Глава 19

Видимо, семейная магия действительно помогла Ворону, потому что по мере приближения к башне его лицо приобрело более живой оттенок, он уже не так тяжело опирался на мое плечо, а под конец сумел даже самостоятельно подняться на крыльцо. Интересно, в чем заключался принцип работы фамильных башен. По всему выходило, что они аккумулировали энергию Пенты, а потом делились ею со своими наследниками, позволяя им легче творить волшебство. Я решила разузнать подробнее при случае. Внутри жилище Ворона оказалось совсем не таким, как я его представляла. На первом ярусе находилась кухня-гостиная, так же, как у Мальвы. Вдоль левой стены поднималась винтовая лестница, ведущая на верхние этажи. Только эта лестница – мощная, основательная – здорово отличалась от Мальвиных птичьих жердочек. Ее перила были похожи на узловатые ветви деревьев. Сама же гостиная представляла собой настоящую берлогу артефактора с тысячей бестолковых приспособлений, которые были придуманы не столько ради пользы, сколько ради удовольствия от придумывания. Войдя внутрь, Кай бросил куртку на низкую тумбу, откуда ее тотчас же подхватила механическая рука и перенесла на вешалку. Сброшенные ботинки переместились на коврик справа от двери, где их обмахнули две щетки, выдвинувшиеся из стены. – Надеюсь, твои механические слуги не съедят мои кроссовки, – пробормотала я, помогая Каю дойти до дивана. – А то других у меня нету. – Не волнуйся. Чувствуй себя как дома. Его сил хватило на одну бледную улыбку, после чего Ворон устало рухнул на подушки и закрыл глаза. Я огляделась. Над диваном висела доска для дартса, подарочный набор отверток в рамочке и… гитара. – О, ты играешь? – удивилась я. – Ужасно, – признался Кай. – Хотела бы я послушать… – Поверь, лучше не стоит. Только очень близкий человек может поделиться с тобой чем-то таким, что ему очень дорого, и в чем он чувствует себя уязвимым. Я с сожалением подумала, что мы с Каем пока были не настолько близки. – Извини за свинарник, – сказал он, не открывая глаз. – Я в последнее время живу наверху, в мастерской. Инженерю там всякое. – Ты лежи. Я поправила ему подушку и мимоходом коснулась лба. Он горел. Мне стало тревожно. Как правило, маги простужаются редко, только если совсем доведут себя до истощения. Это сколько надо было магичить, чтобы так себя запустить?! – Я приготовлю чай, ладно? Кай не ответил. Тогда я решила, что сама разберусь, и направилась в кухню. Спустя несколько минут стало ясно, что моя самоуверенность была преждевременной. Кухня в башне Ворона изобиловала разными приспособлениями и представляла собой такое чудо оптимизации, которому не помешал бы плакат с инструкцией. Например, чтобы включить воду, нужно было помахать рукой под смесителем. Чтобы зажечь конфорку на плите, следовало задержать над ней ладонь на две-три секунды. Навесной шкафчик мне удалось открыть только с пятой попытки, когда я уже подумывала о ломике и гадала, простит ли мне Кай этот бытовой вандализм. Наконец, проделав ряд неочевидных манипуляций, я смогла помыть кружки, добыть пакеты с нужными травами и заварить два настоя, укрепляющий и противолихорадочный. Затем снова подсела к дивану: – Выпей. Кай моргнул и посмотрел на меня так, будто не узнавал. На его щеках горели лихорадочные пятна. Он взял кружку холодными сухими пальцами, поднес к губам. Я надеялась, что все это время башня продолжала его лечить, потому что моих умений здесь явно было недостаточно. – Мой брат погиб из-за меня, – вдруг сказал он. – Это к вопросу о том, что я не умею о ком-то заботиться. Ты была права. – Вовсе нет! – горячо возразила я. – Я совсем так не думаю, честно! Просто от расстройства