Глава 13. Не та королева

Дом Дэрела Флаквелла ничем не отличался от таких же на этой улице. Разве что, пока мы шли, из-за его забора на нас никто не глазел и громко не перешептывался о сбывшемся видении. Здесь нас в принципе не встречали, но едва мы вошли в прихожую, как я поняла, насколько моя оценка происходящего была ошибочна.

Нас встречали. Хотя, впрочем, правильнее было бы сказать, что встречали как раз таки моего отца. Увидев просвистевшую в воздухе ножку стула, которую прежде заточили с одной стороны на манер копья, я технично ушла в сторону.

Судя по траектории, выструганное оружие меня вряд ли достало бы, оно было направлено ровно в грудь моему отцу, но о том, что увернулась и встала боком, я нисколько не пожалела. Потому что иначе не увидела бы прыжок моей мамы во всей его красе.

Он был направлен на придание ускорения копью.

Вероятно, по ее задумке родительница должна была стопой надавить на противоположную сторону оружия, чтобы то точно вошло куда надо. И оно бы вошло! Если бы во время прыжка Алетра Эвесей не отвлеклась на меня.

Заметив мою скромную персону, мама словно растерялась и неосознанно увела правую ногу в сторону. Это привело к тому, что она будто натолкнулась на невидимое стекло в метре от месье Флаквелла, из-за чего с грохотом свалилась на деревянный пол, частично покрытый ковром.

– Как-то так, – развел охотник руки в стороны, намекая на травмоопасность их текущих отношений.

О том, как мама стала пленницей этого нечеловека, я уже знала. Пока мы шли к его дому, мне поведали любопытную историю. Я оказалась права: последнюю записку через шкатулку-артефакт мне написала уже не Алетра. Это был именно мой отец.

Имея четкое намерение встретиться со мной, мужчина также стоял и за нашим появлением в этой деревне. Именно он подговорил госпожу Абусту, а та, в свою очередь, отдала своей внучке соответствующие распоряжения касаемо нас. Д-Ролли не знала, зачем должна привести нас в эту деревню. Она просто верила бабушке, которая поклялась, что зла нам здесь не причинят.

Что же касалось моей мамы, то на поселение ведьм она вышла сама. Осознанно искала его, неделями блуждая по Ниржскому лесу, а потому и оставалась все это время без связи. Намерения ее были простыми и четкими: она собиралась превентивно тюкнуть моего отца по темечку. Не стало бы его, и некому было бы радеть за исполнение видения двадцатилетней давности.

Но Дэрел поймал ее раньше, чем она его.

Сейчас покинуть пределы его дома она самостоятельно не могла. Как и подойти к нему ближе чем на метр. Если Алетра пыталась это сделать, перед ней сразу возникала невидимая стена, но она приноровилась и к этому недугу.

Если расстояние между этими двоими выходило больше метра, она запросто могла кидаться в него всем, что только попадалось ей под руку. К этому дню целой посуды в этом доме просто не имелось несмотря на то, что предметы собственного интерьера месье Флаквелл поначалу пробовал ловить.

Но все спасенное им уже на следующий день представляло из себя лишь осколки.

Я попыталась кинуться к маме, чтобы помочь ей подняться. Однако пресловутая невидимая стена среагировала как на меня, так и на мадам Драгон. Летучая мышь тоже решила проверить чужую магию на прочность, но добилась лишь рикошета. Я чудом сумела ее поймать.

Осознав, что я не плод ее воображения, Алетра Эвесей убрала от лица повисшие пряди. Ее светлые волосы казались идеальными даже в этом вынужденном заточении. Большие синие глаза имели радужку того же насыщенного оттенка, как и в последний день, когда мы виделись, прежде чем она оставила меня в Академии Полуночников.

Во сне они показались мне более блеклыми, утратившими яркость.

В ее взгляде читалась грусть, а в словах я расслышала горечь:

– Зачем же ты пришла сюда, Салли?

Я знала, что ее внешняя беспомощность обманчива. Маленького роста, худощавая, бледная. Ее физической силе позавидовал бы любой. Как и все полуночники, она обладала даром влияния, умела впитывать лишние человеческие эмоции и владела уникальной способностью.

