32

Скоро сказка сказывается, да не скоро прыщи у Джулии на носу выскакивают. Я подмешала ей на общем завтраке в компот несколько капель интересного зелья, которому меня научил Дракон Горыныч. Она заглотила напиток с той же жадностью, с какой троянцы затаскивали себе деревянного коня.

После нашего возвращения прошел уже месяц и почти все отправленные студентки вернулись. Кто-то принес предметы задания, а кто-то пришел с повинной головой. Увы, но тех, кто не смог выполнить задание, мы на другое утро не увидели. Жаль, конечно, но они сами знали, на что шли. От тридцати человек нас осталось всего пятнадцать.

Избранные, плюшки-ватрушки…

Первыми с задания вернулась Джулия со своими вышибалами в женском обличии. Ох, как же она гордилась этим фактом… Надо было видеть, как она горделиво вышагивала по коридору Академии, как с царственным видом садилась за стол и какие взгляды бросала вокруг. Можно было подумать, что она уже сдала все экзамены экстерном и теперь за ней должна приехать королевская колесница.

Ух, аж скулы сводило от её вида!

Однако, в драку мы не лезли, так как нас осталось двое против троих. Приходилось терпеть насмешки Джулии и угощать её всякого рода небезобидными эликсирами. Слабительное для троих было самым невинным изо всех подсыпанных мной порошков и накапанных капель.

Дримли успел мне показать, как пользоваться Драконьей слезой, и теперь я вовсю наслаждалась временной безнаказанностью. Могла потихоньку подойти к любому человеку в Академии и нарисовать усы, либо чего-нибудь капнуть в чашу с компотом… Увы, я не могла стянуть ключи и освободить герцога, так как на них лежало какое-то странное заклинание, которое отталкивало руку, когда я пыталась их взять. Хорошо ещё, что просто отталкивало, а не ломало.

Заклинание наложили грустники, которые всё также дежурили за стенами Академии. Они не могли переместить Похотуна, так как тюрьма оказалась переполненной, а мага такого уровня не положено держать в общей камере — мог запросто организовать восстание и разнести всю тюрьму по камешку. В принципе, грустники не мешали, если с ними не сталкиваться и не смотреть им в глаза.

Начали возвращаться вторые и третьи курсы. Вторых осталось только семь, а из третьего курса вернулись только трое. Четвертый курс должен был прибыть со дня на день, поэтому мы каждое утро ждали радостной вести и свадебного кортежа за стеной.

Сегодня мы тоже ждали, но место за столом четвертого курса всё также пустовало…

Во-во, мое снадобье начало действовать и на лице Джулии один за другим начали выскакивать красные волдырчики с белыми верхушками. Какая прелесть! Лицо американки за пару минут превратилось в поверхность луны Фалки с её кратерами и маленькими горами. Я старалась сдержать улыбку и периодически попинывала Агапу, чтобы та не слишком сильно растягивала губы.

— Джулия, что с тобой? — вскрикнула Арифметина, когда увидела расцветшую прелесть на бледном лице.

— Все хорошо, мэм! Готова учиться и узнавать новое, мэр! — голосом боевого морского пехотинца отрапортовала Джулия.

— У тебя все лицо в прыщах, — промычала Юханна Сьёберг и протянула зеркальце.

— Вот черт! — воскликнула Джулия и схватилась за щеки. — Это какая-то аллергия. Мне срочно нужен врач. Помогите! Умираю! Ну что же вы все стоите? Звоните в больницу, страховка все покроет! Я слишком молода, чтобы умереть!

Фендюлятор хмыкнул, как будто ему каждый день приходится видеть, как лица студенток покрываются россыпью прыщей. Ну да, подумаешь, какие мелочи. Всего лишь прыщи. Чуть подождать, и они пройдут. Но явно он никогда не был женщиной, раз так воспринимает горе Джулии.

Мне даже самой стало немного жаль девушку, всего три минуты, пока она не обратила внимание на меня:

— А ты чего уставилась? Думаешь, что тебя такое минует? Да вот тьфу! тебе в суп. На! Не обляпайся! Ай!

Я честно не хотела бить ложкой по лбу. Само как-то вышло. Удар получился несерьёзным, вскользь, но звук был звонким, веселым. На нас посмотрели все присутствующие… К своему удовольствию я отметила, что многие улыбались.

Ну да, мало кому из студенток нравилась Джулия, а возмущаться не решались из-за двух вышибал в женских мантиях. И вот сейчас девушка с изрытым прыщами лицом схватилась за лоб, повалилась навзничь и застонала что есть мочи.

— А-а-а-а! — стонала Джулия.

Надеюсь, что вы и так поняли, какую именно букву она тянула изо всех сил. Мне почему-то на ум пришли футболисты, которые падают в штрафной площадке, стоит кому-нибудь дунуть в их сторону. Да, я смотрела футбол. А куда мне деваться, если бывший муж включал его два раза в неделю и выплескивал эмоции в крике и оре? Если его команда проигрывала, то я заставляла его самого оттирать экран телевизора от плевков.

Эх, как же давно это было… Каким же далеким мне показалось обыкновенное прошлое, где была работа, дом, телевизор и торопливый секс раз в неделю. Даже футбол у мужа был чаще…

И вот сейчас Джулия каталась по полу не как я после секса, а как футболист Неймар после легкого пендаля.

Теперь уже улыбки на лицах сменились искренним недоумением, а потом и вовсе — заботой. Джулию окружили, попытались успокоить, но от такого объема внимания она ещё больше «захворала» и заголосила.