наболтала всякой чепухи. Забудь. Кай, задумавшись, смотрел куда-то в пространство. – Весь последний год Алекс только и делал, что возился со своей машиной. Он хотел что-то усовершенствовать, добавить несколько артефакторных схем… У него была небольшая спортивная машина, кабриолет. Нас с отцом он к ней и близко не подпускал. Я обижался. Мне хотелось работать с ним вместе, как раньше. Полуразобранная машина стояла во дворе, рядом с гаражом… и однажды я забрался за руль. Хотел показать Алексу, что разбираюсь в ней не хуже него. Что мне можно доверять. Я не ожидал, что она тронется с места – в таком состоянии! – и растерялся. Алекс прямо на ходу запрыгнул в салон. Успел меня вытолкнуть. Он нажал на тормоз, но кабриолет продолжал ехать, влетел капотом в каменную стену, его развернуло… Я помню, как Алекс, сидя за рулем, медленно обернулся ко мне. Помню, что успел еще подумать: «Ну все, теперь он точно меня убьет». В следующую секунду стена обрушилась. Она была старой. Ненадежной. Это нам потом объяснили. Отставив кружку в сторону, я взяла Кая за руку. На тыльной стороне его ладони белели два извилистых шрама. – Кажется, я пытался разобрать завал руками, не помню. Потом приехала «скорая». Я никак не мог объяснить родителям, что случилось – у меня слова не шли с языка. Мне не позволили пойти на похороны. Потом отослали в пансион. Я думал, что вернусь на каникулы, но отец отказал. Два года после этого он вообще отказывался меня видеть. Я его понимаю… Да? А я лично не понимала. Моего понимания не хватило, чтобы оправдать такую жестокость. Нечего сказать, Тир Ворон отлично придумал – выместить свое горе на ребенке! Страшно подумать, каково пришлось Каю в родной семье. Я попыталась представить это чувство отчужденности, но мое воображение отключилось. – Он неправ, – твердо сказала я. – Ты не должен обвинять себя в том, что случилось! Впервые в жизни я видела его таким потерянным, и это было невыносимо. Я чувствовала, что должна сказать что-нибудь, найти нужные слова, чтобы снять с его души эту тяжесть. К сожалению, в мире не существовало таких слов, которые могли бы исправить прошлое. Тогда я решила сделать что-нибудь полезное и принесла еще кружку чая с шиповником, но за это время Кай снова уснул. Я не решилась его будить. Сон и магия башни должны были помочь ему лучше моих отваров. Я же просто посижу здесь, подежурю на всякий случай… В гостиной стояла уютная тишина. За пределами желтого круга света, падавшего от лампы, вся комната была погружена в теплый сумрак. Видневшийся в полутьме изгиб лестницы, ведущей в мастерскую, так и притягивал к себе взгляд. Чтобы избавиться от искушения, я нашла брошенный на столе учебник по кристаллографии и углубилась в чтение. Однако любопытство не унималось. Вдруг вспомнилось, что Кай и сам не раз приглашал меня в мастерскую. Он даже готов был выделить мне отдельный стол, чтобы мы могли работать вместе. Я оглядела захламленную гостиную новым взглядом, представляя, что могла бы каждый день приходить сюда, заваривать чай на несговорчивой кухне, болтать с Каем за завтраком, а потом целый день видеть его, работая за соседним столом… Это было слишком прекрасно, чтобы когда-нибудь сбыться. Но хотя бы заглянуть в мастерскую на минуточку я могу? «Только одним глазком», – решила я, откладывая учебник. Лестница подо мной ни разу не скрипнула. Вскоре я была уже наверху. Выключатель нашелся прямо у двери. Когда вспыхнул свет, я увидела три грифельных доски, расставленных вдоль стены. Все они были исписаны формулами и схемами. При виде знакомого летящего почерка я улыбнулась: рука у Ворона вечно не поспевала за мыслью. Здесь пахло бумагой