Ее превосходством являлся полный гипноз. Правда, обо всем этом я узнала не от нее. Она могла любого заставить сделать что угодно, но… не охотника. У этих представителей полуночного мира с годами выработался стойкий иммунитет к влиянию вампиров.

– Месье Флаквелл, сейчас же уберите магическое препятствие. Или защиту. Или что у вас тут стоит?! – потребовала я, с ожиданием взглянув на отца.

– Извини, Саламан, но этому не бывать, – с готовностью ответил Дэрел и снова посмотрел на Алетру. – Стоит мне убрать защиту, я и моргнуть не успею, как твоя мама свернет мне шею. Но могу пропустить тебя внутрь.

– И меня, – въедливо прищурившись, настоятельно попросила мадам Драгон.

Жестом показав, что больше для нас запретов нет, охотник бочком прошел чуть дальше – в гостиную, а я уверенно шагнула к маме и наконец-то смогла ее обнять.

Между нами будто проскочила целая вечность. Я однозначно повзрослела за это время, а она…

Алетра Эвесей оставалась удивительно молодой. Невероятно красивой и…

Я не понимала, как раньше не замечала, насколько другой она была. Не человек. И я тоже. Сейчас моя внешность соответствовала возрасту, но дальше… Я буду выглядеть не старше мамы и через десять, и через двадцать, и через тридцать лет. Вампиры живут долго. Чуть меньше живут охотники.

– Я пока оставлю вас наедине, – отстраненно произнес Дэрел и спешно поднялся по лестнице на второй этаж. Его бурчание до нас еле доносилось: – Безумие! Впервые за последнюю неделю в свой дом попал.

– Ты не давала ему войти, Алетра? – радостно ощерилась мадам Драгон.

– Я не оставляла попыток его убить, – призналась мама и снова обратилась ко мне: – Зачем же ты пришла сюда, Салли? Я всю твою жизнь пыталась уберечь тебя от него.

Я грустно улыбнулась. Вероятно, наконец пришло время разговоров начистоту.

Удивительно, но наши родители почему-то часто забывают о том, что мы тоже взрослеем. Мы не остаемся детьми навсегда, и все, что требуется, – это вовремя нас отпустить, прежде дав понимание, как жить эту жизнь без ошибок.

Будут ли эти ошибки на самом деле? Естественно, ведь иного пути не дано. У каждого из нас своя судьба, а потому и опыт будет отличаться, сколько бы ни кричали мамы и папы о граблях.

Вместо грабель обязательно появятся лопаты, а на более продвинутых уровнях тяпки. Свой огород нам придется взрастить самим.

Но Алетра Эвесей этого не понимала. Будучи зеленой выпускницей, она изо всех сил пыталась быть лучшей матерью. Рядом с ней не было того, кто мог бы просто взять ее за руку и хотя бы на миг взвалить все ее проблемы на себя. Разрешить ей выдохнуть и начать мыслить трезво. Не было того, на кого она могла бы положиться.

Хотя она такого человека искала. Пыталась найти, даже вышла замуж за Варгарта, чтобы уберечь меня от пристальных взглядов монарха, чтобы позволить мне хотя бы увидеть белый свет. Не верила, что королевская ведьма сможет долго держать язык за зубами, и…

Вышло, что вышло.

Алетра Эвесей стала пленницей своих собственных страхов.

Мама скрывала меня всю мою жизнь, чтобы меня элементарно этой самой жизни не лишили. Осознав, что просто убегать больше не выходит, она решила искоренить саму причину наших марш-бросков, угрозу, которая зависла надо мной еще в тот день, когда студентка Академии Полуночников забеременела.

Этой угрозой она считала моего отца.

Но тогда, когда он только появился на горизонте, заставляя нас сорваться с места впервые, мама и подумать не могла, что нашим преследователем являлся Дэрел. Она искренне считала его мертвым и оплакивала долгие годы, как оплакивала бы женщина единственную любовь всей своей жизни.

Она даже навещала пустой саркофаг в их семейном склепе.

А затем начала убегать от призрака. Но скрывалась ровно до того момента, пока к ней не пришло видение. Очень сильная предрасположенность к прорицанию за всю ее жизнь подкинула ей лишь одну сцену. И в этой сцене ее дочь умирала.

