Глава 17

Когда мы вернулись домой, Верба весь вечер ругала Оливу на чем свет стоит и пыталась отчистить брюки и куртку, пострадавшие от лесной грязи. – Что за жижа такая, ни одно зелье ее не берет! По нашей комнате плыл бодрящий химический дух. Приоткрыв окно, я поставила перед собой драгоценную шкатулку – в очередной раз мысленно прокляв ее создателей, чтоб им пусто было – и полюбовалась красотой узора на ее гранях. Тонкая работа. «Тонкая работа», – так сказала Мальва о моем веере. А потом добавила: «Видно, что не сама делала». Это прозвучало довольно обидно, и совсем не похоже на Мальву. В отличие от Лаванды, она никогда не стремилась кого-нибудь уязвить. С чего бы ей вздумалось меня критиковать? Достав веер, я осмотрела складки, затем – отполированную рукоятку и еле заметные линии артефакторной схемы. Потом, присмотревшись внимательнее, достала лупу. – Вот же… наглец! – пробормотала я в адрес Ворона, вне себя от обиды и восхищения одновременно. Я не заметила подвоха, потому то не искала его. А он был! В нашу схему, улучшающую аэродинамические свойства веера и добавлявшую остроты кромке, Ворон вплел еще одну схему – крошечную «следилку». Он фактически повесил на меня маячок под видом защитного артефакта! Причем сделано это было с ювелирной точностью. Куда там моему Шубожору! Мой внутренний инженер был в восторге, зато остальная я – в полной ярости. Да кем Ворон меня считает?! Я ему что, ребенок? Такого же типа «следилку» я однажды зашила в одежду Данки, когда их компания повадилась бегать за гаражи. Нашли, понимаешь, место для игр. Но одно дело – младшая сестра, и совсем другое – коллега! Какое он имел право… Да как он посмел вообще! Верба, повесив благоухающую куртку в прачечной, скрылась на кухне и вернулась оттуда с миской конфет. – Брюки пришлось выбросить. Я зла как сволочь, – мрачно сообщила она. Я вполне разделяла ее настроение. Мы еще раз прогулялись на кухню за чашками и горячим заварочным чайником. Хотелось кусок торта – огромный, пышный, с орехами и розочками из крема. Но ничего, конфеты тоже сойдут. Прихлебывая чай, Верба жаловалась на Оливу: – Она это нарочно подстроила, зуб даю! Чтобы выставить меня дурой перед вами, а главное – перед Аксеном. Причем он ей даже не нравится, я же вижу! Она им вертит просто так, потому что может. Терпеть не могу такое двуличие! На тему двуличия мне тоже было что рассказать. Я пожаловалась на Ворона: – Ведь мог бы прямо спросить, что такого-то? Я бы не стала врать! Но нет, ему интереснее шпионить тайком, за моей спиной. Терпеть этого не могу! Вскоре вазочка опустела, а наше настроение перешло в фазу грусти. – Аксен добрый. Но простой, как открытый справочник растений, – с горечью вздохнула Верба. Да еще, как ты говоришь, косметологов не любит. Ничего у нас с ним не выйдет. Я тоже вздохнула и уткнулась в свою кружку с чаем. Подруга погладила меня по руке: – Не обижайся на Кая, может, он просто за тебя волновался? Думаю, ему непросто ладить с людьми. Со схемами-то оно привычнее. – Волновался, ага. Чтобы я лабораторку не пропустила! – Искреннее беспокойство иногда может принимать странные формы. – Да не в этом дело, – поморщилась я. – Проблема в том, что он относится ко мне… – я запнулась, подбирая нужное слово, – покровительственно, вот. И его затея с веером – это же чистой воды манипуляция! Так можно обходиться с ребенком, но не с коллегой. Не с напарником. – Обидно. – Не то слово. – Но ты его все равно любишь? Спустя час сложных экзистенциальных размышлений мы пришли к окончательному выводу, что все беды от мужиков, после чего Верба отправилась спать, а я вернулась к шкатулке, хотя уже почти отчаялась разгадать ее шифр. Какую ещё комбинацию кристаллов мне проверить? Как найти нужную закономерность? Я перепробовала буквально все, начиная с периодической системы элементов и заканчивая расположением звезд в различных созвездиях. Дотошно рассмотрела все теории, даже самые дикие, надеясь, что интуиция