31

Когда мы летели обратно, то Агапа веселила меня беззлобным препирательством со суслягухом. Она рассказывала, как правильно готовить колдуны, это такое блюдо, похожее на картофельные драники с мясной начинкой. Да, существуют другие виды колдунов, из муки и со всевозможными начинками, но сейчас они обсуждали именно картофельные.

— И потом скрепляешь в виде котлет, жаришь и подаешь со сметаной, — нравоучительным тоном говорила Агапа. — А то, о чем говоришь ты — это картофельно-мясной салат, который повар-недоучка ещё вздумал пожарить.

— Да это у кое-кого мозги в голове повар-недоучка не прожарил. Как же можно картошку тереть? Её только мелкой стружкой нарезать — вот тогда она сохранит все соки и придаст колдунам мягкий крахмальный запах.

— Только на терке, добавить лучка и можно готовить. А всякие «спицилисты» могут идти лесом. Если хочешь не слезать с одноглазого друга целыми днями, то можешь ещё и грибов добавить непроваренных.

— Скажи мне, кто твой друг и я скажу, кто ты. А среди моих знакомых одноглазых нет, и не маши так агрессивно платком, а то попадешь по Марине и друзья появятся, — парировал суслягух. — С грибами можно приготовить так, что пальчики оближешь, причем на ногах повара! Эх, да что ты понимаешь…

И так они препирались вплоть до самой Академии, так что лететь было нескучно.

Маньяра отпустила нас со слезами на глазах и взяла твердое обещание каждые каникулы прилетать к ней в гости. Дримли же молча вынул Драконью слезу из своей короны, положил её в расшитый золотом батистовый мешочек и с поклоном передал мне. Правда, поклон получился насмешливым, но мне и такого было достаточно — главное, что мы достигли своей цели. И даже не пришлось играть в хула-хупиус.

Вот только мы лишились подруги… Но она сейчас счастлива, и это было здорово.

Академия возникла среди скал нагромождением башенок и угловатых стен. Суровая и неприступная для обычных жителей Стратуина, она покоилась на широкой площадке огромной скалы с отвесными стенами.

Академия, где в застенках томится герцог, а в лазарете тихонько сходит с ума ректор.

Академия, где взращиваются надежды и ломаются судьбы.

Академия, где нас ждут…

Возле центральных ворот мы лихо приземлились. Хорошо ещё, что я успела вскочить на ноги и отбила всего лишь пятки. Моя вечно ищущая приключений пятая точка не пострадала. Чего нельзя было сказать об Агапе — подруга с ойканьем прокатилась по простыне и успешно сбила с ног мужчину в черном балахоне и с капюшоном на голове.

Таких мужчин стояло пятеро у входа, поэтому падение одного скрыть не удалось. Они повернулись к нам лицом и у меня мороз пробежал по спине…

Вселенская скорбь отражалась в глазах, где черный зрачок занял не только роговицу, но и все белки. Сплошной черный глаз, холодный, бесстрастный, словно космос смотрел на нас из оков плоти. А вся плоть была изрезана продольными канавами морщин и поперечными ручейками морщинок.

— Грустники, — прошипел суслягух. — Вот только их здесь не хватало.

Сбитый мужчина ударил ладонями о булыжники и его тело приняло вертикальное положение. Только что он лежал и тут его словно подняло воздушной волной на ноги. Плюшки-ватрушки, такие спецэффекты я видела только в фантастических фильмах. На нас взглянула пятая пара бездонных глаз. Мороз устал бегать по спине и переключился на конечности. Я почувствовала, что не могу двинуть ни рукой, ни ногой.

Я вмерзла в камень…

— Кто вы? — голос пятого мужчины был тих и походил на шелест ветра, который гонит прошлогоднюю листву по костям павших на поле битвы.

— Это первокурсницы. Прибыли с выполнения задания, — быстро проговорил суслягух. — Я фамильяр вот этой девушки.

— Кто вы? — снова спросил мужчина.

С чего я взяла, что это мужчина? Да бросьте в меня вон тем булыжником, если это окажется не так. Пусть капюшон и скрывает лысеющую голову, но вот черные усы и седую бороду ему скрыть не удается. И если это всего лишь лысая бородатая женщина, то я готова съесть свой платок. Даже без соли, пусть будет язва.

— Марина Голубева и Агапа Дворжунская, — отрапортовала я непонятным людям. — А вы кто?

— Проходите, — после секундной паузы сказал мужчина.

И всё? Ни телефончика не спросили, ни чем мы занимаемся вечером. Такое пренебрежение нашим женским очарованием не могло не поставить в тупик. Зато руки и ноги обрели чувствительность. Я рискнула почесаться и у меня получилось. Конечно, не сразу попала в макушку, пару раз пальцы натыкались на ухо, но в конечном итоге цель была достигнута.

— Проходите, пока они разрешили, — прошипел нам в спины суслягух.

Я чувствовала, как мою спину прожигают черные ненавидящие глаза.

Бррр, жуть какая. И как с такими глазищами можно жить? Один сплошной зрачок… Так ведь себя в зеркале увидишь и навек заикой останешься.

