37. Дамиан

Я безбожно опаздываю к Полине, с утра нужно везти сожительницу Баженова в соседнюю деревню к родственникам, так как ей больше негде жить.

Дом Полины превратился в пепелище, теперь и ее отцу будет некуда возвращаться, когда он придет в себя.

Я уже решил забрать Виктора к себе в городскую квартиру, а самому перекантоваться в общаге. За то буду ближе к Полине, надоело мотаться.

Немного помедлив, набираю Илаю.

—Слушаю, — чеканит Белорецкий.

—Кощей, дело есть.

В трубке повисает тишина, обозначающая его снисходительное ожидание.

—У Полины сгорел дом, ее отец сейчас в больнице и…

—Ближе к делу, я с матерью дипломатов встречаю.

—Мне нужно заселиться к вам в комнату на время, пока ее отец будет жить у меня. Соседство с Яном меня не парит, — добавляю. Куда больше меня тревожит ссора с Филом.

—Нет.

—Эм… что?

—Я сказал, нет.

—В чём проблема, Белый? — свожу брови, как будто он может меня видеть. —Это на время.

—Ты можешь подать заявку в деканат и получить комнату по распределению. Говорят, у отбросов много места.

—С чего вдруг?

—Понимаешь, Дамиан, наше крыло — для студентов определенного круга, а с некоторых пор ты к нему не принадлежишь.

—Ты не охуел ли? — я даже из машины выскакиваю. —Я же свой! Не левый!

—У моих принципов нет исключений. Вернешь статус — добро пожаловать, а пока… ты знаешь.

—Сука ты! — плюю в динамик и сбрасываю исходящий.

С удовольствием бы швырнул телефон об асфальт, но моя надвигающаяся бедность заставляет быть практичным.

Потряхивает. Получается, Марк был прав по поводу нашей дружбы?

Да и пошел он. Все они. Без них разберусь. Друзья, блядь!

***

Благо, мне нужно сделать еще одно срочное дело, пока я в городе, и приходится сбавить обороты собственного бешенства.

А конкретно — мне позарез нужно увидеть своего сводного брата, о котором рассказал Искаков. Я успел раздобыть его имя — Илья, и адрес его школы, коих в нашем городе не так много.

Заруливаю на территорию учебного заведения прямо к началу занятий и внезапно охуеваю, когда этот Илья показывается с друзьями.

Парень выглядит… нормальным и, сука, родным, поскольку он очень похож на моего отца и всю его родню.

Похож даже больше, чем мы с Софи, так как наши темные волосы и прямые черты лица — скорее наследие с европейской стороны.

Илья же — вылитый отец: русый, коренастый, даже походка под копирку.

Там даже ДНК-текст не нужен.

—Норм тачка, — резюмируют парни, проходя мимо моего авто.

—Есть закурить? — мне хватает наглости стрельнуть у них сигареты, и они не отказывают.

—Из салона брал? — добродушно интересуется мой брат. Брат, сука…

—А то. Ты внутрь глянь, — хмыкаю, позволяя оболтусам толпой ввалиться ко мне в тачку.

Стараюсь слишком не пялиться конкретно на Илью, но выходит хреново.

—А тебе здесь че надо? — спохватывается один из пацанов поборзее. —У нас такие не учатся.

—Да так, по работе заехал. А вам, по-моему, нужно идти, — стучу по часам. —Деткам пора на уроки. Но могу дать погонять, скажем, завтра?

—Да ну, нах?

—Ага, если не зассыте. Диктуй номер, — обращаюсь сразу к Илье. —Как тебя записать? — делаю вид, что не в курсе.

—Илья.

—А меня…

—Я знаю, кто ты. Я тебя уже подписал, Дамиан, — выдает тот, заставляя меня дернуть челюстью.

—Значит, до завтра, — протягиваю ему руку.

—Значит так, — вторит он, глядя на мою раскрытую ладонь некоторое время, а затем все же пожимает.

