35. Дамиан

Ехать на учебу, переплетаясь с Полиной пальцами — особенное удовольствие. Подаю ей руку, выпуская из теплого салона машины на прохладный утренний воздух.

Альдемар обнимает нас густым туманом и подмигивает тусклыми окнами едва проснувшихся студентов.

—Всё, отпускай, мне нужно привести себя в порядок! — Пчела пытается отстраниться и ужужжать в общагу.

Стискиваю ее в объятиях, касаюсь губами шеи.

—Дами… — шипит.

—Моё!

—Твоё-твоё, — упирается ладошками в грудь. —Надо идти, пока все не проснулись.

—Заберу тебя вечером, Поль, — обнимаю за талию и провожаю к нужному корпусу.

—Дами, мне нужно заниматься, — закусывает губу, бросая на меня хитренький взгляд.

—Разве? Нет препода — нет проблем.

Поля тут же мрачнеет.

—Не вешай жало, Пчёлка. Пока я не совсем бомж, порешаем что-нибудь с твоим Романом Александровичем.

Малиновский в отличие от своей дочурки — мужик нормальный.

Ну, трахает он Логинову — их дело, они подольше некоторых встречаются. Тем более приятно будет физиономию Сахарка наблюдать.

—Правда? — смотрит с надеждой.

—Ну, ты же не успокоишься, пока не разнесешь всех алко-магнатов своей работой, Пчела, — смеюсь и треплю ее по кудряшкам.

Однако, моя улыбка стремительно сползает с лица, стоит нам оказаться в стенах Академии.

—Какого…? — оглядываю холл, который снизу доверху обклеен листовками.

Срываю одну из них прямо с двери:

Чуть пожелтевшие страницы, имитирующие плакаты по розыску преступников дикого запада, гласят:

РАЗЫСКИВАЕТСЯ ДАМИАН КОЗЛОВ, выдающий себя за француза по фамилии Бушар.

Особые приметы: вечно пьяная морда и темное прошлое спонсора-папеньки, о котором не расскажут даже в СМИ.

Сообщение сопровождается моей карикатурой с двумя козлиными рогами.

Полина бросается вперед, взбегая по лестнице и, замерев, оборачивается ко мне.

—Их тут тысячи… — сглатывает она.

Стискиваю челюсти.

—Надо снять это! Срочно! — Баженова хватает первый попавшийся плакат, затем еще один…

Она срывает листовку за листовкой, и скоро в ее руках оказывается приличная охапка макулатуры.

—Пиздец, — прикрываю глаза, гася подступающий смешок.

—Дамиан, помогай… — кричит Полина.

Так, значит, Альдемар? Что ж…

Не спеша поднимаюсь к Полине, и отстраняю ее от стены.

—Что ты стоишь, давай собирать, пока студенты в коридоры не высыпали!

—Поль, — кладу ладони ей на плечи. —Спокойно, ладно?

—Не ладно!

—Оставь это, — забираю у нее смятые бумажки. —Смотри! —киваю в сторону левого крыла, все пространство которого точно так же пестрит объявлениями.

—Даже на потолке… — шелестит Полина, задирая подбородок. —Дами, что делать?

—Тебе — ничего, Пчелка. Иди в комнату, передай художнице привет, а мне кое-с-кем побазарить нужно, — чмокаю ее во вспотевший лоб.

—Рената не могла этого сделать! — смотрит на меня во все глаза. —Она бы никогда не стала!

Хах! Полина просто слишком плохо знает Сафину.

Иду быстро, на грани бега. Украшенные стены Альдемара мелькают по бокам, в голове шумит, в груди горит негодование, каждый шаг — как приговор.

Врываюсь в мужское общежитие, и беру курс на комнату Дэна, который помогал мне присматривать на Полиной в самом начале.

Я практически не бывал в этом убежище безнадеги прежде, но в курсе, что отброса Марка заселили именно сюда.

—Подъём, нахрен! — врываюсь в комнату, где застаю еще валяющегося в кровати Дэна.

—Бушар… — пугается тот.

—Где Искаков? — рычу.

—Тут Искаков, — в проеме ванной показывается татуированная фигура Марка в одном полотенце на бедрах. —Чем обязан столь раннему визиту, Ваша светлость? — спрашивает, не вынимая изо рта зубной щётки.

Наверное, впервые вижу его без головного убора.

—Разговор есть… — толкаю. —Дэн, на выход! — командую второму.

Он подрывается, хватаясь за висящие на спинке брюки.

—Дэн, тормози! — Марк останавливает соседа. —Мы с Дамианом сейчас, как воспитанные джентльмены, сами выйдем.

—Быстрее давай!

—Высшее общество, а манеры хуже, чем у моего дядьки-сторожа после трех кружек самогона, — лыбится Искаков, чем только распаляет мое взвинченное состояние.

Через пару минут Марк появляется в коридоре, на ходу натягивая кепку и разворачивая ее козырьком назад прямо на голове. Он затягивает ремень и закатывает рукава университетской формы, а потом поднимает взгляд на коридор:

—…выдающий себя за француза по фамилии Бушар? — читает Искаков. —Хохохо! Это сильно!

