26

Страшно ли было мне? Конечно, страшно. Я даже покрылась холодным потом. Противное чувство, скажу я вам.

Мои спутники тоже побледнели, но отступать не собирались. Явно собрались идти со мной до конца. Не могу сказать такого же о Джулии и её подругах, они были готовы сбежать при малейшей опасности. Ну, не прогонишь же их?

За воротами послышалось кряхтение и жалобные поскрипывания. Такое можно услышать, когда мимо прокатывается старая тележка с… с удобрением.

Ворота торжественно распахнулись, не хватало только фанфар. Перед нами возник человек в сером деловом костюме. Большие залысины, сморщенное лицо и безукоризненные стрелки на штанах, такие острые, что о них можно порезаться.

— Добрый день, многоуважаемые посетители сего злачного места, я категорически приветствую вас и очень рад лицезреть ваше присутствие перед сотворением человеческого гения по имени Похотун. Проходите и располагайтесь на удобных креслах, а я сейчас приготовлю горячий чай с кардамоном. Нет-нет, не смейте отказываться, я не приму отказа от таких очаровательных людей.

Вот кого-то он мне напомнил. Кого-то недавнего и такого же велеречивого. И чего его все боятся? Вроде бы вежливый человек и культурно разговаривает. Хотя, Чикотило тоже долго не могли поймать, потому что был вежливым и культурным…

— Здравствуйте, дяденька, — я тоже решила быть вежливой.

— Ой, да мы же ещё не познакомились, — улыбнулся мужчина. — Меня зовут Гербариус Фиолетикус, я местный философ, интеллектуальный обозреватель творящегося в мире и по совместительству охранник. Проходите, проходите, а я пока накрою на стол.

Он чуть отступил в сторону и сделал приглашающий жест, как радушный хозяин. Вот только хозяин находился за его стеной, в черном замке, а сам Гербариус Фиолетикус показался мне очень странным. Вот таким странным может показаться человек в магазине, который покупает только кефир, соленые огурцы и селедку.

— Ой, я так рада нашему знакомству, — вылезла вперед Джулия. — Вот уж не думала, что смогу встретить здесь интересного мужчину, который умеет так изысканно выражать свои мысли. Это так круто! Мы с подругами так соскучились по интеллигентному общению… приходится общаться со всяким быдлом.

На последних словах она так выразительно показала на нас глазами, что только древостуны не поняли, что она имела ввиду. Шмур даже отстал на пару шагов от меня с Агапой, хотя вряд ли знал значение слова "быдло".

— Марина, не злись, — шепнула мне Агапа.

— Я не злюсь, — шепнула я в ответ.

— У тебя лицо покраснело, и ты тянешь из кармана платок, — сказала Агапа.

Ой, а ведь и точно. Сама не заметила, как ухватила кончик волшебного платка и начала его вытягивать. Заметила это не только я, поскольку Гербариус Фиолетикус расплылся в наисладчайшей улыбке.

— Так вы студентки Академии? Какая прелесть. Вот это очень хороший сюрприз. Вы даже себе представить не можете, как я вас ждал. Все диоптрии испортил, пока высматривал со стены — не идут ли где очень красивые и умные девушки?

— Вот, мы дошли, — я тоже постаралась изобразить патоку, но вряд ли у меня это получилось также хорошо, как у последнего стража Похотуна.

— Я в высшей степени очарован и всё-таки настаиваю на чашечке чая перед отправкой к моему хозяину. Вам же нужно подкрепить силы после всего того, что вы прошли, — Гербариус окинул взглядом застывших древостунов и лежащего на пригорке Комара. — Вы неплохо подготовились. Я аплодирую вам стоя! Добро пожаловать в беседку и присаживайтесь на кресла. Покорнейше прошу прощения за то, что они не кожаные, мы же все-таки на свежем воздухе, а из-за этого кожа имеет свойство терять свой вид и блеск.

Мы и сами не заметили, как прошли в белую, словно с романтической картинки, беседку. Довольно-таки необычно было видеть её посередине между черными стенами, но тягучий говорок Гербариуса заставил забыть об этом.