***

На ходу натягивая халат, взбегаю по лестнице на третий этаж больницы. От чего-то тороплюсь.

—Мама? — резко торможу на последнем пролете лестницы, чуть не клюнув носом. —Что ты здесь делаешь?

Она округляет глаза, а затем привычно тянется рукой к моей щеке.

—Ох, Дамюш, я места себе не находила вчера после того, как ты рассказал про трагедию Полины. Хотела поддержать девочку…

Прищуриваю глаза… Утром мама не выказала особенных эмоций по поводу всей ситуации с Баженовыми, ее гораздо больше беспокоило произошедшее в Академии.

Она висела на телефоне с Евдокией, обещая ей дополнительное финансирование по зарубежным стажировкам для преподавателей. Но Ясногорская была непреклонна, так как не менее влиятельные родители других студентов подняли ситуацию на уши, требуя официального ответа.

—Поддержала? — проговариваю одним уголком губ.

—С каких пор мой сын смотрит на меня волчонком?

—С тех пор, как вы с отцом заврались…

—Дамиан… — она крепко закрывает глаза, пережидая приступ собственного раздражения. —Я готова ответить на любые из твоих вопросов, если ты задашь их по-человечески, и перестанешь грубить.

—Проход персоналу! — кричат снизу, и в следующий момент мимо нас проносится несколько человек в белых халат.

—Потом поговорим, — огибаю родительницу и ныряю в двери отделения, вдруг Виктору стало хуже. —Там кому-то плохо…

Предчувствие не подводит, и вся группа летит прямиком в палату Баженова.

Твою мать!

Несусь следом — и мир проваливается. Мед.персонал бросается не к кушетке Виктора, а на пол — к моей Полине…

Согнувшись, она лежит на полу и… задыхается? Припухшие губы бледнеют на глазах, будто жизнь покидает ее прямо сейчас.

—Полина?! Пчёлка! Слышишь? — бросаюсь на колени прямо к ней, мои руки трясутся, я даже не понимаю, куда их деть — к её лицу? К плечам?

— Отойдите! — человек из персонала отталкивает меня в сторону.

—У нее аллергия на мёд, — кричу, заметив, как распухло ее лицо.

—В сторону! У неё отёк.

Я отползаю назад, не отрывая глаз от Пчёлки.

— Адреналин! — звучит короткая команда врача.

В его руках появляется шприц, и он делает ей укол в бедро. Маска уже у неё на лице, другой человек удерживает ей голову.

Она дергается, пытается вдохнуть, но воздух будто всё ещё не проходит. Я умираю вместе с ней.

—Пчела, дыши, блядь, давай! Полина!

Секунды тянутся мучительно долго.

—Пульс возвращается, — произносит врач через некоторое время. —Она выходит, — слышу я сквозь звон в ушах. —Готовьте антигистаминные.

—Пчела! Эй! — подползаю ближе, заметив, что ее веки наконец приоткрываются.

Жду, когда полностью придет в себя. Грудная клетка работает ровно, и я наконец-то прижимаю ее к себе.

—Вы оба должны лучше следить за тем, что употребляет ваша девушка, — врач поднимается с пола. —Следующий раз может стать летальным!

Замечаю, что ее шея покрытая красной сыпью, руки тоже.

—Мы… мы следим. Она даже не завтракала! — выдаю и мой язык вязнет, потому что сознание вырывает кадр… на котором моя мама стоит на лестнице и держит в руках контейнер, куда она обычно собирала перекусы нам в поездки.

С-с-с-сука!

К горлу подступает ком. Я сжимаю кулаки. У меня внутри необратимой реакцией расцветает ненависть.

Утыкаюсь лбом в лоб Полины, ловлю ее пока еще плавающий взгляд и отсчитываю заключительные секунды той жизни, в которой я считал этих двух чудовищ своими родителями.