и мелом. В глубине комнаты стояли книжные шкафы и были сложены какие-то картонные коробки. На стене висела пачка схем с кристаллическими решетками: графит, алмаз, магний и медь… Все предметы так явно напоминали о Кае, что его присутствие чувствовалось почти физически. Из кружки торчали карандаши его любимой марки. На верстаке лежал учебник с загнутыми уголками страниц – Кай всегда таким образом отмечал нужные места в книгах. Раньше меня это раздражало. Потом привыкла. Несмотря на тесноту, в центре комнаты был недавно установлен еще один стол, на котором красовалась трехмерная модель какого-то участка местности, выполненная очень тщательно. Места показались мне знакомыми. Каменные ворота, за ними река, мост, городские предместья… стоп, это же дорога от Пенты до Таврино! Я провела пальцем вдоль дороги, узнавая детали маршрута. Кое-где специальными знаками были отмечены узловые точки. А это что – артефакты? Меня озарила догадка, и я медленно выпрямилась. Прокрутила в памяти недавние воспоминания, сверяясь с картой и отмечая местоположение артефактов. Вот первый из них, спрятанный в дупле дерева. Он генерировал поток ветра, который в ту ночь прогнал ядовитые испарения и помог мне прийти в себя. Вот второй: специальное покрытие для камней, делающее тропу в темном месте более заметной. Третий артефакт был использован для того, чтобы зажечь старый неработающий фонарь… Да, Кай не разменивался на мелочи! Он придумал массу приспособлений, чтобы максимально обезопасить дорогу, по которой я бегала в Таврино и обратно почти каждый вечер. Представляю, сколько сил понадобилось, чтобы создать и потом обновлять эти артефакты, да еще параллельно с подготовкой к квесту! А я еще обвиняла его в черствости и эгоизме! Теперь мне было стыдно. Я на цыпочках спустилась вниз. Кай по-прежнему спал. Под рубашкой угадывались его сильные плечи, нездоровый румянец на щеках уже побледнел, к моему облегчению, и дыхание стало ровнее. В распахнутом вороте виднелся шнурок медальона. Интересно, что за камень он для себя выбрал? Присев рядом на краешек дивана, я осторожно потянула за шнурок. В свете лампы изумрудным бликом сверкнул хризопраз. Необычный камень. Он усиливает способности, но работает только с теми магами, чья воля горит, словно неугасимое пламя. Мало кто способен его подчинить. Кроме того, хризопраз нельзя носить долго – это вредно для здоровья. Я подумала, что Кай в последнее время и так вымотался, помогая своей команде, да еще меня защитить пытался, как оказалось. Не лучше ли пока снять медальон? Аккуратно, стараясь не коснуться волос, я сняла его через голову – и в этот момент Кай открыл глаза. – Синь? Я затаила дыхание. Было так легко поцеловать его сейчас, когда нас совершенно ничего не разделяло. Я потянулась к нему, и он сам поцеловал меня – сначала осторожно, едва прикоснувшись, затем увереннее, с новым жаром, насколько хватило воздуха. У меня закружилась голова. Кай улыбнулся, и в его блестящих глазах я видела отражение своей счастливой улыбки. Вся неловкость между нами исчезла, каждый жест и любое движение казались естественными, как прилив волны, или смена дня и ночи. Приподнявшись, он сел, и я забралась к нему на колени. Его горячие ладони проникли под одежду, скользя по моей спине. Он продолжал целовать меня, и мы прервались только для того, чтобы я могла стянуть джемпер, потому что одежда нам ужасно мешала. Вся отдавшись новому чувству, я закрыла глаза… но внезапно меня испугал резкий звук со стороны кухни. Во всем был виноват тот злосчастный навесной шкаф. Я была уверена, что захлопнула его дверцу, но нет – из него выпала жестяная банка и упала прямо на плиту. Мне