29

Если кто скажет, что сад цвергов это всего лишь каменные булыжники и ничего более, то плюньте тому в нос. Лучше плюньте в тот момент, когда он спит, а то если великан рассердится, то вряд ли вам поздоровится.

На самом же деле сад цвергов являл собой прекрасные застывшие скульптуры из камней различных цветов. Кто-то обладал невероятным терпением, если у него достало сил на сотворение ели из малахита или березы из кошачьего глаза. А ведь деревьев в саду короля Дримли было не меньше сотни. Эти застывшие памятники великому мастерству казались замершими живыми деревьями. Я даже потрогала и успешно уколола палец, когда хотела проверить на натуральность пихту из змеевика.

— Этот сад делали веками мои предки, — не без гордости сказал Дримли, когда мы проходили по усыпанным желтым песком дорожкам. Каждое поколение мастеров трудилось над своим деревом и теперь такого богатства нет ни у одного короля.

— Прикольно, — ответила я, посасывая палец. — А у нас вместо таких художеств раньше везде Ленин стоял. Тоже считалось произведением искусства.

— Должно быть, это был великий король, если его везде ставили, — сказал Дримли.

— Может быть, только он был против королей… Наверное, поэтому его и ставили везде, так как не могли определиться — кого из королей предпочесть.

— Ты удивишься, милый, но в её стране этого мужчину даже хоронить отказываются. Законсервировали и теперь показывают, как диковину, — сказала Маньяра, держа под локоть Дримли.

Король удивленно вскинул брови:

— Какое страшное наказание — не иметь спокойствия после смерти… Хотя, думается, что этот человек заслужил его. Справедливый народ у Марины.

— Давайте лучше поговорим о вас — почему свадьба? Почему похищение? Почему всё это? — я обвела руками всё вокруг, украшенное разноцветными ленточками, которые не шевелились, так как ветра в замершем времени не наблюдалось.

Маньяра посмотрела на Дримли, а тот в ответ на неё. Плюшки-ватрушки, если это были не взгляды влюбленных людей, то я готова была съесть полу своей мантии. С солью, конечно, а то могла появиться изжога. И как они успели так быстро влюбиться?

— Всё просто — я увидел её в зеркале Провидения. Увидел ещё когда был мальчишкой и всю жизнь искал её, — улыбнулся Дримли.

— Что за бред ты несешь? — увернулась я от застывшей каменной ветви невысокой сосны. — Какое зеркало Провидения? Ты можешь так Маньяре на уши присесть, но я тебе вряд ли поверю.

— Я знал, что не поверишь, поэтому и позвал в сад. Мы как раз и идем к нашему зеркалу. Не мотай головой — ты не знаешь, отчего отказываешься. Только трое из людей заглядывали в зеркало цвергов и это очень помогло им в выборе жизненного пути. Насколько мне помнится, головы их потомков до сих пор украшают короны. Маньяра упросила меня показать тебе зеркало Провидения, так как по её словам тебе не мешает заглянуть в своё будущее. А я не могу отказать своей милой невесте, — после этих слов Дримли притянул к себе Маньяру и поцеловал её ладошку.

Эх, прямо как в бразильском сериале, где главная героиня — обаяшка, главный герой — симпатяжка и наступает развязка, где они, после всевозможных бед и лишений, сливаются в брачном союзе.

— Так значит, ты увидел Маньяру и поэтому искал её везде… — напомнила я о том, что хотела бы узнать о причине такой скоропостижной свадьбы.

— О да, искал… А когда дозорные донесли, что увидели похожую девушку возле подножия Черных гор, я не смог удержаться и похитил её, — король почему-то потер правый глаз.

— Ага, а я так зарядила ему пяткой в глаз, что он смог им видеть только спустя неделю, — улыбнулась Маньяра.

Я помотала головой. Нет, я понимаю, что разгадка где-то близко, но про какую неделю он говорит, если мы только вчера ложились все вместе?

— Да-да, Драконья слеза позволяет заморозить время на любой срок, — ответил Дримли на мой удивленный взгляд. — Тебе кажется, что прошла всего лишь секунда, а для нас прошло полгода. Целых полгода жизни вдвоем, в царстве застывших фигур.

