8. Полина

Что ты натворила?

Пока ничего, но сейчас, кажется, совершу убийство!

—Кренделек, вот ты где! — ко мне проталкивается Марк. —Все окей? Ты какая-то бледная, будто призрака в этом замшелом замке увидела.

Ага, Бушара, призрака, который высасывает душу.

—Я просто умираю с голоду! Я, оказывается, весь день ничего не ела… Хотя в моем случае это даже полезно.

—Прекрати, а! Вечно вы, девки, себе дурь в голову вобьете. Нормально ты выглядишь, очень даже аппетитно с таким-то декольте, — беззлобно шутит он. —Идём, посмотрим, чем здесь кормят.

—Вот блин! Не надо было Дашку слушать, говорила я, что оно слишком открытое.

Марк по-джентльменски отодвигает для меня стул, занимаем место у края стола поближе к публике «попроще».

—Созванивались с Дашей, значит? Сказала ей, что я здесь? — лукаво спрашивает он.

—Нет, Марк, ей и так все нервы с поступлением вымотали. Вряд ли новость о нерадивом бывшем порадует ее, — смеюсь и натягиваю кепку ему на глаза, —не будем нагружать ее бедное сердце. Вот поступит и увидит.

—И то правда… Давай поухаживаю за тобой, чем дама изволит отужинать?

—Ммм, давай жареную утку и тарталетки с инжиром, — ароматы специй будоражат обонятельные рецепторы, и мой рот наполняется слюной.

По телу разносится приятное тепло, а беседа с Марком раскрашивает вечер.

Естественно, больше всего меня радует отсутствие Дамиана, с меня будто невидимые оковы снимают.

Расправляю плечи, знакомлюсь с парой девчонок-новичков, встречаю свою бадди Машу, и обмениваюсь с ней своими идеями о составлении расписания.

Система такова, что за несколько лет обучения студентам необходимо набрать определенное количество баллов.

Для этого я должна пройти обязательные дисциплины и несколько элективных, то есть, самой определить, что я буду изучать в дополнение к основному курсу.

—Честно, глаза разбегаются! — выдыхаю мечтательно.

—Не бери слишком много предметов в первом полугодии, — Маша перекрикивает шум праздника, —тебе нужно привыкнуть к нагрузке, а еще, как стипендиатка, ты обязана активно участвовать в жизни Академии: соревнования, выставки, дебаты, благотворительные акции… Ты что-то умеешь?

—Ну, раньше я танцевала… Подумывала в театральный заглянуть. Да, и на работу устроиться не мешало бы.

Маша смотрит на меня недоверчиво:

—Смотри, чтобы нагрузка на учебе не сказалась, иначе быстро в рейтингах вниз улетишь. Ты же знаешь, что на занятиях студенты распределяются не по курсам, а по предметам?

—Все курсы вперемешку, что ли? — округляю глаза.

—Да, и твои конкуренты за лучший рейтинг — это каждый из присутствующих. Например, на политологии у Малиновского могут сидеть, как перваши, так и старшие курсы. Будешь недостаточно готовиться — более опытные студенты просто задавят тебя. Не думай, что учителя не сравнивают учащихся при выставлении оценок. Сравнивают, еще как.

—Да уж… Но я готова! — бодро улыбаюсь. —За этим я и приехала!

Приехала вставать на ноги и ставить на них свою семью, точнее то, что от нее осталось.

Пока не знаю, как, но верю, что найду ответы именно здесь — в колыбели сильнейших предпринимателей и общественных деятелей.

—На празднике тоже задерживаться не советую, запоминаться профессорам лучше на занятиях, а не на тусовках.

—Правила хорошего тона, поняла. Спасибо, Маш!

Моя бадди прохладно-вежливо кивает, будто не хочет сближаться, а просто хорошо выполняет возложенную на нее роль помощницы.

Что ж, наверное, у нее есть для этого свои причины.

Прощаемся, и я возвращаюсь к Марку, который уже собрал вокруг себя кучку парней, и они с открытыми ртами слушают его байки и следят за широкими жестами.