Она не видела многого, не запомнила образы. Не имела опыта вхождения в состояние транса, чтобы получить пророчество целиком, а потому испугалась того, что увидела, и успешно вынырнула в реальность.

Но в ее памяти навсегда запечатлелись две картинки. Первая: море крови на поле под ночным небом и крики. Вторая: мой отец и я, делающая свой последний вдох у него на руках.

Могла ли моя мама позволить такому случиться? Зная о пророчестве из Самописца, о силе крови клана “Пылающих в ночи”? Не могла. А потому, спрятав меня в единственное место, где отец точно не стал бы меня искать, она отправилась на его поиски. Если бы ей удалось убить его в настоящем, то и моя смерть на том поле в будущем не случилась бы.

Расправляясь с бабочкой в прошлом, мы всегда меняем будущее.

– Это не твоя война, дорогая. И ты никому ничем не обязана, – завершила она свою речь, ласково поглаживая меня по волосам, как в детстве.

Прильнув к ее ладони щекой – мы сидели на диване в гостиной, пока мадам Драгон гостеприимно шуршала на кухне по чужому холодильнику, – я поведала ей то, о чем услышать она навряд ли хотела:

– Я уже в этой войне мама. И попала в нее по собственной глупости.

Мой рассказ не вышел долгим. Перечисляла скупые факты, которые в своей голове уже перебирала сотни раз.

Да, я невольно помогла новому королю отобрать трон у его деда. Да, он вот-вот должен взойти на престол, о чем снаружи знает каждая собака. Да, я и мои друзья объявлены им в розыск по всей Темной стороне, ведь Кенри жаждет расправиться со мной как с символом правления.

Согласно первой трактовке видения, озвученного королевской ведьмой, править может любой черноволосый мужчина с повышенной лохматостью. Главное, чтобы при нем была я. Но если меня не будет в живых, то и восхождение на трон Кенри никто не сможет оспорить.

– Я отказалась подыграть ему, – улыбнулась я вымученно.

– Я сама убью этого мальчишку! – прошипела мама, зверея от ярости.

– И его отца? И всех тех, кто его теперь защищает? Опомнись, мам, они готовили этот переворот не один год.

Мама нервно прикусила нижнюю губу. О да, этих просто так перебить точно не получится. Да и надо ли брать на себя такой грех?

– И вот что я вам скажу! – вернулась с кухни довольная как слон мадам Драгон и приземлилась на спинку дивана. – В заднице мы, девочки!

Мы с мамой возражать ей не стали. Более правильного описания нашего текущего положения просто не существовало.

– Слушайте, но там же в Самописце не указано, кто именно должен править, – вспомнила летучая мышь как бы между прочим, проникновенно заглянув мне в глаза. – Может, по-быстрому отвоюем трон, а править буду я?

Наше четкое и уверенное “нет”, произнесенное в унисон, облетело, кажется, весь дом. Пока мы смеялись, выпуская наружу задержавшееся напряжение, на первый этаж спустился месье Флаквелл. Прошмыгнув мимо нас по широкой дуге к выходу из дома, он молча скрылся за дверью.

Без его присутствия в доме сразу стало как-то спокойнее. Устало вытянув ноги вдоль дивана, я с улыбкой призналась:

– А у меня в академии появились друзья. Я тебя с ними позже познакомлю.

– Они здесь? В ведьмовской деревне? – удивилась мама.

– Ага, – согласилась я, устало прикрыв веки. – Мы пешком проделали путь от академии до Ниржского леса. Мадам Драгон за нами присматривала и… А еще у меня теперь есть парень.

В доме на мгновение воцарилась полная тишина. Впрочем, это мгновение лично мне показалось вечностью. Я даже один глаз приоткрыла, чтобы подглядеть.

– Какой парень?! – с изумлением в голосе спросила мама, а ее лицо заметно вытянулось.

– Пожалуй, пойду-ка я прогуляюсь, – выпалила я и мигом поднялась на ноги.

Но уйти мне, естественно, не дали. Меня со всей самоотдачей пытали до самого вечера. Я даже ночевать осталась в отцовском доме, отправив к парням мадам Драгон с вестями, что со мной все хорошо. Что меня не съели, не распяли и не разобрали на ингредиенты или сувениры.

