Глава 7. В тисках ревности

Я и правда не хотела больше тайн. Само их наличие становилось причинами проблем, которых нам и без того хватало. Если смута начнется внутри нашего коллектива, мы вряд ли сможем должным образом заботиться о безопасности друг друга, а это грозило ошибками.

Их мы себе на текущий момент позволить не могли.

Увидев Персиди сидящим у костра рядом с озером, я направилась прямиком к нему. От страха быть непонятой сотрясало все внутренности, но в своем решении я была уверена.

Лучше он узнает об этих поцелуях от меня, чем от Нирэла. Мне не хотелось, чтобы брюнет извратил то, как все случилось на самом деле.

Увидев меня, Персиди сначала улыбнулся, а затем нахмурился.

– Ты рано проснулась. Это Дарквуд разбудил тебя, да?

– Неважно, – отмахнулась я, но, отметив затаившийся огонек ярости в его глазах, быстро добавила: – Это был кошмар. Мне снилась мама, но я не об этом хотела с тобой поговорить.

– Может, сядешь рядом? – предложил он настороженно.

Я мотнула головой в отрицательном жесте. Хотела видеть его лицо, его реакцию на мои слова.

На миг опустив глаза, я собралась с мыслями, снова подняла их и выпалила все как есть. Рассказывала кратко, сухо, только факты, но чем больше говорила, тем мрачнее становился парень. В сумерках его лицо казалось почти черным от в разы увеличившейся ярости. Глаза сузились. Радужки затопил зрачок.

– Ничего не скажешь? – спросила я тихо.

Голос сел, и пришлось откашляться.

– Почему ты не обратилась за помощью ко мне? – процедил он, едва ли сдерживая злость на поводке.

Преотлично ощущала, что блондин был в ярости, но пытался это тщательно скрыть. Однако молчать теперь я смысла не видела.

– Все произошло быстро, – вспоминала я тот злополучный день. – Да и тебя не было: твоя бабушка заперла тебя, если помнишь. А еще Кенри грозился убить тебя и Д-Ролли. Всех вас.

– Если бы он прикончил Дарквуда, я бы не плакал, – отчеканил парень зло.

Имя Нирэла я осознанно не стала упоминать. Чтобы не накалять ситуацию еще больше. Но Перси прекрасно справлялся и без меня.

– Перестань, – мягко попросила я. – Нам еще долго вместе идти.

– Вот именно, Салли, – неожиданно легко согласился он, но радовалась я зря. – Если он коснется тебя еще раз, я за себя не ручаюсь. Я не стану ни с кем тебя делить.

Осознав, что в Бэкриве говорит обыкновенная ревность, я сделала шаг по направлению к нему, желая обнять. Но он выставил вперед ладонь в предупреждающем жесте.

– Не подходи ко мне. Мне нужно успокоиться отдельно от тебя, – объявил он, поднимаясь на ноги.

Пока он уходил из лагеря, я так и стояла, провожая его спину растерянным взглядом. От злости он то и дело сжимал пальцы в кулаки.

Из дальней палатки выбрался смеющийся Нирэл.

– Ну как? Тебе стало лучше? – спросил он громко, не скрывая улыбки.

Подхватив с пня флягу Персиди, я размахнулась изо всех сил и бросила ее прямо в Дарквуда. Если бы не его реакция, попала бы в буйную голову. Но парень ловко поймал бутылку у самого лица, словно именно такого поступка от меня и ждал.

Будто ему нравилось доводить меня, чтобы получить хоть какие-то эмоции.

Эмоции… Как же я была слепа. Вот чего он хотел на самом деле. Вот чего добивался своим поведением.

– Да, тяжко ему приходится рядом с тобой. – Напрочь игнорируя мою злость, брюнет медленно подходил к костру. – Я, по крайней мере, хотя бы целибат не объявлял и успел… Хм… Разрядиться до начала нашего увлекательного путешествия.

Осознав, о чем именно говорил Дарквуд, я против воли покраснела. Лицо пылало, но я искренне надеялась, что в свете костра моя реакция заметной не была.