—Саня, проводи Полину до общаги, — командует он кому-то, быстро обзаведясь… помощниками.

Таков уж Марк. Сомнительные компании, приключения на одно место, свои правила. Сердце у него доброе, а вот методы всегда спорные.

Не отказываюсь. Уж лучше за мной будет плестись некий Саня, чем один-на-один столкнуться с Дамианом за первой же колонной.

Библиотеку на ночь закрывают, так что мой путь лежит в обход через внутренний двор.

Ботинки гулко ступают по мощеным дорожкам, я набираю полную грудь вечерней прохлады и с восхищением взираю на окрестности.

Ночной двор академии утопает в мягком лунном свете, который отражается о грубые бежевые стены с узкими готическими окнами. Окна общежития впереди меня полны жизни – где-то горят лампы, где-то свечи, освещая мелькающие силуэты студентов.

Тени играют на брусчатке, ветер шепчет между арочными галереями, а вдалеке едва слышится мелодия вечера, от которого я удаляюсь.

Что ни говори — красиво! Величественно, надменно, но красиво.

С каждым шагом принимаю новую реальность.

На ближайшие годы — это моя жизнь.

У меня — важная цель, на кону — будущее.

И никто не встанет у меня на пути: ни местные устои, ни рейтинги, ни другие студенты, ни даже Бушар.

—Идиотский ключ! — ругаюсь себе под нос, когда железяка не входит в скважину и, громко звякнув, пролетает меж деревянных ступенек нашей винтовой лестницы.

Хотела зайти потише, чтобы не разбудить Ренату, называется.

Чертыхнувшись, спускаюсь за ключом, и со второго раза мне всё же удается открыть комнату.

Скрипя досками, скидываю ботинки и крадусь к двери ванной.

—Я не сплю, — раздается в темноте, и я подскакиваю на месте. —Слон в посудной лавке тише, чем ты, так что можешь буянить дальше.

Не отвечаю Ренате на грубость, решив сначала смыть с себя этот день и хорошенько подумать.

Из ванной выхожу к ней с предложением и присаживаюсь на кровать напротив нее. Соседка лежит под одеялом и, судя по свечению, залипает в телефоне.

—Рената, слушай, мне жаль насчет твоего гаджета. Давай, раз он у тебя какой-то особенный, я закажу тебе новый.

Она откидывает одеяло и светит в меня фонариком. Оказывается, под одеялом она читала толстенную книгу.

—А платить чем будешь? Или ты все-таки из этих? — она кивает в сторону общежития подороже.

—Не знаю, чем, — говорю честно, —выставлю чемодан на продажу, подработку найду… Разберусь, в общем.

—Таки купишь новый? — дожимает меня, слепя светом.

—Ты не ослышалась! Только скажи, какой нужен?

Она садится на кровати и долго рассматривает меня.

—Не парься, милашка, он еще летом треснул, — беззаботно машет рукой, —но пока работает.

—То есть, я его не разбивала, и ты из вредности заставила меня переживать? — негодование просто захлестывает.

—Сильно переживала? — издевательски спрашивает Рената, любуясь моим выражением лица.

—Да иди ты! — кидаю в нее подушкой.

—Ладно тебе, милашка, это была проверка на говнистость. Будем считать, что ты ее прошла, — кидает подушку назад. —Пойдем покурим, — она открывает раму, перебираясь через подоконник.

На Ренаткином языке это что-то вроде дружеского жеста. Терпеть не могу запах табака и алкоголя, так теперь пахнет наш дом, но ради шанса наладить контакт со строптивой дамочкой соглашаюсь.

Она усаживается на парапет, свесив одну ногу над пропастью, и щелкает зажигалкой. На фоне поблескивающего студенческого городка выглядит круто. Безбашенно и неправильно, но круто.

Курить не курю, просто располагаюсь на парапете рядом с Ренатой так, чтобы ветер уносил дым подальше.

—Работу ищешь… — не спрашивает, просто повторяет.

—Ага, — обнимаю свои колени, глядя на владения Альдемара.