Вот же кривляка! Ух, так бы и шлепнула ей ещё раз, но вряд ли этот жест добавит очков моему и так покосившемуся авторитету. А вот её симуляцию можно использовать, если всё пойдет как надо, конечно.

— В лазарет её, а тебя… — палец Фендюлятора показал на меня, — тебя обязательно ждет наказание. Совсем вас герцог распустил! Ну да ничего, его заберут грустники вместе с Похотуном…

Да! Неожиданно ситуация повернула в нужное русло, но…

— Что? — вырвалось у меня. — Он же ничего такого не сделал!

— Он оказался пособником черного мага, а у нас за меньшее головы отрубали. Магический ковен пока ещё решает, как с ним поступить, но я не сомневаюсь, что оба преступника отправятся в Колыван, — процедил Фендюлятор, глядя, как мадам Арифметина взмахнула платком и лежащая Джулия поднялась в воздух. Обе скандинавки встали рядом со своей лидершей и начали кидать на меня такие взгляды, что будь я чуть менее жаропрочной, то в ту же секунду вспыхнула и сгорела спичкой.

Вредная девчонка полетела в сторону лазарета, а я проследила за ней взглядом, считая про себя.

Раз-два-три… Её несут к площадке-платформе, которая тут же начала опускаться.21b4bc

— Герцог не пособник. Я сама видела, как он сражался с Похотуном, когда тот меня похитил в первый раз!

Четыре-пять-шесть… Арифметина и сопровождение спустились с платформы и направляются в сторону лазарета.

— А вот это уже будет решать магический суд. Все слышали, как Похотун просил помощи у своего сообщника, поэтому показания большинства заглушат жалкие вопли какой-то нелепой студентки, — улыбнулся Фендюлятор.

Плюшки-ватрушки, как же меня взбесила его ехидная улыбочка. Жаль, что у меня в руке была обычная ложка, а не поварешка литров на пять — вот тогда я повторила бы эксперимент с предметом кухонной утвари и лбом вредного человека. Но надо держаться!

Семь-восемь-девять… Арифметина должна уже подойти к двери и постучаться. Зная скорость Пилюлии, он откроет ей после окончания вечности.

— Герцог и в самом деле не хотел ничего плохого. Похотун его подставил, — пискнул за мной девичий голос, в котором я с удивлением опознала голос Агапы.

Ого, если уж мою тихоню настолько это зацепило, то что говорить обо мне?

Десять-одиннадцать-двеннадцать… Я прямо-таки кожей почувствовала, как дверь открывается и на пороге появляется веселый зомби.

Ещё несколько секунд…

— Дитя, Марина уже заработала наказание, неужели ты тоже хочешь? — почти ласково произнес Фендюлятор.

— Мы не боимся наказания, если оно идет платой за наши промахи. Но вот свой диктат вам вряд ли удастся здесь устроить! — гордо выступила я вперед.

— Марина, ты заработала уже два наказания, — произнесла улыбка Фендюлятора.

Пора!

Я повернула Драконью слезу и со всех ног бросилась вниз. Остолбеневшие люди смотрели на то место, где я только что была. Надо обязательно его запомнить и вернуться туда же.

Площадка-платформа оказалась не единственным способом спуститься из обеденной залы, рядом с ней красовался проход на лестницу. Ступеньки мелькали под ногами так быстро, что слились в одну сплошную бугристую поверхность. Как только не навернулась по пути?

Я выскочила на площадку, метнулась в коридор лазарета. Застывшие кактусы никак не среагировали на моё появление, как и хмурый зомби Пилюлия, который посторонился, пропуская мимо себя процессию с Арифметиной Дробной во главе.

Проскользнув мимо Джулии, я не смогла удержаться и отвесила ей щелбан. Сейчас она ничего не почувствует, но вот когда я поверну камень обратно… Маленькая мстя чуть погрела душу.

Ой, да ладно, я и так из-за неё получила два наказания. А что она из-за меня попала в лазарет… Ой, всё!

Я подскочила к палате Симпатира, чтобы взглянуть на ректора. Он сидел, как Александр Сергеевич Пушкин в лирическом настроении перед окном. Сидел за столом, положив рука на руку в классической позе лучшего ученика. Вот только глупая улыбка всё портила. Заросший двухнедельной щетиной, с длинными волосами и грязными ногами в легкомысленных тапочках — ректор скорее походил на человека, который пытается выйти из месячного запоя.

Никаких лекарство поблизости не наблюдалось. Да они мне и не нужны. Я вытащила из кармана пузырек с эликсиром Противодействия и уронила три капли в эмалированную кружку с водой.

Всё, теперь можно возвращаться обратно.

Эликсир Противодействия смягчал действие всех отравляющих снадобий и выводил их с мочой. Конечно, он не мог вернуть Симпатиру память, но, по крайней мере, мог убрать некоторые побочные эффекты от зелий Фендюлятора.

Бедный… Сейчас Симпатир мне казался таким беспомощным, таким жалким… Я не удержалась и поцеловала его. Жесткие губы не ответили, ну и ладно. Зато я могла спокойно вернуться обратно.

На выходе я не удержалась и щелкнула выпуклый лоб Джулии второй раз. Пусть знает наших. А лучше пусть не знает и удивляется — откуда ей прилетели два щелобана.

В обеденном зале ничего не изменилось, и я постаралась встать в то же самое место, где стояла ранее. Повернула Драконью слезу и снизу раздался громкий вопль.

Ага, мои щелбаны сработали.

Брови Фендюлятора удивленно взлетели вверх, а потом он уставился на мою руку в кармане мантии. Он шагнул ко мне, открыл рот, но не успел чего-либо произнести, как снизу раздался ещё один вопль, громче прежнего:

— Выпускница прибыла!