Да и Нирэл на самом деле говорил правду. Я хорошо понимала, откуда в Персиди брались злость и агрессия. Отрицать очевидное смысла не видела. Бэкрив являлся мужчиной во всех смыслах этого слова и имел определенные потребности, неудовлетворение которых с его-то пламенным темпераментом приводило к эмоциональным вспышкам практически на пустом месте.

– Знаешь, а я ведь предлагал ему выпустить пар, пока мы еще находились в салоне, – добавил брюнет, усаживаясь на бревно. – Презентовал ему лучших девочек, но Персик отказался. Может, он и правда тебя любит? Иди спать, Салли. Мы здесь сами разберемся.

Последние два предложения прозвучали на удивление спокойно и миролюбиво, но эмоции во мне уже кипели. Обида, злость, непонимание. Я слишком устала, чтобы сочувствовать Нирэлу с его псевдовлюбленностью. Слишком устала, чтобы попытаться отыскать Персиди.

– Ой, да делайте, что хотите, – отмахнулась я и спешно вернулась в палатку.

Сон был лучшим лекарством не только от физического, но и от морального истощения. После сна реакция на любые проблемы становилась не такой яркой и ослепляющей.

Несмотря на злость, уснула я быстро. А вот проснулась…

Ощутив чужие губы на своих губах, я в ужасе распахнула веки. И, лишь убедившись, что это Персиди, смогла успокоиться, но не прийти в себя. Он просто не дал мне этого сделать, наступая так яро и страстно, что для мыслей в голове места не осталось.

Вздернув мои руки у меня же над головой, сжимал мои запястья одной своей ладонью. Целовал, забирал, лишал воздуха, пока вторая его рука бесстыдно путешествовала по моему телу.

Нависал надо мной, держал свой вес на локтях, но я все равно ощущала на себе тяжесть его тела. Она будоражила, играла на нервах, но отчего-то прекратить не хотелось. Наоборот, поддаться бы, обхватить бы его ногами и прижаться так сильно, как только получится, чтобы соединиться навсегда.

Рванув на мне свою футболку, он прильнул губами к моей груди. Терзал, будто заявлял свои права, и причинял боль, не замечая этого. Но эта боль плескалась на границе удовольствия. Что-то острое, необычное, вырывающее тихий стон. Словно помечал каждым коротким укусом, а еще то и дело выпускал клыки.

Однако, когда его ладонь накрыла то самое интимное, я неосознанно сжала бедра. Испугалась и взяла его руку в плен, не имея намерений выпускать. Потому что прежде он быстрым движением отодвинул тонкую ткань.

– Подожди, – попросила я, очнувшись.

Выбираться из сладкого забытья было крайне сложно, но я заставила себя думать.

– Не хочу больше ждать, Саламан, – зло произнес он мне прямо в губы. – Ты моя. И будешь только моей.

Если бы не эта фраза. Если бы не тон, с каким Бэкрив все это сказал, я бы, наверное, поддалась его напору. Потому что тоже хотела этого, хотя и испытывала страх перед неизвестностью. Потому что пылала не меньше его, а от его касаний меня и вовсе коротило. Каждый раз он устраивал пожар внизу моего живота, и это пульсирующее желание хотелось скорее потушить.

Но не так.

Не здесь. Не с такими чувствами. Не потому, что ему хотелось доказать кому-то мою к нему принадлежность. Для меня это было больше, чем просто физическое удовлетворение потребностей. Я подпитывалась эмоциями, полученными в процессе, и сейчас получила целый черпак дегтя прямо в бочку меда.

Чтобы отрезвить Персиди, я до крови прикусила ему губу в его очередной попытке завоевать мой рот и отвлечь меня от того, что происходило ниже наших лиц.

– Ты чего? – встрепенулся он.

Приложив пальцы к губам, увидел кровь и посмотрел на меня с непониманием.

– Ты не услышал моего «нет», – припечатала я, выбираясь из-под него. – Я так не хочу. Сейчас не то место и не то время. Да и эмоции у тебя не те. Твой порыв не обдуман, Бэкрив.

– Зовешь меня по фамилии? – удивился блондин, выпуская обаятельную улыбку.

Его лицо освещали не слишком яркие огоньки. Гирлянда висела под потолком и являлась единственным источником света. Снаружи уже стемнело.