Для того чтобы познакомить ребят с моей мамой, мы пригласили их прийти утром. Планировали встать пораньше и соорудить совместный завтрак. Но Персиди эти планы порушил. Он не только явился в дом месье Флаквелла с первыми рассветными лучами, но еще и не до конца проснувшегося Нирэла с собой притащил.

– Он у тебя натуральный зверь, Саламан, – пожаловался Дарквуд, без приглашения плюхаясь на диван.

Причем через мгновение он уже спал, тихо посвистывая носом. Подгребя под себя декоративные подушки, парень уткнулся в них лицом.

– Э-э-э… Завтрак еще не готов, – сообщила я, замерев перед Бэкривом лохматой и растрепанной.

– Плевать на завтрак, – сообщил он низким голосом и рванул меня к себе.

Отвечая на его жадный, жаждущий поцелуй, где-то на границе сознания я еще помнила о том, что у нас могут появиться случайные свидетели. Но целые сутки без этого парня плохо повлияли на меня, а его касания вскружили голову.

– Держи-ка свои руки так, чтобы я их видела, дракон! – услышали мы до невозможности злой голос моей мамы.

Но Перси ее предупреждению не внял. С трудом оторвавшись от моих губ, он развернул и обнял меня, притягивая к своему боку, а после лучезарно улыбнулся:

– Рад познакомиться с вами, мадам Эвесей. Я…

Именно в этот момент блондинчику прямо в лицо прилетела декоративная подушка.

– Я сказала: шаг в сторону от моей дочери! Хочешь ухаживать за ней, значит, делай это по всем правилам!

– Мама! – искренне возмутилась я, взглядом показывая, что она перегибает.

– Ты мне еще потом спасибо скажешь, Салли, – непоколебимо скрестила она руки на груди. – А то умыкнет тебя замуж, и вообще ухаживаний не дождешься. Ни цветочков, ни подарков, ни комплиментов. Ни серенады под луной.

– Я отвратительно пою, мадам Эвесей, – усмехнулся Персиди, ничуть не отодвинувшись от меня. – Но если вы настаиваете, следующей ночью я обеспечу вам концерт прямо под окнами этого дома. Кстати, мадам Пелисей – моя бабушка. И она просила напомнить вам, что за вами должок.

Последняя фраза нешуточно сыграла в самое сердце моей родительницы. Она даже лицом посерела, когда поняла, чей внук активно набивается ей в родственники. Ее тяжелый вздох все мы слышали отчетливо, а Нирэл еще и умудрился тихо спросить:

– Ну что там? Буря миновала? Можем уносить ноги?

– Можете. Прямо на кухню, – со всем величием разрешила моя мама, слегка усмирив злость до состояния раздражения. – Но готовлю я точно так же, как вы поете.

Это был интересный опыт. Пока мама накрывала на стол, парни помогали мне сооружать закуски, а Дарквуд даже кашу сварил, умудрившись сделать так, чтобы она получилась вкусной.

Вот кто должен был готовить в нашем походе, а не отлынивать!

Кроме мадам Драгон, мы этим утром гостей больше не ждали. Но внезапно распахнувшаяся дверь сначала продемонстрировала нам улыбчивого Дэрела Флаквелла, а затем и понурую рыжую. Д-Ролли откровенно прятала взгляд в пол, пока они вместе с охотником пересекали гостиную.

– Спасибо за приглашение на завтрак, – просиял мой отец как начищенный чайник и остановился за стулом по другую сторону стола, ровно напротив моей мамы.

– Я тебя не приглашала! – прорычала Алетра, взглядом отыскав на столе единственный нож.

Он и правда был единственным во всем доме. Я нашла его под кухонным шкафчиком и долго отмывала с него в раковине, вероятно, вековой слой жира.

– Смею напомнить тебе, что это мой дом, – провокационно улыбнулся этот тип.

Понимая, что ничем хорошим эта встреча не закончится, я взяла весь огонь на себя:

– Мама, папа, разрешите представить вам мою лучшую и единственную подругу. Д-Ролли, – указала я ладонью в сторону рыжей. – Она, кстати, ведьма и кое-что мне задолжала, так что расстраивать меня не рекомендую. А теперь всем завтракать.

Мой своеобразный приказ, как ни странно, временно примирил эти две противоборствующие стороны. Просияв как натертая монетка, рыжая принялась помогать мне таскать все на стол, а после, отловив на кухне, крепко обняла и извинилась.