подскажет мне какой-нибудь нетривиальный вариант. Ни-че-го. Шкатулка стояла передо мной, хитро поблескивая лакированным боком. Мешало еще то, что мои мысли постоянно возвращались к Ворону. Это тоже не способствовало сосредоточенности. В конце концов, я сама не заметила, как соскользнула в сон. *** Утром у меня ломило все тело, потому что заснула я, оказывается, прямо за столом, да еще рядом с приоткрытым окном. Никому такого не посоветую! Поморщившись, я кое-как разогнула спину, потом потерла ладонями лицо и плечи, чтобы разогнать кровь. Когда мой сонный мозг наполовину проснулся, я поняла, что со шкатулкой что-то не так. Она была открыта. В секретном ящичке белела бумажка. Не веря своим глазам, я схватила листок, на котором были написаны две стихотворные строчки. Вот она, обещанная подсказка! В небе прозрачном, прекрасный, как сон Реет, весь в золоте, спящий… – Верба! – завопила я что есть силы. Ответом мне был глухой стук, будто в глубине комнаты кто-то упал с кровати. Наконец, из-за перегородки послышался сонный голос: – Гос-споди, зачем так орать-то? Схватив шкатулку и записку, я сунула их Вербе под нос. Через пять минут мы вдвоем уже мчались к Мальве. Я забыла, что возле башни Беркута можно было наткнуться на Злата. Я вообще обо всем позабыла. Хотя мы с Вербой были в таком возбужденном состоянии, что, пожалуй, Злату повезло избежать встречи с нами. Прочитав отрывок из стихотворения, Мальва сразу воскликнула: – Башня Грифона! – Мы вчера почти угадали! – Как ты сумела открыть шкатулку? – спросила она, сияя лицом и глазами. – Честно – не знаю, – призналась я. Верба с гордостью обняла меня за плечи: – Синь у нас уникум, я всегда говорила! Она даже во сне соображает лучше, чем мы наяву! В это время подошли Аксен с Мьюлой, и мы еще раз порадовались удаче, пока Олива не спустила нас с небес на землю, задав вопрос: – А вы в курсе, что уже половина десятого? На радостях мы совсем забыли, что результаты нужно было сдать до десяти. В башне снова вспыхнула суета, пока мы искали перо и писали ответ на обороте записки. Потом мы вшестером, прихватив шкатулку, мчались к ректорской. Успели в последний момент! Как только мы сдали свой выстраданный результат, почти сразу же прозвенел звонок на пару. После всех этих переживаний нам было не до учебы. Да и остальным тоже, судя по всему. Народ тихо бурлил на первой лекции по теории рун и продолжил делать это на семинаре по кристаллографии, не обращая внимания на госпожу Скопу. Она устала стучать указкой по доске, пытаясь привлечь наше внимание. По классу летали записки. Те, кто делал ставки, еще с утра сгрызли ногти и теперь принялись грызть пальцы, узнав, что итоги первого тура вывесят только вечером. Проще было отпустить нас с занятий, потому что толку от нас не было никакого. В перерыве между лекциями я улучила момент, чтобы снова сбегать в лабораторию, но там опять было заперто. Интересно, куда делся Ворон? Я уже начала волноваться. Справилась ли его команда с заданием? Хотя что за дурацкий вопрос, конечно, справилась. Ворон наверняка разобрался со шкатулкой одним из первых. Мне следовало поберечь силы для завтрашнего этапа, но вместо этого я в последний раз наведалась в Таврино, чтобы закончить работу у госпожи Примулы. Все! Моя совесть была чиста. Хозяйка горячо поблагодарила меня, отдала остаток денег и пригласила заходить еще, просто так. Обещала угостить плюшками из новой духовки. Поскольку плюшки существовали пока только в воображении госпожи Примулы, на обратном пути я купила в пекарне два круглых пирога: один с картошкой и с мясом, другой – с яйцом и горбушей. Угощу Вербу с девчонками и заодно отпраздную день зарплаты! Домой я возвращалась в приподнятом настроении. Тропа через лес уже не казалась мне такой страшной. В самом глухом месте дорожные камни вновь заблестели у меня под ногами, не позволяя сбиться с пути, а у поворота зажегся старый фонарь, отгоняя ночные призраки прочь. Этот фонарь стал мне