— Он взял меня измором, — сказала Маньяра. — Марин, закрой рот, а то вдруг время вернется к своему привычному ходу и туда залетит муха?

Так вот почему они так быстро сговорились. Пока мы шли, Дримли в красках рассказал о том, как он приручал Маньяру, даже показал шрамы от укусов. Рассказал, как день за днем завоевывал её сердце и как наступил тот миг, когда Маньяра наконец согласилась на свадьбу и сказала, что тоже любит короля цвергов.

Они бродили между застывшими цвергами, Маньяра некоторых пинала, а некоторым пририсовывала усы и синяки под глазами. Они жили, и король каждый день признавался ей в любви, каждый день делал небольшие подарки, каждый день умолял её поговорить с ним. Спустя полгода он всё-таки махнул рукой и сказал, что готов отпустить Маньяру, если она так и не смогла полюбить его. И в этот момент Маньяра не захотела уходить…

Да уж, мой бывший муж тоже долго около меня околачивался, прежде чем я согласилась стать его второй половинкой. Но вот один момент в их отношениях не давал мне покоя…

— Маньяра, а как же твой Билл? Что будет с ним?

Девушка вздохнула. Легкая грустинка показалась в уголках её черных глаз, но тут же умчалась прочь, когда белые зубы показались в улыбке.

— Билл остался в прошлом. У нас с ним нет никакого будущего, поэтому я предпочитаю о нем больше не думать. Сейчас у меня есть Дримли и мне кажется, что я нашла свою судьбу.

— Но как же Академия? Как же Симпатир и герцог?

— А что Академия? Выпускница получает возможность выйти замуж за короля. У меня же получается сдача всех четырех курсов экстерном. Я уже получила главный приз — зачем мне заморачиваться дальше? А с Симпатиром и герцогом… Марин, это не моя война. Я думаю, что ты справишься сама, а мы если что поможем. Ты только свистни, мы на помощь придем.

Теперь пришла моя очередь вздыхать. Да, Маньяра права — зачем ей хлопоты и заботы далекой Академии, если сейчас начинается новая жизнь? Пустячные проблемы с Похотуном и Фендюлятором кажутся такими мелкими и пустыми, что о них можно забыть и выбросить из головы. Это всего лишь маленькая Академия, где выпускниц забирают короли.

Это всего лишь то, чем я живу последнее время…

— А мы почти пришли, — сказал Дримли и показал на домик из камня, напоминающий белый гриб.

Действительно, неровные стены, приплюснутая крыша — всё напоминало царя грибного мира. Может, этот домик специально так стилизовали, а может у создателей просто в тот момент возникло жгучее чувство голода, и они не смогли придумать ничего лучшего.

— Марина, зайди туда и ты увидишь свою судьбу, — сказал Дримли. — Я много раз заходил туда, но видел лишь то, что вижу сейчас — свою очаровательную невесту рядом с собой. Возможно то, что ты там увидишь, поможет в противостоянии с Похотуном.

— Марин, не обижайся, что меня не будет рядом. Это единственное, что я могу сделать для тебя и для Симпатира, — Маньяра взяла меня за руку и потянула к домику.

— Не единственное. Ты ещё можешь уговорить своего мужа отдать нам Драконью слезу, — уперлась я на месте.

— Милый, мне удастся тебя уговорить? — Маньяра скорчила мордочку кота из мультика про Шрека.

Дримли сурово нахмурился, но в его глазах плясали веселые чертенята.

— Да, удастся, милая. Для тебя мне ничего не жалко. Попроси подарить тебе звезду с неба, я только спрошу — тебе её в оправе или без? Попроси подарить любую страну Стратуина, я только спрошу — тебе с жителями или без? Попроси что угодно, и я исполню это без раздумий. К тому же в этом году мои подданные нашли новый камень, так что старый я с легким сердцем могу отдать, — лукаво усмехнулся Дримли. — А в чем прелесть Драконьей слезы — её можно только подарить, силой и обманом забрать нельзя. В таком случае камень теряет силу и становится простым алмазом.

Маньяра довольно улыбнулась, подскочила к мужу и слилась с ним в настолько длинном поцелуе, что я даже чуточку начала волноваться — не задохнутся ли они на радостях? Наконец, Маньяра с чмоканьем отлипла от Дримли и они наперегонки подбежали к небольшой дверце в стене домика. Я едва сдержала себя, чтобы не броситься вдогонку.