Только просить прощения ей по факту было не за что. Я провела эту ночь в относительно спокойной обстановке, поэтому у меня было время подумать. Рассказать нам, что происходит, она не могла не по своей воле. Так смысл в таком случае дуться?

Мой отец использовал ее и ее бабушку точно так же, как и мою мать. Для него, чтобы приманить меня в это поселение, оказались все средства хороши. Вот с кого следовало спрашивать сильнее всех.

Когда завтрак подошел к своему логическому завершению, мы все вознамерились покинуть дом месье Флаквелла.

– Алетра? Ты куда-то собираешься? – поинтересовался охотник как бы между прочим, отвлекшись от разговора с Нирэлом.

Дарквуд что-то спрашивал у него про святую воду, которую заливали в “Слезу вампира”. Мне тоже был любопытен ее истинный состав.

– Естественно, – с вызовом отозвалась мама. – Я не собираюсь чахнуть в твоем доме, пока на мою девочку ведется охота.

– С нашей девочкой в этом поселении совершенно точно ничего не случится, – словно специально дразнил он ее. – А тебя, уж извини, я не выпущу до тех самых пор, пока не буду убежден, что ты больше не имеешь намерений меня убить.

– Так я имею! – фыркнула она горделиво.

– Так я знаю, поэтому и посиди пока тут, – улыбнулся месье Флаквелл премило. – Не скучайте, детки. У меня на сегодня еще есть дела. Д-Ролли проведет для вас экскурсию.

Подмигнув моей маме правым глазом, Дэрел спешно покинул свой дом, а после вслед за ним засобирались и мы. Мне не хотелось оставлять маму здесь в одиночестве, но, во-первых, я теперь точно знала, что она в безопасности, а “неведомый охотник” не хочет нас убить. А во-вторых, я поручила заботу о ней мадам Драгон.

Та клятвенно обещала развлекать Алетру изо всех сил.

Байками из нашего путешествия.

После этих ее слов я даже не поняла, кто быстрее всех покинул дом охотника. Но лично я бежала в первых рядах. Чтобы не получить от мамы еще один нагоняй.

Пока мы неспешно прогуливались по ночной части поселения, Д-Ролли рассказывала об этом месте разное. Например, о том, что здесь дружно проживали и вампиры, и ведьмы, и люди, и ведьмаки, и даже оборотни. А еще представители малочисленных народов, которых в обычной жизни так просто на улице не встретишь.

Общиной, что неудивительно, руководил Дэрел Флаквелл самолично. Он занял этот пост сразу после смерти своего отца и с тех пор выполнял свои обязанности на отлично.

– Я поняла: мой отец классный и чудесный парень, – перебила я Д-Ролли, изрядно наслушавшись похвалы в сторону охотника. – Он кучу всего делает для общины и вообще очень крут. Просто хочет ни много ни мало захватить всю Темную сторону. С моей помощью, естественно.

– Кто тебе сказал такую дурость? – удивилась подруга, спускаясь с обросшего травой пригорка прямо к реке.

Вовсю брызгаясь, в воде купалась ребятня. Дородные женщины стирали белье и периодически пытались этим самым бельем отхлестать кого-нибудь из наглых мальчишек по спине. Те кидались в сторону корзин комьями грязи – илом, который поднимали со дна у берега.

Несмотря на ночь в беззвездном небе, все вокруг было пропитано атмосферой веселья.

– А что ему тогда от меня надо? Он же не дочь единственную столько лет искал, – усмехнулась я, спускаясь следом.

– Зря ты так говоришь, – почти обиделась рыжая. – Ты оцениваешь происходящее со стороны своего воспитания. Не можешь мыслить объективно, потому что у вас на Светлой стороне люди так сильно не верят в пророчества и предзнаменования. Да вы и в сверхспособности-то не верите. Для нас же запись, появившаяся в Самописце почти двадцать лет назад, – это символ другой, более счастливой жизни. Причем жизни не нашей, а наших пока еще не существующих детей и внуков, потому что для любых перемен требуется время. Но мы именно те, кто должен эти перемены обеспечить. Ты должна обеспечить, Саламан, как бы тебе ни хотелось обратного.