– Потому что я зла, – ответила я чистую правду.

Возбуждение еще не схлынуло. Оно парализовало тело, которому срочно требовалась разрядка. Невозможность ее достигнуть порождала злость.

– Зла? – переспросил Персиди неверяще. – Саламан, ты девственница?

Он задал этот вопрос с мягкой улыбкой. Произнес словно в шутку, но взгляд оставался острым, подмечающим. Он ждал ответа как никогда, и для него он имел значение, вероятно, гораздо больше, чем для меня.

Однако говорить об этом было неловко. Сразу появлялось ощущение, что меня в этом обвиняли, как в каком-то преступном деянии.

– Извини, я не был уверен. Пытался понять на ощу…

– Замолчи! – вспыхнула я, засобиравшись.

Но взять в руки рюкзак парень мне не дал. Схватив, прижал к себе. Обнял так, что и не вырваться. Его ладони снова скользили по моей коже, а короткие успокаивающие поцелуи ложились на шею и плечо.

– Все, извини, – прошептал он, теперь целуя гораздо мягче, действуя деликатнее. – Ты просто не похожа на девственницу. Твой характер…

– Нормальный у меня характер! – снова попыталась я вырваться.

– Самый идеальный! – безоговорочно заверили меня. – Просто на Светлой стороне нравы куда свободнее, вот я и подумал, что… В общем, это неважно. Извини, я буду нежен.

Поймав его ладонь на пути к своему белью, я развернулась в его руках, уже не стесняясь своего полуобнаженного тела.

– Персиди, ты меня не услышал? Я не хочу, чтобы это было так. Ты словно вынужден так поступить – вот что я чувствую вместо твоего желания. Злость, ярость – да они даже сейчас читаются в твоих глазах.

– Потому что я и правда вынужден торопить события, – отчеканил, меняясь и в лице, и в голосе. – “Или со мной, или мертвая”, – процитировал он Кенри, повторив оброненную мною во время покаяния фразу. – Это Темная сторона, Салли. Девственность девушки здесь имеет высокую цену для Полуночников. Чистота тела значит едва ли не столько же, сколько род, к которому она относится. Если ты перестанешь быть невинной, Кенри не сможет назвать тебя своей невестой. Ему это просто не позволят, потому что будущая королева должна быть безгрешна и идеальна во всем. Ты идеальна, Саламан. Я смогу уберечь тебя от смерти, но должен подготовиться и по другим фронтам.

– Подготовиться? – рассмеялась я. – Ты серьезно считаешь, что после этих слов я должна упасть в твои объятия? Все, я не хочу ругаться. Нам всем сейчас гораздо важнее отдохнуть и набраться сил перед новым перемещением.

Окинув его осуждающим взглядом, я все же достала из рюкзака чистую футболку, избавилась от лоскутов испорченной ткани, переоделась и легла обратно на спальный мешок. И все это под его внимательным взором.

– Ложись спать, Персиди, – предложила я миролюбиво.

– Боюсь, что этот вариант для меня невозможен, – произнес он, с досадой усмехнувшись. – Я буду предельно откровенен, с твоего разрешения. Неудовлетворенное желание – это больно физически. Жажда сжирает меня изнутри, Саламан.

– Но я не готова. Не хочу делать это из чувства вины, – вновь села я, ощутив нарастающую панику.

– И не нужно, – ответил он максимально серьезно. – Это худшее, что может быть. Поверь мне, я желаю совершенно иного. Я хочу показать тебе эту сторону удовольствия во всем ее многообразии. Но прямо сейчас мне очень нужна разрядка. Если ты позволишь, мы просто побудем вместе в этот момент.

– Я… здесь… с тобой? – осторожно переспросила я, а в голове уже проносились сотни мыслей по поводу того, что имел в виду Бэкрив.

– Со мной. Только не бойся, пожалуйста, – успокаивающе погладил он меня, усаживаясь рядом. – Я услышал тебя и не перейду проведенную тобой черту. Но это поможет нам в дальнейшем ее отодвинуть. Сильно в дальнейшем, – добавил, увидев мои округлившиеся глаза. – Очень когда-нибудь потом.

