Глава 21

Мы все были потрясены. Ворон проводил нас с Вербой до комнаты и несколько раз повторил, что найдет меня завтра, а потом ушел. Я спохватилась, что забыла отдать ему перчатки, лишь когда обнаружила себя сидящей в них за столом. Руками в перчатках я механически сжимала пустую кружку, а напротив сидела Верба, шмыгая носом и вытирая слезы. Она успела потолкаться среди девчонок, живущих во втором корпусе, и в отличие от меня лучше знала, что там произошло. – Полиция склоняется к версии, что она сама спрыгнула, но я не верю, – сердито сказала она, тряхнув взлохмаченной головой. – Хотя девчонки тоже твердят, что в комнате больше никого не было. Они видели. – Подожди, – остановила я ее. – Давай по порядку. Когда это случилось? – После ужина мы все разошлись по комнатам, как обычно. Я была дома. Олива ушла к себе. Ее соседки устроили вечеринку и вдруг услышали в ее комнате шум и крики. Сунулись к ней, но дверь была заперта. Пока сбегали к коменданту, пока вскрыли замок… Ее нашли на газоне. Ударилась головой о камень, сразу насмерть. Окно в комнате было открыто, все разбросано, даже стул лежал на полу… – Похоже на следы борьбы, – заметила я. – Но она была одна! – воскликнула Верба. – Все так говорили. Комната была заперта на ключ, и в ней, кроме Оливы, больше никого не было. – А крики? Ты сказала, что соседки слышали шум. Голос был только Оливы? – Кажется, да. Поэтому полиция начала задавать вопросы. Про необычное поведение, про учебу, про стрессы. Спрашивали, не ссорилась ли Олива с кем-нибудь. Я честно сказала, что да. – Верба! – укоризненно вздохнула я. Пусть они с Оливой не всегда ладили, но разве же это ссоры? Сплошное недоразумение. – Что? Она посмотрела на меня воспаленными блестящими глазами: – Мы с ней виделись перед ужином. Слово за слово, поругались… и я сказала, что я ее ненавижу. Прямо этими самыми словами! – голос ее задрожал. – Это было последнее, что она от меня услышала, понимаешь? Поднявшись, я обняла Вербу за плечи и прижала к себе, пока она глухо всхлипывала, закрыв рот ладонью. – Тише… Я понимаю. Все всё понимают. Мало ли что ляпнешь сгоряча. Это ничего не значит, совсем. Олива знала, что на самом деле ты относишься к ней по-другому. Не уверена, что мне удалось ее убедить. Покачав головой, она прошептала: – Я не верю, что она сама это сделала. – Я тоже. Во-первых, это было совсем не в характере Оливы. Во-вторых, учитывая специфику ее дара, ей придется теперь целую вечность выслушивать нотации предков, которые станут пилить ее за малодушие. Без сомнения, ее покойный прадедушка найдет что сказать по этому поводу. Вряд ли Олива настолько по нему соскучилась, что хотела приблизить момент их встречи. Поэтому я склонялась к мысли, что ее столкнул убийца. Но куда он делся тогда из запертой комнаты? Ушел через окно по карнизу? Или спрятался за входной дверью, а потом сделал вид, что ворвался внутрь вместе с остальными? Поскольку Верба была в полной прострации, я сама приготовила нам успокаивающий горячий напиток и заставила ее выпить. Было видно, что ее мучило не только горе, но и чувство вины из-за сказанного. – Перестань, – нахмурилась я. – Ты не виновата. Я уверена, что между двумя преступлениями в Пенте есть что-то общее. Все, что нам нужно, это узнать, кто сегодня был во втором корпусе общаги, и потом сравнить этот список с первым списком подозреваемых, который мы с тобой когда-то составили. Тяжело вздохнув, Верба снова провела пальцами по спутанным волосам. – Прости, я не могу заниматься этим сейчас, – сказала она надтреснутым голосом. – Конечно. Я понимаю. Тебе бы поспать. Неожиданно она вздрогнула: – Что? – Сон, – с ударением сказала я. – Вот что тебе сейчас нужно. Она вдруг застыла, словно впала в оцепенение. Как будто ее поразила какая-то ужасная мысль. Верба больше не плакала и не вздрагивала – она вообще почти не дышала. В ее каменной неподвижности было что-то жуткое. Наконец, она медленно подняла взгляд, и мне тоже стало не по себе, потому что в глубине ее темных, цвета крепкого чая глазах я отчетливо видела страх.