– Предлагаю перестать нудить и пойти искупаться, – неожиданно прыгнул к нам Нирэл, прерывая наше обсуждение.

Схватив Д-Ролли словно игрушку, он закинул ее себе на плечо и с воинственным кличем понесся с пригорка прямо к воде. Я до последнего верила, что он не остановится. И не зря. В этом Нирэле оказалось очень много решимости.

– Прогуляемся? – предложил мне Перси, подавая руку.

Вложив свои пальцы в его ладонь, я неспешно пошла за ним вдоль берега. Гуляли молча, и это то, что мне сейчас действительно требовалось. Слишком много информации для переваривания свалилось на меня в одночасье. Хотелось тишины наедине с собой, но в одиночестве остаться мне было не суждено, а потому я испытывала искреннюю благодарность по отношению к блондину за воцарившееся вокруг нас спокойствие.

Однако молчать не стала я. Мы шли по берегу, когда я вдруг наступила на что-то острое. Гуляла босиком по прохладному песку – ботинки давно держала в свободной руке, – а потому ощутимо прочувствовала все грани боли. Шелест волн, ветер в волосах, моя пятая точка на песке, и я сама в попытке в темноте высмотреть рану.

Рану я увидела. Как, впрочем, и кровь, что тонкой дорожкой побежала вниз по стопе.

И именно в этот момент у меня случилось видение.

Сначала мне показалось, что я впервые увидела что-то хорошее. Это были мы с Персиди, а точнее, наши спины. Мы уходили на Светлую сторону через портал городской библиотеки и при этом держались за руки. Наших лиц я не видела, но отчего-то ощущала, что нам было хорошо. Мы лучились счастьем и любовью друг к другу в этот момент, напрочь забыв о существовании всяких пророчеств.

До этого мига я была уверена, что именно так нам и стоит поступить. Просто уйти, отрешиться от Темной стороны, словно мы никогда о ней не знали. Мама говорила правду: эта война не касалась меня. Кенри все равно занял бы трон, даже если бы я не появилась среди полуночников. Они готовились к этому дню почти два десятилетия…

Но уже в следующее мгновение я увидела безумного короля. Только это был не Зигмунд Драгон Третий, а Кенри собственной персоной. Весь в крови, в море крови. В его взгляде четко читалось сумасшествие, а в глазах и золотой короне отражался яростный огонь. Он улыбался улыбкой безумца все то время, пока горела Академия Полуночников. Горела вся без остатка, все здания, охватывая собой каждый столб высокого забора.

А затем была казнь мадам Пелисей на главной площади столицы. Ей отрубили голову, как и многим другим, кто посмел восстать против чокнутого короля, усомниться в его разумности. Пустые деревни и серые города, дома, обращенные пеплом. Я видела, как тлен забирает все больше, как полуночники бегут в Светлый мир из последних сил, потому что Темного просто не стало.

У них больше не осталось дома, где бы они были в безопасности. А на Светлой стороне начались массовые преступления. Потому что Темные в незнакомом страшном мире выживали как могли.

– Саламан, – услышала я настойчивый голос Персиди.

Меня тряхнуло раз, другой. Земля под ногами задрожала, и я поняла, что это дрожь сотрясает мое тело, пока я сама лежу на песке, а надо мной нависает обеспокоенный Бэкрив.

– А? – спросила я, заметив по его губам, что он что-то говорит.

– Ты в порядке? – повторил он словно через толщу воды. – Позвать Д-Ролли или твоего отца?

– Не надо, – выдохнула я пересохшими губами и резко села.

– Ты уверена? Выглядишь паршиво, – не стал он щадить мои чувства, усаживаясь, просто падая рядом на песок.

Я усмехнулась. О да, именно это и следует говорить любимой девушке, которая и без того стоит на распутье.

– Перси, я не хочу ничем и никем править, – вдруг призналась я, озвучив то, что вертелось у меня на языке со вчерашнего дня. Стоило словам вылететь, как меня прорвало: – Я просто не вижу свою жизнь в этом. Я же ничего не знаю. Какая из меня королева?