Я помолчала, собираясь с мыслями. Мне не хотелось его истязать. С моей стороны было просто эгоистично по умолчанию требовать от него верности, но при этом не удовлетворять его физические потребности. Не помогать ему в этом, как он выразился, раз уж к более интимному процессу я пока была не готова.

Вместо того чтобы что-то ответить, я потянулась к его губам.

Степень неловкости, которую я испытывала, можно было оценить по шкале от одного до ста, где этой шкалы просто не хватило бы. Улегшись обратно на спальный мешок, я потянула за собой Персиди. Но на этот раз он расположился рядом со мной, улегшись на бок.

Закрыв глаза, я не пыталась подглядывать за его действиями. Просто целовала, обнимала, ласкала его шею и спину, гладила плечи и зарывалась пальцами в волосы. И без того знала, что сейчас происходило. Ощущала его движения, то медленные и тихие, то быстрые, стремительные, в такт его участившемуся дыханию.

Говоря про отодвигание границы, Бэкрив был чертовски прав. Это интимное действо не пугало меня, не портило наши отношения, а наоборот, переносило их на новый уровень. Ведь это нелегко – открыться кому-то настолько, обнажить свое тело и продемонстрировать тайное. На такое способны только по-настоящему близкие люди.

Я была благодарна ему за то, что он не настаивал и остался честен несмотря на то, что его слова могли мне не понравиться. Лично для меня это значило очень многое.

По ощущениям, мы целовались невероятно долго до того, как Перси достиг пика. Мои губы, кажется, распухли, а сердце билось так сильно, что стоило попросить у Д-Ролли успокоительного. Однако на самом деле оно не понадобилось. Я разнервничалась настолько, что просто уснула в его объятиях. Его предложение слышала уже на грани сна и яви:

– Я мог бы… помочь тебе, – прошептал едва слышно, подгребая к себе, практически вжимая в свое тело.

– Нет, не нужно, – отбрыкалась я от его щедрости.

Но всю соль сказанных им слов отчего-то осознала позднее. Когда смысл услышанного дошел до меня, я резко распахнула глаза, выныривая из сна без сновидений. В ужасе смотрела в потолок, а вокруг меня все пылало жарким костром.

Действительно пылало, потому что меня с обеих сторон подпирали парни, решившие, что футболки – это вообще не для них. Ко мне они придвинулись настолько тесно, что мне и дышать-то уже было нечем. Но что самое главное, они меня обнимали. Оба.

Решив, что с меня хватит, я осторожно выбралась из их объятий. Окинув внимательным взглядом, аккуратно переложила их руки друг на друга и вышла из палатки на улицу, забрав с собой свой рюкзак.

Хотелось хохотать в голос. Но вместо этого я тихо хихикала, пока шла к костру. Полагала, что на дежурстве стоит Д-Ролли, но вместо нее на посту отыскалась мадам Драгон в ее человеческой ипостаси.

Судя по ее действиям, она что-то лихо готовила в котле, то и дело помешивая деревянной ложкой.

– А где Д-Ролли? – поинтересовалась я, натягивая штаны.

На небе блестящей россыпью сияли звезды. Луна будто покачивалась, освещая поляну с озером и водопадом так ярко, как если бы здесь имелись уличные фонари.

– Спит еще, – отозвалась мадам Драгон. – Она, может, и не показывает этого, а достается ей сильнее, чем вам. Все же она больше ведьма, чем полуночница.

– Формально и ведьмы, и вампиры, и оборотни являются полуночниками, – поправила я зачем-то.

– В том-то и дело, что формально, – объяснила женщина, пробуя варево. – В отличие от нас, им дневной свет не вредит, а потому именно мы называемся полуночниками по праву. Ну и охотники. Те тоже выходцы из нашей крови.

Заглянув в котел, я увидела плавающие среди каши куски мяса. В отличие от вчерашней, эта была пожиже, но отчего-то в разы ароматнее. Либо я уже успела проголодаться настолько, что снова глотала слюни.

– А вы как себя чувствуете? – уточнила я, отбирая у мадам ложку, чтобы тоже снять первую пробу.