Смешно, Дамиан хотел насолить мне с комнатой, а в итоге я получила собственную лоджию с роскошным видом и почти волшебным порталом через библиотеку.

—Видишь вон там в отдалении розовая вывеска? Это местная кондитерская. Там готовят всякие десерты, булки, даже несколько кофейных столиков для местных сплетниц имеется, — она затягивается, —знаю, что там ищут шустрых официанток.

Хм, а Марк упоминал, что вместо экскурсии зависал в кафе неподалеку.

—Почему ты помогаешь мне?

—Потому что ты не конченная, — усмехается она.

—Как ты успела это понять?

—Есть опыт в людях, — расплывчато отвечает она, —но ты слишком не обольщайся, мои вещи трогать все еще нельзя.

Из меня выпрыгивает сдавленный смешок.

—Завтра зайду в кондитерскую после занятий, — благодарю ее и поднимаюсь. —А теперь нужно попробовать поспать, я с ног валюсь. Ты еще читать будешь?

—Конечно! Завтра первые в семестре дебаты, я просто обязана урыть Белорецкого! Такое удовольствие видеть его проигравшую рожу, ты бы знала, — она зловеще потирает ручонки.

—Илая, что ли? — при одном его упоминании меня почему-то передергивает.

—Его самого! Представь себе, если сынок ректора проиграет «отбросу» в споре на тему, кто должен определять политику государства: народ или элиты.

—И какаво твое мнение? — спрашиваю, когда мы забираемся в комнату и запираем окно.

—Придешь завтра на выступление и узнаешь. Все, не мешай мне, — буркает Рената и снова ныряет под одеяло.

Тоже ложусь и отрубаюсь, как только моя голова касается подушки.

Несмотря на переживания целого дня, на новом месте сплю мирно и сладко, но длится сие удовольствие недолго.

Мою безмятежность сотрясает истошный крик.

—Баженова! Сюда вышла!

Приходится очень напрячься, чтобы понять, где я и кто я.

Академия. Общага.

Рената с фонариком и орущий за дверью Бушар.

—Баженова, блядь! — стучит в дверь кулаком, прерываясь на икоту. —Подъём!

—Вот же придурок! — шиплю, спрыгивая с кровати и босиком подходя к двери.

—У-у-у, сам Дамиан Французович пожаловал… Что ты натворила? — комментирует соседка, идя за мной.

—Пока ничего, но сейчас, кажется, совершу убийство! — скриплю зубами. —Убирайся прочь, Бушар! Ты сейчас все женское крыло разбудишь!

—Открывай! Я вынесу нахрен вашу фанеру щас, — пьяно тянет из-за двери.

Переглядываемся с Ренатой.

—Где это ебаное платье? — рычит он, сотрясая наш косяк кулаком.

—Открывай, иначе сейчас сюда весь Альдемар сбежится! — поторапливет Рената.

Распахиваю дверь, и Дамиан в один шаг оказывается в комнате, сходу наваливаясь на меня всем телом и пригвождая к стойке двухъярусной кровати.

От него разит алкоголем, ноги не слушаются, вид диковатый.

—Ты пьян! — отпихиваю его от себя.

Только вот хватает на секунду. Дамиана тянет ко мне мощным магнитом, а меня выворачивает от пьяного дыхания.

Рената отступает назад, возвращается на кровать и обеспокоенно хватает телефон.

—Где эта тряпка блядская? — он берет меня пальцами за подбородок. —Чтобы больше не выпячивала свои сись…

Договорить ему не дает моя пощечина. Звонкая и размашистая.

До его замутненного сознания удар не сразу доходит, он лишь прикладывает ладонь к щеке, ощупывая онемевшую кожу.

—Ты гнусен, жалок и омерзителен, Дамиан! — с яростью выплевываю ему в лицо. —Не смей приближаться ко мне в таком виде, Козлина!

—Козлина? Ты опять с моей фамилией? — несвязно бормочет он. —Козлов я, и че, блядь? Иди, ори об этом на каждом углу! — несёт его. —Только я так же и останусь вот тут, — он поднимает руку, изображая свой уровень, —а ты с любой фамилией — на дне, как и твоя помойная семья. Тьфу! — он сплевывает под ноги.