– Приличная? – вдруг хмыкнул Персиди, и я все-таки ударила его кулаком в плечо. – Эй, не дерись, я же серьезно. Я буду с тобой, что бы ты ни выбрала. Просто ты и правда, наверное, станешь лучшей королевой из всех. Ты же глоток свежего воздуха, Саламан. Возможность для Темной стороны коммуницировать со Светлой. Плюс для тебя здесь нет ничего обыденного, и ты имеешь свое мнение на любой счет. В общем, им придется с тобой считаться. И под ними я подразумеваю все семьи вампиров, охотников, кланы оборотней и ведьм с ведьмаками. А еще ты точно не забудешь про людей, потому что они тебе ближе, чем мы. Но я ни на чем не настаиваю, Саламандрочка. Я по-прежнему готов последовать за тобой куда угодно.

– И? Как ты это видишь? Если я захочу вернуться на Светлую сторону? – спросила я чисто из любопытства.

– У меня есть некоторые накопления, – отозвался он с легкостью. – Мы купим дом и заведем вместо кошки летучую мышь. Мадам Драгон будет гипнотизировать богатеев, а мы с тобой отбирать у них лишнее. Или я могу устроиться работать этим, как же они называются… Я как-то видел на календаре портрет. О! Вспомнил! Пожарным.

Я рассмеялась в голос, представив Персиди на календаре в униформе пожарного. В униформе очень раздетого пожарного, потому что видела я те календари.

– А что? Я тоже могу позировать в неглиже художникам, – заявил он, не понимая, почему я ржу.

– Так они же не позируют, они пожары тушат, – вытирала я слезы на глазах.

– Да я и этому научусь. Ну а ты что будешь делать? Учиться пойдешь, как и хотела?

Отсмеявшись, я улыбнулась. Была приятно удивлена. Перси запомнил мои слова о планах на будущее, хотя я о том будущем уже успела позабыть.

– Хорошо. Так и поступим. Договорились, – заверила я его, поднимаясь. – Но сначала я исправлю те ошибки, что совершила. Не хочу, чтобы Кенри утопил Темную сторону в крови и эта часть мира пропала.

– Салли, с чего бы она пропала? Темная сторона существовала еще до того, как отделилась от Светлой.

Парень поднялся вслед за мной и отряхнул штаны от песка.

– Пусть так и будет, но я хочу быть уверенной наверняка, – не стала я спорить и рассказывать о своем видении. – Кенри и его отцу не место у власти. Пусть правит кто-то другой.

– Кто? – спросил Бэкрив насмешливо.

– Я не знаю, – ответила я на полном серьезе. – Я же вообще не знаю политическую расстановку родов на этой арене, но я бы поставила своего отца. Он очень убежденно рассказывает и пока не развалил эту деревню.

– И ты ему доверяешь? – удивился блондин.

– Нет, – ответила я честно, осознав, что и правда не доверяю.

Однако если бы он хотел сделать что-то плохое, мадам Драгон обязательно рассказала бы мне об этом. Она не могла влиять на охотников, как и все вампиры, но читать их мысли ей ничто не мешало.

Узнав мысли моего отца, бабуля, наоборот, кажется, встала на его сторону.

– Но шутки шутками, а всю жизнь ждать удара в спину от Кенри я не хочу, – поделилась я. – Я и так восемнадцать лет провела в бегах и в страхе. Больше я убегать не стану.

– А еще у тебя есть свой дракон… – напомнил парень как бы между прочим, а его лицо озарила мальчишеская улыбка.

Все же на территории этого поселения все мы чувствовали себя в безопасности и могли расслабиться. Спокойствие будто ощущалось в самом воздухе.

– Есть, – согласилась я, откровенно строя ему глазки. – Кстати, а мадам Пелисей и правда просила напомнить моей маме про должок?

– Неа, я это придумал, – счастливо признался самый наглый полуночник на свете, вновь притягивая меня к себе. – Я не отдам тебя никому, Саламан. Ни твоим родителям, ни этому чертовому миру, – скромно поцеловал он меня в макушку, неожиданно став серьезным. – Хочешь ухаживаний? Будут ухаживания. Но тебе не отделаться от меня ни на этой стороне, ни на той.

– Обещаешь? – спросила я шепотом.

Голос внезапно дал петуха и сел. Горло сдавило спазмом.

– Клянусь, моя Саламандрочка. Клянусь. – Не видя его лица, я чувствовала его шальную улыбку. – Если с твоей головы упадет хоть волос, я просто сожгу весь мир.