почудился странный запах. Но я же выключила плиту, правда? С этой навороченной кухней ни в чем нельзя было быть уверенной. Как ни жаль было мне отстраняться от Кая – даже просто отнять руки от его плеч потребовало невероятных усилий – но я все-таки осторожно высвободилась, пытаясь рассмотреть что-то в глубине комнаты. – Не уходи. – Я сейчас. Надо предупредить одну катастрофу. Тяжело дыша и оправляя одежду, я отступила на несколько шагов. Вдруг меня придавило тяжестью, словно десятки глаз вдруг уставились на меня с ледяным неодобрением. Вот оно, колдовство башни! По спине у меня пробежал холодок. До Кая здесь жили несколько поколений магов, и, хотя на стенах нигде не было ни одного портрета, я буквально кожей ощущала их присутствие и брезгливое любопытство. «Кто ты такая и какое имеешь право здесь находиться?» – беззвучно спрашивали они. Мне как будто ведро холодной воды выплеснули в лицо. Действительно, что я творю? Между мной и Вороном еще ничего не было решено, не было сказано ни одного слова о любви, и до этого спонтанного порыва нас едва ли можно было назвать друзьями. Ладно, ему простительно, он сейчас себя не помнит, но я-то? Я растерянно оглянулась в сторону дивана. – …Ты всегда уходишь, в каждом сне, – грустно пробормотал Кай. Потом перевернулся на бок, трогательно обнял подушку и потянул на себя плед. *** Из башни я сбежала еще до того, как Ворон проснулся. К утру температура у него спала, так что, скорее всего, наш ночной разговор и все последующее должно было показаться ему горячечным бредом. Не то чтобы я возражала против продолжения, но очень боялась наткнуться утром на его искреннее недоумение: «Синь? А ты что здесь делаешь?» Я бы тогда просто умерла от стыда! В общаге я сходила в душ и тихо переоделась, стараясь не разбудить Вербу, которая наверняка злилась на меня из-за проигрыша: ведь если бы Аксен вчера не отвлекся на меня, то он тоже мог добраться до кристалла. А уж что скажет по этому поводу Мальва, наш капитан! Я решила держаться от них подальше, пока все не уляжется. Не пойду сегодня на лекции. Лучше в столовой где-нибудь посижу, пока наши девчонки в команде не выпустят пар. На мое счастье, столовая в Пенте открывалась прямо с утра, с девяти. В широкие окна проникал жидкий серенький свет осеннего утра. Внутри горели лампы, и от этого казалось, что снаружи было еще темнее. Взяв чашку кофе и булочку, я присела за дальний стол, стараясь притвориться невидимой. Увы, номер не удался: едва только я успела отхлебнуть из чашки, как в дверях возникла стройная фигура в длинном пальто и безошибочно направилась в мою сторону. Кофе застрял у меня в горле. – Прячешься? – проницательно спросила Мальва. Глубоко вздохнув, я отставила чашку в сторону. – Знаю, что я всех подвела, так что не трать слова. – Ты не виновата в том, что мой братец повел себя как идиот, – отрезала она, присаживаясь напротив. – Я вчера хорошенько его расспросила. Его идея о твоей причастности к преступлению не выдерживает никакой критики. – Его методы расследования тоже так себе. Он меня чуть не убил! – возмутилась я. Вряд ли можно забыть это кошмарное ощущение, когда опора ускользает у тебя из-под ног, и ты падаешь спиной вниз с высоты. Даже сейчас меня заново пронзило страхом! Сгоряча я вчера хотела нажаловаться декану, но потом увидела, что камни, сорвавшиеся с верхнего яруса, разорвали страховочную сеть в клочья, а потом по этому месту пробежался целый табун студентов, которые спешили поздравить Лаванду с победой. Все улики были безнадежно испорчены. У меня было только мое слово против слова Беркута, а он наверняка будет все отрицать. Мальва тоже не захочет свидетельствовать