Глава 26

Ивартовск обладал странным свойством: попадая в зону его притяжения, ты словно проваливался в другую реальность, из которой весь остальной мир казался зыбким, неясным воспоминанием. Вот и сейчас, когда я выгрузилась из попутки метрах в ста от нашей калитки, то Академия сразу отдалилась и казалась такой нереальной, будто я провела два с половиной месяца на другой половине земного шара. Если в Пенте зима только делала первые нерешительные шаги, вымостив себе дорогу хрупким ледком, то здесь, на севере, она расположилась уже по-хозяйски, высветлив небо и наметя вдоль обочин полные сугробы. Ивартовск тонул в снегу. Попутка из райцентра до дома отыскалась не сразу, потому что дорогу к нам уже дважды заметало, а чистили ее не так чтобы часто. Чтобы войти в калитку, мне пришлось ногой отгрести от нее снежный гребень и утоптать тропу. При этом здоровой рукой я пыталась придерживать чемодан. И, хотя утром садовую дорожку, очевидно, кто-то расчистил, я успела дважды зачерпнуть снег сапогом, прежде чем добралась до крыльца. В это время года передвигаться по городу было удобнее всего с помощью лопаты. Несмотря на все опасения, за время моего отсутствия дом не рухнул, и наша семья не пошла по миру, как я втайне боялась. Дом встретил меня теплым родным дыханием, стуком быстрых шагов по лестнице и приветственным воплем: «Синь вернулась!» Я едва успела поставить чемодан на землю, как на моей шее тут же повисла Данка, дрыгая ногами. На ее крики из кухни выглянула Лилька: – Ты вовремя! Как раз к ужину, – улыбнулась она с новыми хозяйскими нотками в голосе. Три месяца назад это мне пришлось бы звать ее к ужину, причем обычно приходилось долго стучать в дверь ее комнаты, пытаясь перекричать музыку из наушников. Папа тоже обрадовался моему возвращению, хоть и не так экспрессивно, как Данка. – Я знал, что вы с тетей Никой долго не уживетесь, – сказал он, пряча улыбку. А я несколько минут пыталась сообразить, при чем тут тетя. Это без лишних слов показывало, насколько я вымоталась. Последние дни в Академии были довольно нервными, к тому же меня разморило после долгой дороги. Домашний привычный уют, знакомый мне до малейшей черточки, действовал расслабляюще. Ужин получился отличный. Лиля мастерски освоила полуфабрикаты, судя по высокой стопке упаковок, сложенных в углу кухни. Но даже если котлеты на наших тарелках были сделаны из опилок и поддельного мяса, то атмосфера за столом была неподдельно теплой. – Ты замечательная хозяйка, – похвалила я сестру, и отец меня поддержал. Лиля порозовела от удовольствия и засмеялась: – Все равно я рада, что ты вернулась, и теперь можно спихнуть эти обязанности на тебя! Потянувшись к ее уху, Данка шепнула: – А мне что, теперь снова придется ложиться спать в десять? Я отвернулась, пряча улыбку и делая вид, что наливаю себе компот из кувшина. Мой внутренний голос посмеивался: «Ты правда думала, что они без тебя не справятся?» Возможно, в глубине души меня и царапнуло, что я оказалась не такой уж незаменимой. Зато перестало мучить чувство вины, что я бросила семью ради будущей призрачной выгоды. – Я тоже рад, что ты снова дома. Кстати, что у тебя с рукой? – взволнованно спросил папа. Мы с Лилькой испуганно переглянулись. Моя рука! Последние события в Пенте так меня потрясли, что я не успела придумать какое-нибудь правдоподобное объяснение. – Это она в автобусе поранилась, когда ехала от тети Ники, – быстро сообразила Лиля. – Стеклом порезалась. Там была авария из-за скользкой дороги. Данка вытаращила глаза. Папина вилка нервно звякнула о тарелку. – Это правда? – Тревога в его глазах стала еще заметнее. – Ничего серьезного, – поспешила я его успокоить. – Да, совсем