Растения в замке не танцевали…

Это было впервые в Академии, когда я проходила по аллее обычных, застывших растений. Обычно же кусты и маленькие деревья всегда пританцовывали и находились в движении. То розовый куст двигается в ритме «Ламбады», то березка плавно изгибается под «Клен ты мой опавший», то сирень зажигает под «Гангамстайл», а сейчас ничего такого не было — растения стояли также, как и в моем мире, то есть без движения. Лишь легкий ветерок чуть покачивал листву, но сами стволы замерли, словно в ожидании свершения чего-то эпического. Мы так замирали, когда в зал для собраний входил наш директор с печальной миной на лице — либо будет увольнять, либо урезать зарплату.

— Марина, если что — я рядом, — раздался голос суслягуха из пустоты.

И когда только успел исчезнуть?

В Академии не раздавалось ни звука, словно живущие там затаились возле дверей и теперь прислушивались к нашим шагам. Единственным живым существом, которое выбежало нас встречать, был пес Титан. Он активно подмигивал мне, словно намекал, что надо бы смыться, пока не поздно. Увы, я не понимала собачьего языка Морзе, поэтому мы двинулись дальше.

Обычно светлый зал, куда я первый раз зашла, показался сейчас темным, будто его накрыла тень и не собиралась убирать свои крылья ближайшие лет пять.

— Так-так-так, кто это у нас здесь?

Раздавшийся голос заставил вздрогнуть от неожиданности. Я бросила взгляд на дверь в ректорский кабинет, где подпирая косяк плечом, стоял Фендюлятор. Из бороды виднелась злорадная улыбка, словно он только что слямзил бабушкино варенье. Слямзил и съел. Один.

— Здрасте, не ждали, а мы приперлися, — пропела я. — Мы исполнили задание герцога.

Улыбка Фендюлятора померкла, будто я сказала ему какую-то гадость. Хотя, возможно, именно мои слова он и считал гадостью. Интересно — когда он будет докладывать обо мне своей Хозяйке, он будет также улыбаться?

— Покажи! — требовательно произнес он.

Я вытащила алмаз из расшитого мешочка. Драгоценный камень засверкал так ярко, что мне на миг показалось, будто я вытащила перышко Жар-птицы из сказки про Конька-горбунка. Грани алмаза раскидывали везде зайчиков, а те скакали по перилам и прогоняли тень, прыгали по листьям растений и оживляли их, заставляли приподниматься и подергиваться в такт неслышимой музыке. Тень уходила прочь…

В этот момент я напоминала себе Данко, который выводил из темноты дикого леса своё племя. Ух, даже кровь заиграла веселее.

— Убери, — прошипел Фендюлятор, который зажмурился, как смотрящий на яркое солнце человек. — А лучше отдай мне и иди в свою комнату.

— Не отдавай, — шепнул невидимый суслягух. — Помнишь, что сказал Дримли?

— Нет, я лучше сохраню его пока у себя, — спрятала я камень обратно в мешочек. — У меня понадежнее будет.

— Ты… Ты мне не доверяешь? — удивленно спросил Фендюлятор.

— Я даже себе не доверяю, — парировала я. — Но всё же, когда он у меня, то мне спокойнее спится. Привыкла я к нему, знаете ли.

Фендюлятор поморщился, но ничего не сказал в ответ. Он развернулся и скрылся в кабинете. С силой хлопнула дверь, отчего Титан едва не сделал кучу на красной дорожке.

— Вот и договорились, — выдохнула я.

Мы начали подниматься на свой этаж, когда я вспомнила, о чем хотела спросить суслягуха.

— Скажи, а кто такие эти грустники? И почему они здесь?

— Это стражи магической тюрьмы Колыван. Судя по всему, они прибыли за Похотуном, — ответил суслягух. — Крайне мерзкие типы. Могут взглядом лишить человека радости и заставить грустить до смерти. А ещё у них есть такая особенность, как Каменный паралич. Они смотрят на людей и те застывают, превращаются в статуи, наподобие наших посланников в другие миры. Как раз двое таких похитили тебя с Земли. Да и Агапу тоже. На время задания их размораживают, а всё остальное время они украшают сады и замки богатых людей.

— Меня чуть не парализовал взгляд Фендюлятора. Скажи, он тоже из грустников?

— Нет, он из другого отребья.

Мне показалось или суслягух и в самом деле сплюнул? Эх, вот в чем прелесть невидимости — можно пописать на Красной площади, и никто тебе и слова не скажет.

— Марина, какая же ты всё-таки смелая. А я бы ни за что так не смогла. Отдала бы камень, а потом ходила и сожалела, — протянула Агапа.

— Да я сама с испуга такое ляпнула. Ладно, пойдем в комнату, а то мне после дороги нужно принять ванну и выпить чашечку кофе.

— Будет тебе и ванна, будет и кофе, будет и какава с чаем, — хохотнул невидимый суслягух.

Я не глядя шлепнула воздух, откуда шел звук, и с нескрываемым удовольствием послушала стоны и витиеватые словесные завихрения. Впрочем, это продолжалось недолго, до тех пор, пока мы не зашли в комнату. Туда суслягух залетать постеснялся и тихо испарился.

Агапа с укоризной взглянула на меня, но я только отмахнулась — ванна была важнее.