— Марин, заходи, — открыл дверь выигравший гонку Дримли. — Мы подождем снаружи, если что — кричи.

— Да, я уж крикну так крикну, весь домик по камешку разнесу, — пообещала я. — Ну, где там ваше зеркало Провидения, дайте я посмотрюсь — не сбилась ли челочка.

Изнутри потянуло холодом, какой бывает, когда лезешь в бабушкин подвал за банкой с огурцами. Уж я-то знаю этот подвальный холод не понаслышке — когда в детстве играли в прятки, то я спряталась там у бабушки и просидела аж до вечера. Правда, потом слегла на пару дней с высокой температурой, зато после выздоровления целую неделю ходила по улице со званием «Королева пряток».

Я зашла в домик без окон и дверь за мной закрылась. Подвальная темнота окружила меня со всех сторон, как черный мешок окружает кота, которого готовятся подсунуть вместо поросенка хитрые цыгане.

Я поморгала несколько раз, чтобы глаза привыкли к темноте, но этого не понадобилось, так как передо мной замерцал светло-голубой прямоугольник. Его мерцание усиливалось, как будто включался старый телевизор и его лампы ещё не успели основательно прогреться. Понемногу свет разгонял темноту, и я смогла оглядеться.

Внутри стояло одно большое зеркало в резной раме. По раме скользили фигуры настолько натуралистично вырезанных существ, что мне показалось, будто они замерли, повинуясь камню короля Дримли. А если он снимет магию времени, то побегут маленькие цверги, затопают огромные великаны, полетят драконы, поползут страшненькие змеи.

Зеркало Провидения перестало мерцать и на светло-голубой поверхности показалась я, собственной персоной. Я подмигнула своему отражению, а оно подмигнуло в ответ и… начало меняться.

Вот я стою в розовой мантии, вот в пурпурной, вот в фиолетовой, а вот в белой… Или это не я?

Моё лицо постоянно менялось, как будто я без остановки корчила рожи. И ещё — рядом со мной возникла мужская фигура в черной мантии, лицо которой тоже менялось! Я то узнавала этого мужчину, то его лицо мне казалось незнакомым. Его волосы то темнели, то светлели, то вовсе становились рыжими.

Плюшки-ватрушки, да что же это такое? Чем это зеркало могло помочь мне?

Вот честно — видимое мной походило на подборку фотографий, со мной в главной роли, где пустили быструю промотку и взгляд фиксирует лишь мелкие детали, но упускает полную картину. Кадры мелькали, начинались сначала и всё шло по одному и тому же кругу.

Розовая мантия, пурпурная, фиолетовая, белая…

Мужчины то знакомые, то незнакомые…

И вдруг…

В один миг всё прекратилось.

Вместо фотографий появился белый экран. Как будто на телевизор накинули белую простыню и сквозь неё начала проступать какая-то темная фигура.

Фигура приближалась, словно кто-то неспешно шел из глубины зеркала. Я оторопела и почувствовала, как по спине промчались противные мурашки. Фигура проступала всё отчетливее и отчетливее…

Угадывались руки, ноги, фиолетовая мантия…

И лицо…

Я смотрела на отражение… своё отражение, но какое-то страшное, заплывшее. Будто я целый год жила на улице и пьянствовала с бомжами каждый день. Огромные мешки под глазами, злой взгляд, редкие коричневые зубы, сальные волосы над грязным лбом.

Нет!

Это не я!

Это не моё будущее!!!

Отражение криво усмехнулось и провело большим пальцем у себя под горлом. Это вряд ли можно было принять за хороший знак. Я во все глаза смотрела на это отвратительное создание. Неужели меня ждет такое существование?

Отражение неожиданно прыгнуло вперед, на меня.

Я завизжала что есть мочи и невольно отшатнулась. Ударилась головой о выступающий камень стены, в глазах вспыхнули новогодние фейерверки, и сознание милостиво пустило меня в темноту бессознательности.

Я потеряла сознание, но перед тем, как в глазах померк последний отблеск зеркала, я успела услышать женский голос:

— В черной свадьбе она увидит себя иную и два берега сойдутся в одной скале…