—Твоих рук дело? Спелись с психопаткой? — не удерживаюсь и хватаю его за грудки.

Искаков измеряет меня взглядом и аккуратно снимает с себя мои руки:

—Открою тебе секрет, Бушар-Козлов: мир не вращается вокруг тебя. Будь уверен, эту ночь я провел гораздо увлекательнее, чем превращать Академию в доску бесплатных объявлений. Но выглядит впечатляюще, должен признать, — он обводит помещение взглядом.

—Кому ты рассказал о моем отце?

—Ответ тот же: мир не вращается вокруг тебя, Дамиан! Да и потом… Полина бы мне не простила, а ее я ценю.

Сверлю его взглядом и не нахожу поводов не верить этому отбросу.

—Расскажи мне, что ты знаешь! — требую.

—Не люблю людей с гонором, знаешь… Мы народ простой и общаться привыкли поуважительнее, — ухмыляется и подпирает плечом стену.

—Я вернул тебя в Академию, — выдаю с нажимом. —За тобой должок!

—Ты? — вскидывает бровь Марк, а потом разворачивает голову к плакату и отвешивает карикатурному Дамиану смачный поцелуй прямо в рогатую голову. —Ну пошли, мой хороший, раз ты…

Специально меня провоцирует, зная, что сейчас я всё проглочу ради информации.

К этому времени в коридоре начинают появляться первые студенты, и каждый, естественно, сразу припадает к листовке, а затем разворачивает охреневшее лицо в нашу сторону.

—Всем посторониться! — Марк по-братски закидывает руку мне на плечо. —Пропустите! Я со звездой! Не бойся, я тебя даже Козловым не брошу… Интересно, а твои дружки? — подмигивает мне, выводя на улицу.

Мои дружки… Не думаю, что нюансы фамилии как-то повлияют на нашу дружбу. Яна в расчет не берем, но Фил и Илай со мной так не поступят. Не поступят же?

Гребанная колоннада — и та обклеена листовками. Кто бы это ни был — работал он с тщательностью маньяка.

Тысяча бумажек уголок к уголку, чтобы каждому студенту досталось.

—Покурить не предлагаю, — говорит Искаков, зубами вытягивая сигарету из пачки. —Или?

Достаю и себе одну, чтобы заглушить поднимающуюся нервную тошноту, потому что меня догоняет мысль о том, что об этом инциденте сегодня же сообщает моей семье. Евдокия — точно.

Блядь.

—Выкладывай! — требую, выпуская первую струю дыма.

—Слушай сказку, Бушар, — Марк усаживается на широкие мраморные перила. —Жил-был молодой и преуспевающий мужчина. Говоря молодой, я имею в виду — ближе к тридцати. Говоря преуспевающий — я имею в виду винный бренд, который ему удалось создать вместе с другом, унаследовав от деда жены ничего не обещающие виноградники…

—Я знаю историю своей семьи. К делу!

—Не спеши. В каждой сказке должна быть завязка, саспенс и кульминация, — затягивается он.

—Я знаю историю своей семьи. К делу!

—Не спеши. В каждой истории должна быть завязка, саспенс и кульминация, — затягивается он. —Жили Козловы, не тужили, трудились и пожинали сладкие плоды виноградного бизнеса. Дело росло, а вместе с ним молодой и харизматичный мужчина стал рисоваться на презентациях, светских мероприятиях, дегустации устраивал…

Пока он трындит, на территории Академии начинают появляться люди, много людей. И у каждого в руках — по плакату.

Сглатываю густую слюну и пытаюсь сконцентрироваться на словах Марка.

—Так же, жила-была девушка, молодая и глупая, но очень красивая. Звали ее изящно — Эльвира. Подрабатывала Эля на подобных мероприятиях официанткой, где и была замечена молодым и харизматичным Сергеем Козловым. Немного женатым, но кого это останавливало, верно? — смеется он.

—Ты к изменам клонишь? Хах. Так это не новость, — отмахиваюсь с некоторым облегчением.

—Так и это не кульминация, Бушар, щас будет саспенс! — хмыкает он. —И завязалась у них с любовь, и стали они тайком встречаться, и отдала она ему свою невинность… Для Эльвиры это все было красивой сказкой, а для Сергея — одной из параллельных интрижек.

Складываю руки на груди, скептически глядя на курящего Искакова:

—И?

—И родила она ему ребеночка!

—Иди нахрен! У меня только одна сестра! — взрываюсь.

—Говорю же, Эльвира глупая была, верила в любовь до гроба. Только вот Сергею вторая семья не нужна была. И он пригрозил ей заткнуться, но было поздно. Элечка уже была беременна, и рассказала об этом семьей. Когда скандал поднялся, твоя маман, сияющая Натали Козлова, быстро наведалась «в гости» к родителям Эли и популярно объяснила, что будет с их семьей, если они продолжат искать правды. Мол, сама виновата…

—Тебе откуда знать? — цежу.

—Не забывай, что мы из одного города, Дамиан. Эльвирка — сеструха моя. Двоюродная. А такие события, знаешь ли, из уст в уста из поколения в поколение передаются, пусть почти двадцать лет прошло.

