пока не знаю, но вы точно с ним как-то связаны, – настаивала Олива. – Я решила, что обязана тебя предупредить. К сожалению, я не успела предупредить Остриша… Хотя должна была догадаться, что с ним такое случится. Мои предки уже неделю пилят меня за это. Являются и являются каждую ночь, хоть не засыпай! – Мне кажется, они слишком много от тебя требуют, – сочувственно сказала Мьюла. – Ну, я же предсказательница. И у меня самый высокий рейтинг в группе. Я должна была предвидеть убийство! – чуть ли не всхлипнула Олива, снедаемая чувством вины. Нам всем захотелось ее утешить. – Если уж даже Сова облажалась, то что говорить о нас! – воскликнула Верба. Олива огорченно махнула рукой: – Объясни это моему покойному прадеду. Я подумала, что если бы мой покойный прадедушка выбранил меня во сне и погнал в ночной сад выслеживать убийцу, то мне понадобился бы психотерапевт. Нет, все-таки дар предсказателя – это тяжелая ноша! От расстройства Олива почти ничего не ела, только гоняла еду по тарелке. Когда она снова заговорила, в ее голосе зазвенела решимость: – Мне с детства твердили, что кому больше дано, с того больше и спросится, а я не оправдала доверия… Это я во всем виновата. Единственное, чем я могу искупить свою ошибку – это найти убийцу, и я приложу все силы для этого. Извините, у меня что-то пропал аппетит. Подхватив свой почти нетронутый ужин, она встала, отнесла поднос в специальный шкаф и ушла. После ее ухода мы некоторое время молчали, подавленные услышанным. – Думаете, она действительно сумеет его вычислить? – задумчиво спросила Мьюла. Верба пожала плечами: – Все может быть. Гены тапком не размажешь, а дед Оливы, помнится, предсказал эпидемию испанки, бардак в парламенте, случившийся десять лет назад, и даже транспортный коллапс в столице после затянувшегося ремонта одного из главных шоссе. Так что на месте убийцы я бы собрала вещички и дала деру, пока не поздно. – Ну, транспортный коллапс и я мог бы предсказать, это дело нехитрое, – пробормотал Ворон. Я со странным чувством смотрела на дверь, за которой скрылась Олива. Она меня удивила. Я привыкла думать, что подруги Мальвы – это пустоголовые ведьмочки, умеющие только делать пакости, сплетничать и болтать о тряпках и мужиках. Но сегодня Олива прямо открылась мне с новой стороны. В ней обнаружилась трогательная уязвимость, а ее искренность вызывала сочувствие. Оказывается, быть магом из Золотой дюжины – не такое уж приятное дело. Взять хотя бы Ворона, которого родители вышвырнули в пансион, где ему каждый день приходилось бороться за свою жизнь. Родственники Оливы, в том числе давно почившие, воспитали ее так, что она готова была сломать себя через колено, лишь бы соответствовать высоким стандартам семьи… Доедая ужин, я сама себе удивлялась. Кажется, во мне просыпается сочувствие к студентам Золотой дюжины. Куда катится этот мир!