– Гораздо лучше, спасибо, – отозвалась она, поправив шляпку, украшенную искусственными цветами. – Как видишь, с наступлением ночи мне совсем похорошело. Вот я и решила дать вам поспать лишние два часа, а то твои мальчики мало спали.

– Они не мои мальчики! – возмутилась я шепотом.

Мадам Драгон ехидно улыбнулась. Все ее выражение лица говорило о том, что я не права.

Однако от молчаливого переглядывания нас отвлек шум. Из дальней палатки донеслась какая-то ругань, а после раздался смачный шлепок.

Раз! И рядом со мной уже летучая мышь. В шляпке для разнообразия.

Первым из палатки выбрался Нирэл. Я в этот момент изо всех сил делала вид, что варю кашу, но искоса на него все же поглядывала. Парень сердито держался за глаз, когда прошагал мимо меня к высоким кустам.

– Он у тебя псих! – отрывисто бросил мне Дарквуд.

Я продолжала усиленно делать вид, что к произошедшему никоим образом не причастна. Но не смеяться было ну просто невероятно трудно. Улыбка то и дело прорывалась на подрагивающие губы.

– А ты знаешь толк в игрищах, лягушка, – осознав, что я каким-то образом повлияла на происходящее, довольно произнесла мадам. – Удивлена. Вот, помнится, в мое время…

Однако рассказать мне эту, несомненно, животрепещущую историю бабуля не успела. Из дальней палатки вышел Персиди, и, в отличие от Нирэла, он уже успел обзавестись футболкой.

Добравшись до меня, парень обнял и поцеловал меня куда-то в макушку. Несмотря на случившийся казус, у него было благодушное настроение.

– Что вкусненького варите? – поинтересовался он, тоже заглядывая в котел.

– Кашу, и она уже готова, – улыбнулась я, на миг прижавшись к блондину. – Пойду разбужу Д-Ролли.

Не понимала, что со мной произошло, но теперь наши прикосновения друг к другу воспринимались слегка иначе. Мне было не только приятно ощущать его руки на своей коже, его короткие, ни к чему не обязывающие поцелуи, но и самой хотелось касаться его, быть ближе, утопать в его руках.

Кажется, Персиди заразил меня каким-то заболеванием, и имя ему было безрассудство.

Или любовь. Впрочем, для меня эти слова в отношении Бэкрива являлись синонимами друг друга.

И почему так получалось? Один человек становился для нас мимопроходящим, а без другого не нужен был весь белый свет.

Однажды я спросила у мамы, как понять, что ты действительно кого-то любишь. Улыбнувшись и потрепав меня по волосам, она сказала, что стоит только представить, что этого человека больше нет. Что он умер, навсегда ушел из твоей жизни и никогда в нее не вернется.

– Если при мысли об этом у тебя разрывается сердце, значит, ты влюблена той пылкой влюбленностью, когда сгорают мосты и рушатся стены. А если просто не можешь такого себе представить, если не согласна с этим образом, не веришь в него, отрицаешь изо всех сил, значит, это и есть любовь. Та самая.

Глядя на блондина, уплетающего кашу с мясом, я понимала, что это “та самая”, и эта мысль, как ни странно, меня чертовски пугала.

Четкое правило “Мальчики налево, девочки направо” за пределами попытки выспаться действовало безукоризненно. Приведя себя в порядок после завтрака, мы начали собираться в дорогу, что было делом небыстрым.

– Пока вы здесь копошитесь, голуби мои, я слетаю до следующего трактира, где вы собирались остановиться, – объявила мадам Драгон, уставшая нас ждать. – В конце концов, нужно пользоваться моими возможностями, пока на этих землях темно. Я полечу вперед, все разведаю, узнаю обстановку и вернусь к вам тем же путем. Встретимся где-то на середине.

– А вы сможете столько пролететь? – заволновалась я.

– Знала бы ты, какие я расстояния в свое время преодолевала, – усмехнулась летучая мышь, взлетая. – Все, бывайте, птички мои. Не делайте глупостей, иначе бабушке будет за вас стыдно.

Впервые услышав это “бабушка” из ее уст, я аж подавилась водой. Все время забывала, что эта мышь умела читать чужие мысли. В них-то я как раз очень часто называла ее бабушкой или бабулей, что действительности не совсем соответствовало.