—Хочешь сказать, отец всю жизнь скрывал от нас ребенка?

—Твои хорошо заплатили за молчание.

Тру лоб, переваривая информацию.

—А еще они угрожали расправой… — Марк вскидывает бровь. —Моя тетка побоялась, что Козловы Эльвирку на аборт потащат, здоровье ей загубят. И согласились молчать от греха подальше.

—То есть, все это время я жил в одном городе с…

—Угу! Братан у тебя есть, сводный. Племянник мой. Родственнички мы с тобой, выходит, — лыбится Марк и достает вторую сигарету.

Обтекаю.

«Я тебе не изменял, других детей у меня нет» — звучит голос отца. И ведь ни нотки фальши.

—Я сначала тебя не признал в Академии, — продолжает Марк, —только чуть позже сложил два плюс два. Фамилию же вы сменили… И потом, в детстве я не интересовался семейным дерьмом. Зато помню, как мамка моя рассказывала, что, узнав про нагулянных наследников, Козловы притихли на некоторое время: еще детей нарожали, Бушарами стали. Империю вашу по-модному переименовали и на мать переписали.

На мать и на Баженовых. Отмывались, значит.

Твою ж мать! А я всегда недоумевал, нахрена отец по всем документам до сих пор наемным работником числится.

Сейчас наличием детей от разных женщин вряд ли кого-то удивишь. Но по тем временам завести нагулять детей с сопливой студенткой — приравнивалось к полной потере репутации и связей.

И я уверен, что именно мама настояла на том, чтобы «стереть» из семейной истории еще одного наследника.

—А твоя тётя? — спрашиваю.

—Хорошо все с моей теткой. Замуж вышла, двоих еще родила. Поумнела, — ржет. —Муж ее первого сына еще в детстве усыновил, так что папаша твой ему нахрен не сдался.

—Пацан в нашем городе живет?

—Ага. Школу заканчивает, но ты вряд ли его видеть мог. Он же не в элитной гимназии. Не голубых кровей. Хотя… наполовину — да.

—Хватит! — рявкаю. Искаков только руки поднимает.

В голове вращаются пыльные шестеренки…

То есть, вышеупомянутая Эльвира родила ребенка, а маму Полины заставили аборт делать, чтобы история не повторялась? И сколько еще таких братьев и сестер у нас с Софи по свету?

Гондоны ему подарить что ли? Или кастрировать?

Обессилено падаю спиной на обклеенную колонну.

—Только ты это… — начинает Марк. —Не пизди слишком. Мне проблемы с твоими предками не нужны, моей семье — тоже.

—Так нахрена ты мне все это рассказал?

—Понимаешь, Дамиан, — он наклоняется ближе, переходя на ласковый тон. —Хочу, чтобы такие, как ты, элита, помнили: вы ничем не лучше тех, кого презираете. В шкафах богачей скелетов всегда больше, чем у любого «отброса». Так что, прежде чем смотреть на простых сверху вниз, убедись, что сам не стоишь по колено в грязи.

Марк спрыгивает с перекладины, хлопает меня по плечу и, не оборачиваясь, двигает в корпус общаги, стреляя из пальцев сигаретным бычком.

Попадает прямиком в одну из козлячих морд на плакате, разбрасывая вокруг яркие искры.

Смотрю на тлеющий окурок и каждой клеткой тела ощущаю злость вперемешку с разыгравшейся тошнотой.

Все, что я знал о своей семье — было ложью.

—Друга нового нашел? — раздается сзади недовольным тоном Абрамова.

Он стоит, сунув руки в карманы. Взгляд — тот самый, которым он «убивает» неугодных.

—Нет, брат, просто этот отброс…, — спотыкаюсь на слове, —…Марк знает то, что мне нужно…

—Настолько нужно, что ты его в Академию вернул сразу после нашей драки?

—Разве я не говорил? Или Илай?

—Запамятовал ты как-то, брат, — толкает Фил зло.

—Тебя сильно парит, что он здесь?

—Этот клоун — бывший Дашки, а это меня, ебать, как парит! Но еще больше меня парит, что пока я для тебя с записями из клуба носился, ты за моей спиной с Искаковым подсуетился. Брат.

Он сейчас наезжает на меня?

—Тормози, Фил, там суть была вообще не в ваших отношениях с Марком.

—Ммм, а в личных интересах твоих, да? — он двигает челюстью.

Смотрю в сторону, не отвечая, а потом цежу:

—Я решу!

—Решишь что? — широким жестом Фил обводит территорию: —Ты сам, походу, в дерьме, Буш.

—Разберусь, сказал!

—Ну, удачи с разборками, — хмыкает Фил, покидая колоннаду.

—Ты тоже ополчиться против меня решил? — кидаю ему в спину.

Абрамов приостанавливается и, даже не повернувшись, кидает:

—Последствия твоих же действий, друг.

—Успокоишься — поговорим, — выдаю, на что получаю фак через плечо.

Да что ж, блядь, за день?

В тот момент я еще не догадывался, что это только начало «сюрпризов».