почти что другом. Убийцы я почему-то совсем не боялась, и в окружающей меня плотной темноте сегодня не чувствовалось никаких зловещих испарений. Добравшись до кампуса, я по внезапному озарению свернула с привычной тропы и отправилась к Мальве. Действительно, вся наша команда, кроме Аксена, была уже здесь. Верба радостно возвестила: – Мы прошли во второй тур! Из пятидесяти двух команд только восемь справились с первым заданием, правильно определив место будущего состязания. Наша шестерка тоже была среди них. – Это надо отметить! – улыбнулась я, помахав пакетом из пекарни. Пироги были приняты с воодушевлением. Верба с Мьюлой на скорую руку приготовили быстрый салат. У Вербы в руках всегда все горело, и вскоре на маленькой кухне Мальвы вкусно запахло специями. Не успела я разложить пироги на блюде, как появился Аксен. Он пришел почти сразу за мной. – Как ты ухитряешься всегда появляться одновременно с едой? – пошутила Верба. – Очень просто. Я увидел Синь возле ворот, – улыбнулся Аксен и заговорщицки мне подмигнул. – И пошел на запах пирогов? – не отставала Верба. У меня мелькнула надежда, что Аксен мог присматривать за мной по просьбе Ворона, если тот был занят каким-нибудь срочным делом… Но расспросить его о Кае было никак невозможно, потому что с одной стороны на него насела Верба, а с другой – Олива, требовавшая, чтобы он срочно пошел отрабатывать с ней какой-то сложный маневр. Аксен бросил жалобный взгляд на пирог: – Может, мы сначала поужинаем? Мальва тоже была настроена серьезно. – Мы должны спланировать наши действия, – сказала она, когда все расселись за столом. Верба пожала плечами: – Не думаю, что второй тур будет сложнее первого. Нам нужно лишь войти в башню Грифона, найти пять предметов и выйти. Возможно, придется отпереть еще парочку артефакторных схем, но для этого у нас есть Синь. – Главное – не заблудиться, – предупредил Аксен. – Говорят, что Грифон при строительстве что-то намудрил с межпредельными пространствами. У людей, побывавших в его башне, иногда не сходится число ярусов, а на винтовой лестнице пропадают люди. Когда двое идут по ней навстречу друг другу, то они никогда не встречаются! Олива насмешливо фыркнула: – Нету там никаких «межпредельных пространств», это нормальный архитектурный прием. Дай я тебе объясню. Взяв лист бумаги, она схематически изобразила набросок винтовой лестницы, и они с Аксеном склонились над чертежом. Верба поглядывала на них с легкой завистью. – Ах, вот оно что! – спустя некоторое время воскликнул наш маг и с восхищением посмотрел на Оливу. – Ну, ты мозг! – Тебе очень идет, когда ты о чем-то думаешь. Делай это почаще, – не сдержалась Верба. Олива одарила ее улыбкой, которая таила в себе острое жало: – Две спиральные секции лестницы, совмещенные по одной оси – это проще простого. Даже ты смогла бы объяснить. – Эй, полегче, – вмешалась Мальва. – Поберегите силы на завтра! Мы с ней переглянулись, и Мальва состроила понимающую гримасу. Нам обоим была ясна суть проблемы. Верба с Оливой были девушками одного типа: обе яркие, эффектные и испытывающие горячую потребность быть самым красивым цветком в клумбе. В школе мы с Мьюлой называли это «приступ вербизма», когда Верба принималась жестко блистать в компании, затмевая всех окружающих. А теперь у нее вдруг объявился конкурент! Моя подруга не могла такого стерпеть. Их взаимные подколки с Оливой были попросту неизбежны. Но, несмотря на искры между ними, вечер все равно получился уютным. Я сидела возле камина, и его дыхание мягко грело мне спину, отчего меня понемногу клонило в сон. Мальва с Аксеном затеяли спор о горгульях, стороживших ворота Пенты. Каждый факультет считал, что горгульи были созданы именно их специалистами. Только одна мысль не давала мне покоя: кто же все-таки помог нам открыть шкатулку? Кто бы это ни сделал, он явно хотел, чтобы мы прошли во второй тур. А если учесть зловещие предсказания Оливы, то вряд ли он сделал это из добрых намерений.