против брата… – Мне ты можешь не рассказывать, какой он кретин, – тяжело вздохнула она. – Раньше мы все каникулы проводили вместе. Я запиралась от него на десять замков и со всех сторон обвешивалась амулетами, чтобы помешать ему взять у меня кровь для опытов. Я с изумлением воззрилась на нее. Ничего себе каникулы! Мальва невесело усмехнулась, складывая и расправляя бумажную салфетку: – Добро пожаловать в мой мир. Злат психует, потому что отец жестко предупредил его, что Академия – это его последний шанс. А он, вместо того чтобы взяться за ум, в первый же месяц потерял ключ от кафедры и стал невольным сообщником убийцы. Не очень хорошее начало, сама понимаешь. Но вчера я потребовала, чтобы он отстал от тебя. Все его обвинения – это сплошная глупость. Ты слишком умна, чтобы действовать так прямолинейно, как с Остришем. Я объяснила Злату, что если бы ты запланировала убийство, то ни у кого из нас не было бы ни одного шанса. – Ну спасибо, – засмеялась я, не зная, радоваться или обижаться. – Не за что. Между прочим, ты могла бы и сама с ним разобраться, если бы умела рационально расходовать свои силы, – безжалостно добавила Мальва, тем самым вдребезги разбив мою самооценку. – Вчера ты была не в лучшей форме, и я догадываюсь, почему. Скажи честно: взяла подработку, да? Я в панике оглянулась на соседние столики, но, кажется, нас никто не услышал. Немногочисленные утренние посетители сидели достаточно далеко. И все равно у меня от страха язык прилип к небу. Заметив мою реакцию, Мальва с досадой поморщилась: – Расслабься, я не собираюсь никому доносить. Но заче-ем?! Если тебе нужны были деньги, могла бы попросить у меня. Мы же в одной команде. И мы все нуждались в твоих способностях артефактора! Я отвернулась: – Это не решило бы проблему. Никогда я не просила взаймы – и дальше не собираюсь! Трудности моей семьи – это только мои трудности. На лице у Мальвы забрезжило понимание. – Да… Проблему могла бы решить лицензия, верно? И в перспективе – хорошая работа. Тогда тем более жаль, что ты без внимания отнеслась ко вчерашнему состязанию. Видела, сколько людей пришло с Коростелем? Думаешь, это были простые зеваки? Нет, это наши потенциальные работодатели. Они нарочно высматривают самых способных студентов. Чтоб ты знала, у крупных фирм есть свои образовательные программы внутри Академии. Им проще вырастить специалиста с первого курса, чем потом брать готового и переучивать. Не сомневаюсь, что Ворон или, к примеру, Лаванда скоро получат несколько выгодных предложений, а ты? Да, ты заработала денег, купила новые сапоги (я поджала ноги, пряча обновку под стул), но в стратегическом плане ты проиграла. Подумай об этом, Синь. Она поднялась, оставив меня в полном замешательстве. – Я пойду, потому что с тобой, кажется, еще кое-кто хочет поговорить. Меня хватило только на невнятный кивок. Оценив мой растерянный вид, Мальва сказала потеплевшим голосом: – Не обижайся. Просто немного досадно, что мы продули. Проследив за ней взглядом, я увидела в дверях Кая Ворона – и мое сердце ухнуло вниз, забившись пойманной птицей. Угораздило же меня выбрать в качестве укрытия нашу столовку! Надо было в книгохранилище прятаться, там точно бы не нашли. А теперь вместо тихого кофепития мне предстоял один тяжелый разговор за другим. Я сидела в углу, так что все пути отступления были отрезаны, и могла только молча смотреть, как Ворон медленно идет в мою сторону, пробираясь между столиками. Мальва кивнула ему на ходу, бегло улыбнулась и исчезла в дверях. Я уже жалела, что не успела ее задержать. Все ее упреки, вместе взятые, пугали меня гораздо меньше, чем предстоящий разговор с Вороном.