Голос обволакивал, дурманил и у меня почему-то в голове высвечивалось одно только слово: «Гипноз!» Потом это слово отдалилось, и голова стала пустая-пустая, как утром, после хороших ночных посиделок. По телу пробежалась теплая волна неги, расслабляющая мышцы. Я уже с трудом передвигала ноги и была даже рада упасть в плетеное кресло.

В изумительной беседке чарующе пахло чабрецом и розмарином. Огромный самовар пускал солнечные зайчики на стоящие в подстаканниках ребристые стаканы. Плюшки, конфеты, пряники, пахлава и халва прямо-таки сами просились в рот.

И почему же Похотун поставил его третьим стражем? Милый человек, помогает нам снять напряжение и усталость. Джулия сразу же потянулась со стаканом к самовару.

— Превосходно. Как же всё-таки превосходно встретить таких умных, красивых и общительных девушек. А также их спутника, — поклонился Гербариус Шмуру. — Пожалуйста, угощайтесь и расслабляйтесь. Жизнь настолько быстра и нетерпима к отстающим, что кажется порой, как будто мы упали в детстве на колено, а поднимаемся уже стариками. Время летит настолько незаметно, что за одно моргание глаза может промчаться вся жизнь. А ведь ещё говорят, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами, так может быть мы сейчас и находимся в той, второй проносящейся жизни? Кто знает? Поэтому и надо иногда остановиться и расслабленно осмотреться по сторонам. Ну, да вы угощайтесь-угощайтесь. Всё свежее и очень вкусное.

Мне было так хорошо, так спокойно, что не хотелось никуда уходить. Так бы и просидела тут всю жизнь, слушая велеречивого хозяина беседки. И плевать, что за спиной черный замок, а рядом несносная Джулия — я могла расслабиться и наслаждаться минутой покоя…

— Спасибо, дорогой вы наш человек, — вымолвила Агапа. — Везде нас только шпыняют и норовят продать в рабство, а вы вон как встретили. Мне даже хочется чуть-чуть всплакнуть.

— А ты плачь, дитя, плачь, — мягко улыбнулся Гербариус. — Конечно же плачь. От меня ещё никто не уходил и никогда не уйдет, а в рабство… Нет, в рабство вас никто не продаст. Я здесь не для этого поставлен. Вот в стену вас вживить — это другое дело, это мне по душе, а в рабство… Фи, это моветон.

Я слушала с полуоткрытым ртом. Кажется, у меня даже струйка слюны протянулась из уголка губ на воротник. И в то же время до меня с трудом доходил смысл сказанного.

Вживить в стену?..

Наверное, этот милый человек так шутит?

Почему же его глаза остаются серьезными, хотя губы разъехались в улыбке?

— То есть как? — выдавил из себя Шмур.

— А вот так, — хихикнул Гербариус и подошел к стене напротив беседки.

Он стукнул три раза по выступающему камню и поверхность стены зашевелилась. Она забурлила, как закипающая вода в чайнике, и начала подаваться назад. Сквозь имитацию камня проступали человеческие очертания…

Несколько секунд спустя, когда камень успокоился и принял своё естественное положение, перед нами предстали семь мужчин, наполовину утопленных в стену. Их можно было бы назвать статуями, но они вращали глазами и скалились нам контуженными улыбками.

Они были живые!

Я попыталась вскочить с кресла, но не смогла — ноги словно парализовало, и они не отвечали на приказы мозга. Глаза остальных моих спутников красноречиво выдавали их попытки сдернуть отсюда, но все попытки были обречены.

— Это те самые проходимчики, которые смогли проскользнуть мимо древостунов и раззявы-великана. Мимо меня ни одна мышь не проскочит, видите? — палец гордого Гербариуса показал на застывшую в стене пятерку мышей.

Грызуны тоже улыбались. Не знаю, как мыши могли улыбаться, но они старательно демонстрировали мелкие зубки. До половины погруженные в камень на высоте метра, они подергивали лапками, как будто плыли в невидимой воде. И это было так… прекрасно…

Мне почему-то тоже захотелось присоединиться к ним.

Захотелось встать рядом с этими людьми и улыбаться новоприбывшим гостям, которые ещё не знают, как это чудесно — находиться около Гербариуса Фиолетикуса и слушать его чарующий голос. Внимать ему и всегда расслабляться.