ничего! – поправилась Лиля. – Авария была совсем маленькой. Просто автобус на перекрестке затормозил об машину. Никто серьезно не пострадал. Меня впечатлило и одновременно встревожило то, насколько ловко она плела свою ложь. Прямо художница, ишь ты! Чувствовался богатый опыт. – Поэтому ты доехала на попутке? – спросил папа. – Ну да. На самом деле я добралась до райцентра на поезде и там поймала машину. Поздней осенью и зимой до занесенного снегом Ивартовска было не так просто добраться. – Завтра же отведу тебя к доктору, – решил отец. – Не нужно, мне уже сделали перевязку, – запротестовала я. – Через два-три дня я сама схожу в медпункт. Я твердо решила устроить это таким образом, чтобы даже ноги папиной не было в медпункте. Любой врач сразу заметит, что мою ладонь лечил кроветворец, и, боюсь, после этого у отца возникнет ко мне масса вопросов. – Больница – это отстой, – проворчала Данка, щегольнув новым словечком, подцепленным у подруг. – Синь, а что ты продавала в тетином магазине? Ну вот, еще один сложный вопрос. Кажется, в ближайшие дни мне придется срочно овладеть способностью быстро и складно врать. Надо будет взять у Лили пару уроков. *** На следующее утро я кое-как закрыла калитку одной рукой и выбралась в наш местный магазин, чтобы пополнить запас продуктов. Ценю Лилькину предприимчивость, но кормить Данку покупными котлетами два дня подряд – это плохая идея, если мы не хотим испортить ей желудок. Возле витрины меня тут же окружили соседки, что вызвало у меня небольшую панику. За время, проведенное в Пенте, я успела отвыкнуть от традиций маленьких городов и забыла, что наш магазинчик был своего рода клубом для местных дам. – Ба, Синь! Ты вернулась! – А что с рукой? – Ты к нам надолго? – Ты вовремя! У меня обогреватель забарахлил что-то. – А у меня фен сломался! Я тебе его принесу. Тетка Геранья, которая когда-то работала в администрации, пожилая матрона с ярко подведенными губами и громовым голосом, одним движением оттеснила весь галдеж в сторону. – Ишь, насели, дайте хоть отдохнуть девчонке! Механически улыбаясь, я поздоровалась со всеми соседками, в то же время закидывая в корзину пачку макарон, фарш, яйца и молоко. Затем я показала всем забинтованную руку и объяснила, что работник из меня сейчас никакой. «Соседское радио» в Ивартовске работало не хуже, чем у студентов. Я не успела еще оплатить покупки, а полгорода уже знали, что блудная дочка Синицы вернулась домой, но работать пока не может. На обратном пути к родному забору меня успели трижды остановить. – Яблочков-то возьми, у меня их в этом году много, – предложила бабка Петунья. – Крепкие, до весны долежат! Да сама не хватай, как же ты их потащишь, однорукая? Лильку пришли, ей отдам. – По дому-то поди несподручно крутиться с одной рукой? – пожалела меня Фиалка, наша соседка из дома напротив. – Если нужно полы помыть, ты зови. От Лили, я думаю, мало толку! Поблагодарив ее, я смущенно спряталась за калитку и сморгнула горячие слезы. На душе стало тепло и лучисто от их участия, но в то же время неловко: не настолько у нас большие проблемы, чтобы растревожить весь город! Однако тетку Геранью и ее клуб взаимопомощи было уже не остановить. Хотя я больше не отваживалась высовывать нос на улицу, остальные подарки принесли нам прямо домой: творожную запеканку, лазанью, салат, яблоки и еще почему-то котенка в коробке. Котенок был крошечный, белый с черными пятнышками. Данка визжала от восторга. – Я назову его Хвостатый Череп! Он будет у нас в отряде. Пойду подберу ему боевой прикид! – заявила она с горящими глазами и с воплями умчалась наверх. Мы с Лилей переглянулись. – Что, у них опять вошла в моду игра