В ярости отвешиваю ему еще одну оплеуху:

—Ниже тебя не опустишься! Пошел вон отсюда!

—Хрен тебе!

Он дезориентировано отстраняется от меня, направляясь к шкафу.

Выхватывает оттуда мое сегодняшнее платье, и пытается его разорвать. Корсет не поддается, а вот рукава и юбка быстро превращаются в лохмотья, смачно треща по швам.

Меня трясет… Не козел он, а свинья!

В этот момент по шаткой лестнице стучат чьи-то шаги, и в нашу комнату врываются взъерошенные Абрамов и Белорецкий.

—Шлюшья тряпка! — Дамиан швыряет платье на пол и топчется по нему, заплетаясь ногами.

—Так, братан, ты перебрал, — шагает к нему Филипп, который тоже выглядит не слишком трезвым, но отчет в происходящем себе отдает.

Забавно видеть местных повелителей в исподнем, а точнее — в пижамах.

Мускулистый Фил в широких светлых трениках и белой футболке, подчеркивающей его телосложение, легко скручивает перебравшего Дамиана, и ведет к выходу.

А само зло, Илай, в льняной пижаме темно-синего цвета и в тапках на босу ногу брезгливо стоит в проходе, сканируя наше жилище. От нервов прыскаю со смеху.

—Ну и бомжатник, — констатирует он, останавливаясь взглядом на кровати Ренаты.

—Это просто ты неженка, — она демонстративно захлопывает свою гигантскую книгу и прикусывает пирсинг в губе.

На лице Илая вспыхивает целый фейерверк эмоций, которые он дрессированно гасит.

—Пусти меня, я сожгу его, — не может угомониться Бушар.

С психом бросаюсь к платью, поднимаю его с пола.

—На! Удавись! — и с размаху швыряю прямо ему в морду.

Тот сгребает остатки моего наряда, а дальше парни выталкивают его на лестницу.

Замечаю, что Белорецкий всё еще пялится на Ренату, а она на него. Не хотела бы я оказаться в их зрительной траектории, того и гляди — сгоришь в этих лучах взаимной ненависти.

—Я тебя щас в толчок окуну, клянусь, — доносится рык Фила.

Дверь хлопает, голоса стихают и я тихонько всхлипываю. Нет, это не слезы. Это горечь разочарования в человеке.

Ненавижу!

Зато Ренате весело.

—Дамиан Козлов? — она закатывается в истерике и падает на постель, держась за живот.

—Тише ты…

—Вот это новость! А-ха-ха! Морда козлиная с французских виноградников. А-а-а, не могу! Козло-о-ов!

—Не вздумай никому ляпнуть! — шикаю на нее, забираясь в кровать. —Бушар он, там просто есть свои семейные нюансы! Это не наше дело.

Не хватало еще, чтобы она кому-то разболтала. Пьяный Дамиан сдал сам себя с потрохами, а завтра он этого и не вспомнит, выставив меня виноватой.

«Расскажешь кому-то, и я заткну твой рот своим членом» — проносится в голове.

—Полина-Полина! И это только первый день. Ты нравишься мне все больше, — хмыкает Рената. —Дамиану тоже…

—Дамиан пусть идет в задницу…

—Круто ты ему врезала, многие девчонки об этом мечтают.

Потираю звенящую от шлепка ладонь…

—Слу-у-ушай, — на Ренату накатывает новая волна смеха, —представь, он щас это платье наденет! Мало ли, какие у него тайные увлечения.

—Даже думать не хочу, что он будет с ним делать.

—Передёрнет пару раз, козлик, жалко тебе, что ли?— ухахатывается она. —Завтра сделаю тебе раскладик таро на этого чумного.

—Не надо раскладик, — отворачиваюсь к стене, пытаясь унять сердцебиение. —Лучше скажи, а как это Илай с Филом узнали, что Бушар здесь?

—Ума не приложу, — пожимает плечами лиса. —Спокойной ночи, милашка.