Врастать в камень и расслабляться…

Я даже не заметила, как встала с кресла и сделала шаг навстречу заветной стенке. Всего несколько шагов… Повернуться и прислониться… стать счастливой… всегда быть счастливой…

— Я так рад, что вы посетили меня. Мне нужно сказать вам о многом. Я люблю читать умные книги, и буду просто счастлив, если вы тоже почитаете их со мной. Это так здорово, я потрясен и очарован вами. Вы просто предел мечтаний для утомленного жизнью философа, — слышался мягкий голос Гербариуса.

— Очнись, корова толстая!

Я вздрогнула.

Что это?

Кто смеет нарушать мой неторопливый ход к счастью?

— Очнись, а то в ухо дам! — ещё раз прозвучал в голове резкий голос.

Знакомый голос…

Откуда-то я его знала, но вот откуда? И кто это говорит, ведь рядом только медленно бредущие мои друзья. Как приятно идти с ними, мои губы расплылись в улыбке.

Так кто же меня звал?

Будет время подумать об этом, когда я прислонюсь к стене и расслаблюсь полностью. Я тогда обязательно вспомню… Я тогда…

— Дыщ!

Моё ухо взорвалось вспышкой боли, когда маленький невидимый кулачок вонзился точно в мочку. Плюшки-ватрушки, больно-то как!

Зато я сразу вспомнила кем был невидимый собеседник.

Суслягух!

Милый и обаятельный гибрид суслика и лягушки. Я сначала от боли думала о нем по-другому, и мысли в основном крутились около четырех матерных слов и их производных, но потом поняла, что таким нехитрым, но действенным образом он спас меня.

Да и не только меня. Я тут же двинула в ухо Агапе, и та закончила пускать слюни.

— Ай, больно же! Ты чего? — воскликнула она, держась за ухо.

Гербариус с озадаченным выражением на лице подскочил к нам, но тут же расплылся в слащавой улыбке.

— В самом деле, что с вами, моя очаровательная гостья? Хотя, я не буду настаивать на вашем ответе, ведь если вы сделали это, то по велению сердца. Значит, так подсказывал ваш разум, и вы с вполне объяснимой позиции можете улыбнуться своей подруге и сказать, что сделали это ненарочно, а лишь споткнулись и…

Я снова почувствовала, как мои руки и ноги наливаются приятной тяжестью, а в спину подталкивала какая-то неведомая сила. Снова к стене, снова в неё и расслабиться…

Расслабиться и погрузиться в счастье…

— Ещё раз в ухо хочешь? — прошептал мне на ухо невидимый суслягух.

— Нет! — громко выкрикнула я.

От моего выкрика Гербариус вздрогнул и запнулся на полуслове. Сокурсницы и Шмур остановились в паре шагов от стены. Эх, надо было дать Джулии коснуться камня…

Сейчас некогда было сожалеть о неслучившемся и я сделала то единственное, о чем вспомнила — сорвала с шеи мешочек и трясущимися пальцами вытащила синеватый камешек. Гербариус открыл было рот, но я зажмурилась и швырнула камень на землю.

Тут же возник голубоватый портал, а из него вывалился староста из деревни с чудным названием Спятки. Нельзя сказать, что он был очень доволен перемещением. Он бухнулся на спину и опрокинул на себя содержимое глиняной кружки, которую продолжал держать в руке. Судя по запаху, пиво было так себе.

Или староста готовился отойти ко сну, или затеял большую постирушку, но вывалился из портала он не в парадном костюме, а босой, в бежевых портах и свободной рубашке. И та и другая части одежды были заляпаны и темнели заплатками.

Мужчина ошалело огляделся по сторонам, побултыхал остатки в кружке и одним махом опустошил её до конца.

— Вот уж чего не ожидал, так не ожидал. Судя по всему, моё присутствие понадобилось двум очаровательным барышням, которые имели честь спасти из-под огня моё бренное тело в минуту слабости и душевного расстройства, — проговорил староста, встав на ноги.

— Я рад приветствовать вас, многоуважаемый мужчина. Вы даже не представляете себе, насколько вы сделали меня счастливым своим появлением. Прошу вас присесть за стол и отведать молочного улуна, я как раз заварил свежий, — тут же рассыпался в любезностях Гербариус Фиолетикус.