На дряхлую старуху мадам Драгон ну никак не походила.

– Слушайте, а у нас больше нечего поесть, да? – поинтересовался Нирэл, дособирав одну из палаток.

Со второй уже заканчивал Бэкрив.

– Из не требующего готовки только не очень свежий хлеб и вяленое мясо, – ответила я, собирая кухонную утварь.

– Я бы тоже поел, – подошел ко мне Персиди.

Одна эта фраза решила для меня весь исход дела. Выложив котел обратно, я поделила провизию на четыре части. Причем парням отдала чуть больше. Им, в отличие от нас, еды все время было мало.

Правда, текущее ощущение голода, как сказала Д-Ролли, было связано с восстановлением наших организмов. Солнечный свет отобрал слишком многое, практически истощив нас. Чтобы восстановиться полностью, нам теперь требовалось чуть больше есть и спать. На саму ведьмочку солнце так сильно не влияло, но досталось ей в итоге не меньше, так что мы находились в равных условиях.

Пока мы подъедали остатки роскоши, Нирэл решил проверить свою шкатулку. О том, что она у него есть, я не знала. Да и не играло это никакой особой роли для нас, но ровно до тех пор, пока он не достал из нее сложенный вчетверо лист бумаги.

Жевать одновременно перестали все. Но Дарквуд этого, кажется, даже не заметил. Пока мы переглядывались меж собой, внимательно читал, чтобы в конце концов и вовсе выругаться.

Бросив листок в огонь, он сложил руки на груди, словно закрываясь.

– Итак, новость первая. Уже назначена дата, в которую Кенри по всем правилам коронуют, – объявил он, но было видно, что расстроило его совсем не это.

– Кто тебе написал? – озвучил Персиди наш общий вопрос.

– Старший брат, – отмахнулся брюнет, словно это было неважно.

Но зря он так считал. Его ответ заставил меня напрячься.

– Ты общаешься со старшим братом? – не сдержала я удивления. – Ты же сказал, что разорвал все связи с родственниками.

– С остальными родственниками – да, но не с самым старшим братом, – отозвался Нирэл. – Он единственный, кто не поддерживал вранье родителей. Но мы серьезно сейчас будем обсуждать мои взаимоотношения с семьей? Новости этим не заканчиваются.

– Так говори уже. Что там еще? – нетерпеливо потребовала Д-Ролли.

Дарквуд неопределенно усмехнулся.

– Придется сначала рассказать вам предисловие, Конопушка. У моей семьи, как и у любого древнего рода, имеется своя сокровищница.

– Ты хвастаться собрался или рассказывать? – психанул Персиди, подбросив ветки в костер.

Но Нирэл его умышленно проигнорировал:

– В ней мы храним… разное. Одной из таких вещей был амулет, заговоренный ведьмой. Очень дорогой, очень старый и очень редкий. Этот амулет мне обещали отдать только после окончания академии. Он усиливал определенные предрасположенности, скажем так, врожденные навыки, давая кое-какие преимущества перед другими полуночниками. Почему же не сейчас, спросите вы?

Лично мы ничего такого спрашивать не собирались. Просто слушали парня, пока вообще не понимая, к чему он клонит.

– Эффект у этой штуки максимально непредсказуемый и неожиданный. Угадать, что усилится в полуночнике, просто невозможно. Например, мой отец обладал обостренным обонянием, а этот амулет усилил его естественные возможности, позволив превращаться в собаку.

– Прям превращаться? Как оборотень? – уточнила Д-Ролли.

Мы с Персиди переглянулись. Кажется, в полку метаморфов прибыло. Однако, что именно нам этим хотел сказать Нирэл, все еще было не ясно.

– Да, процесс оборота чем-то схож, – согласился парень. – Понимаете, особого дара не было не только у меня. Им не обладали ни мой отец, ни мой дед. Но полуночник без уникального дара – это мишень для более сильных вампиров. Зато у них были деньги и связи. Они выкручивались из передряг именно благодаря этому амулету.

– А твой дед? В кого он превращался? – полюбопытствовала я.