в индейцев? – спросила я. Сестра махнула рукой: – Нет, это что-то мультяшное. На прошлой неделе Данка осталась с ночевкой у Цветки, оттуда, поди, притащила. Мы с папой еще не вполне освоили этот сленг. Сверху раздался Данкин боевой клич, которым сестра, очевидно, намеревалась завтра сразить всех противников в школе. Котенок устроился в гнездышке из полотенца, принесенном Лилей, и спокойно уснул, не подозревая о своем героическом будущем. *** Об Академии я старалась не думать. Не вспоминать. За повседневными заботами некогда было жалеть себя, но по вечерам перед сном приходили жалящие, горькие мысли, от которых становилось трудно дышать. Тогда я накрывалась подушкой и отворачивалась от всего. Несколько раз брала чистый лист, чтобы написать Вербе… и снова малодушно откладывала, не представляя, как спросить ее о таком. Какими словами выразить мой страх, разочарование и обиду. В остальном дела шли своим чередом. Через несколько дней папа отвез меня в больницу, где мне сняли повязку. Рука заживала нормально. От ожога и следа не осталось – Коростель все-таки был отличным специалистом. Только пальцы стали словно чужими, негибкими. Чтобы их разработать, я взялась делать гимнастику и перебирать гречку. – Мы теперь будем есть гречку каждый день? – кисло спросила Данка, когда в третий раз застала меня за этим занятием. – Завтра куплю тебе наггетсы или картошку фри, – подмигнув, пообещала ей Лилька. Она действительно повзрослела, моя Лиля. Раньше, до отъезда я относилась к ней как к младшей, но теперь мы были на равных, две заговорщицы. Вчера я с раскаянием спохватилась, что так и не купила ей платье. Просто в Пенте столько всего случилось, что в последние дни мне было не до нарядов. Однако сестра ни разу не напомнила о моем обещании, даже не намекнула, и это молчаливое понимание тронуло меня до глубины души. Через неделю я задумалась о работе. Господин Воробей давно уже зазывал меня в ремонтную мастерскую, мешало только мое школьное расписание. Отец был категорически против того, чтобы я пропускала уроки. Но теперь я задумалась, не пойти ли лучше работать в гараж. Сама я вряд ли когда-нибудь сяду за руль, да и средств на машину у нас сроду не было, но знакомства с другими водителями нам не помешали бы. Вдруг кого-нибудь понадобится везти в больницу? Визит в местный травмпункт произвел на меня удручающее впечатление. Если не дай бог что-то случится с папой, я лучше в областную больницу его свожу. Опять же, Лильке поступать скоро – значит, придется ехать в соседний город, подавать документы, устраивать ее в общагу, а потом навещать… Без колес в нашем городе было не обойтись. Каждое утро начиналось для меня с привычной рутины – расчистки снега. Я со скрипом набирала на широкую лопату мягкие, еще не слежавшиеся белые комья и отбрасывала их в сторону, а вокруг вился снег, и его искристый веселый блеск напоминал о празднике, о каникулах, елке и мандаринах. Ледяной воздух прихватывал за горло, горячил щеки. Мой ежедневный марафон начинался с крыльца и затем продолжался по садовой дорожке в сторону калитки. При этом мысли мои бродили вокруг неотложных дел: пора устраиваться на работу, надо Данкины теплые сапоги починить, а то погуляет с мокрыми ногами – потом опять шмыгать будет, тесто бы сегодня поставить, но яйца кончились… Сходить самой или Лильку за ними послать? Размеренно взмахивая лопатой, я не сразу заметила, что за калиткой уже некоторое время кто-то стоит. За штакетником был виден чей-то высокий темный силуэт. Интересно, кто из наших соседей такой любопытный? Разогнувшись, я присмотрелась внимательнее и чуть не выронила лопату из ослабевших рук. Возле нашей калитки стоял Кай Ворон.