Староста внимательно посмотрел на него, потом почесал макушку и крякнул:

— Мда, умеете же вы находить себе великомудрых врагов. Где же вы откопали сие сокровище?

— Какое сокровище? — спросила я.

— Да вы ценитель, мой новообретенный друг. Не знал, что ваш глаз будет столь наметан, — улыбнулся Гербрариус.

На этот раз он улыбнулся как-то странно, словно у него увеличились зубы и перестали помещаться во рту.

— Вы нарвались на мужчину-сирена, — хмыкнул староста. — Их осталось в Стратуине всего несколько сотен. Вот уж не думал, что смогу обнаружить их вдали от водоема.

— А тут есть водоем, — хмыкнул Гербариус. — Вот как раз за стенкой и стоит. Когда людишки пройдут сквозь камень, то мои дети получат достаточно пищи, дабы возродиться в полной красе и расплодиться в полной мере. И на Стратуине снова воцарится царство сирен!!

Последнее предложение Гербариус воскликнул с таким пафосом, что у меня даже скулы свело.

— А кто они такие? — спросила Агапа у спокойно стоящего старосты.

— Это полулюди-полурыбы. Они могут кого угодно заболтать до полного подчинения и потом сожрать, а жертвы при этом будут улыбаться и чувствовать счастье. Да ещё пропускают сквозь неплотно сложенные камни, чтобы пища была нежнее и кости не были такими твердыми. На спятковцев их магия не действует, так как мы достаточно интеллектуально развиты, чтобы воспротивиться гипнозу и атаковать в свою очередь…

— Не сожрать, а употребить! Имейте всё-таки уважение в вымирающему виду, — оскорбился Гербариус.

— Зря вы так, я в полной мере уважаю ваш вид и могу сказать, что если ваша популяция восстановится, то на Стратуине станет гораздо интереснее жить, — медоточивым голосом ответил староста.

— Вот и нет, жить станет гораздо проще, ведь мы можем управлять людьми, а они собой нет, — таким же голосом ответил Гербариус.

— Вы занимаетесь софистикой. Как же люди не могут управлять собой, если я уже много лет являюсь старостой деревни Спятки, и у меня всё под контролем? Могут люди управлять собой. Да вдобавок ещё и другими командовать могут.

— Нет, это вы мне пытаетесь доказать, что мягкое и теплое это одно и тоже. В этом философском диспуте у нас с вами различные точки мнений. Я точно знаю, что люди не могут управлять собой…

— Да как же не могут? Вот! Я захотел, и моя рука поднялась, я захотел, и моя нога почесала другую. Я вполне самоуправляемая личность, а могут ли сирены так?

— Могут, даже если вы не поверите мне, но я также смогу и поднять руки и ноги.

— Кхм, уважаемые, — кашлянула я, привлекая внимание двух мирно беседующих людей.

— Ты иди, девочка, иди, — махнул рукой староста. — У тебя своих дел куча, а мы тут ещё пообщаемся на тему самоуправления и ответвлений, которые могут возникнуть при сопутствующих разногласиях.

— А как же мой хозяин? — спросил Гербариус.

— Его может утешить Хозяйка, — сказал староста. — Не переживайте, многоуважаемый, мы продолжим наш диспут в самых лучших условиях. Не изволите ли присесть?

Двое мужчин удалились в беседку и сели друг напротив друга. Если между ними поставить шахматную доску, то они сыграли бы лучшую партию в мире. Но сейчас у них не было доски, лишь изысканные обороты речи и медоточивый голос начитанных людей, которые пытались перебороть друг друга.

— А кто этот человек в немодных штанах, — спросила Джулия, когда мы проверенным способом сняли с неё гипноз (я приложилась от души, но объяснила, что так надо).

— Это наш старый знакомый. Ладно, не будем их отвлекать, а то превратимся вон в этих, — я кивнула на застывших в камне людей.

Вряд ли мы могли бы им помочь сейчас, а вот потом, если вернемся…

Мы застыли возле огромных дворцовых ворот. За ними скрывался черный маг Похотун Писюкастый и его иглотыки. А также десяток испуганных первокурсниц.

И им наша помощь была нужнее!