– В ястреба, – ответил парень без раздумий. – И вот мы подошли к главному. Этот амулет пропал из нашей родовой сокровищницы. Обнаружили пропажу сегодня, но выкрали, вероятно, вчера. Следов взлома и кражи, естественно, не осталось. Но мой брат уверен в личности вора. Только доказать ее причастность мы вряд ли сможем. Да и не позволит нам никто.

– Ее причастность? – переспросила рыжая.

Мне тоже показалось, что я ослышалась.

– Ее, – зло ухмыльнулся Дарквуд. – Вчера днем особняк моих дяди и тети ни с того ни с сего неожиданно посетили Ребэка Ульрин и ее отец. Они наведались к ним в гости без причины и просто ушли, так и не озвучив, зачем приходили. С того момента, как я расторг нашу помолвку, нас больше ничего не связывало.

Вспомнив красавицу блондинку с голубыми глазами, я позволила себе усмешку. Неужели она решила так отомстить Нирэлу за то, что он ее бросил практически перед свадьбой? Стать воровкой? А не большая ли это цена для обычной мести?

Воровство на Темной стороне каралось казнью. Тем более что их помолвка была заключена не очень честно. Отец Ребэки был приближен ко двору и поделился с дядей Нирэла информацией, что запись о браке их детей есть в Самописце, то есть это будущее не оспорить.

Но такой записи в артефакте не было. Отец Ребэки солгал. Ответ на вопрос зачем мы так и не выяснили, потому что Дарквуд просто порвал все связи с невестой.

– Нирэл, а она знала о существовании этого амулета? – уточнил Персиди, хмурясь.

Кажется, ему эта история тоже не нравилась, но мы пока не могли уцепиться за соответствующую ниточку. Клубок был слишком запутан.

– Не знала. А может… Не знаю, – засомневался парень. – Я сам узнал о нем только после откровенного разговора с дядей и тетей о своем происхождении. В любом случае Эдрей предполагает, что это ее рук дело. Во время визита ей стало плохо и ее ненадолго расположили в гостевых покоях. Она была там одна, без присмотра. Других кандидатур не нашлось.

– Но если это она. Зачем ей этот амулет? – удивилась я. – У Ребэки ведь есть свой уникальный дар.

– А вот это самое интересное, – неожиданно широко улыбнулся Нирэл. – Теперь она невеста Кенри. Официальная, с поддержкой сильного, влиятельного рода. Об этом сегодня объявили во всеуслышание, так что за свою шкурку можешь больше не переживать. Если Драгон тебя повстречает, просто убьет, и все на этом.

У меня от такой новости наверняка заметно вытянулось лицо. Не то чтобы я как-то сильно расстроилась. Скорее, наоборот, даже порадовалась за блондиночку, но…

Когда тебе открыто говорят, что, вероятно, тебя ждет смерть среди ближайших перспектив, это вообще не добавляет оптимизма.

– И это, пожалуй, единственный плюс, – согласился Персиди. – Теперь он точно не претендует на Салли. Думаешь, Ребэка выкрала амулет для него?

– Я бы поставил на этот вариант половину своего состояния, – усмехнулся Дарквуд, не скрывая недовольства.

– Тогда, может, вернемся и начистим ему рожу? – вдруг предложил Бэкрив.

Я от услышанного аж встрепенулась. Вообще не могла поверить, что он это сказал, но Перси, кажется, был серьезен, несмотря на напускное веселье.

– А не боишься, что тебя его свита прирежет? – поинтересовался Нирэл с такой же ухмылкой.

Персиди же в ответ просто дьявольски улыбнулся. Он не боялся, я видела это в его глазах. Просто не считал Кенри угрозой для себя.

Взглянув на Нирэла, я поняла, что он тоже не испытывал страха. Сейчас у костра сидели какие-то другие парни. Повзрослевшие, совсем не те, какими они предстали для меня в первый день нашего такого неудачного знакомства в коридоре академии у кабинета директрисы.

С тех пор словно прошла целая вечность.

Вечность, за которую я научилась их любить. Кого-то в большей, а кого-то в меньшей степени, но они оба были мне дороги. Где-то в глубине души я боялась их всех потерять.

Я боялась. И боялась не зря.