Глава 17

Кристофф

Она и в самом деле думала, что после того, что рассказала, у меня закончатся вопросы?

О нет! Меня это еще больше выбило из колеи, обеспокоило, и даже где-то в глубине души появился зародыш мерзкого чувства по имени Паника.

Мало нам было Алмура, который едва не поставил весь дом Вивьер на колени благодаря своим способностям. Он был близок к захвату власти, как никто и никогда, если бы не отступил сам – из-за любви. Пожертвовал всем, к чему стремился, чтобы спасти оборотницу, которую любил всю жизнь.

Теперь же обнаружилось, что был способ стать непроницаемым для ментальной магии, просто искупавшись в волшебном меду фей.

Я смотрел на Габриэль Вокс: на то, как она переминалась с ноги на ногу, чуть шмыгала носом и пыталась всячески дать понять, что быстрее хочет покинуть мою «гостеприимную» компанию, вот только как мне ее отпустить, зная, что она – ходячая угроза?

Я ведь не просто не мог прочесть ее мысли, вся моя магия радом с ней отказывалась работать. Возможно, это был второй побочный эффект купания в медовой ванне, отчего я ощущал себя рядом с этой девушкой совершенно беспомощным, будто опять злоупотребил клятыми карамельками.

– У меня пара у профессора Мефисты, – опять напомнила оборотница и закусила от волнения губы.

– Хорошо, – кивнул я. – Иди.

Стоило двери за ней закрыться, как я, выловив в коридоре личного помощника, бросил ему, что отменяю все пары на сегодня, и покинул академию.

Я должен был рассказать обо всем отцу.

Не жаловаться, не поныть, как испуганный мальчишка, а именно изложить потенциальную угрозу.

Даже не о Габриэль Вокс, возможно, сама крыса не несла в себе никакой опасности, но вот то, что она знала способ, как доставить менталистам массу проблем, не могло оставаться без внимания.

Это сейчас девушка молода и одинока, а лет через пять выйдет замуж за ненадежного для общества элемента, и все – пиши пропало.

Дворец встретил меня привычной суетой. После взрыва год назад здесь еще многое оставалось разрушенным, но часть восстановили, даже лучше прежнего.

Новые стены, статуи, коридоры – каждый сантиметр дворца буквально дышал роскошью и строительной пылью, которая все еще витала вокруг. И только многочисленные слуги постоянно что-то драили в попытке поддержать чистоту.

В это время дня отец обычно предпочитал прогулки по саду, а посему я даже не стал тратить время на его поиски в самом дворце, сразу же завернул к дорожкам, ведущим к пруду.

Звонкий смех фавориток издалека выдал местонахождение короля. Даже лишившись ног, он не лишился той армии любовниц, которую всегда держал подле себя.

Я остановился метрах в пятидесяти от причала, по которому «прогуливался» глава Дома Вивьерн со свитой.

С десяток девушек наперебой боролись за право прокатить коляску с королем следующие десять метров, отца же это явно развлекало.

Он улыбался, милостиво разрешая следующей дамочке с огромной грудью оказать ему великую услугу. И так наверняка было раз за разом, пока любовницы не закончатся или прогулка, но не сегодня.

Взгляд отца упал на меня, и улыбка тут же исчезла с лица.

Буквально щелчком пальцев и коротким «брысь» он разогнал свой дамский курятник, и те с готовностью разбежались кто куда.

– А они у тебя дрессированные, – заметил я, подходя ближе, хотел взяться за ручки коляски и помочь отцу ехать дальше, но король остановил жестом.

– Я и сам могу, – рука легла на обод колеса и легко толкнула вперед. – Что привело во дворец, сын? Никак хочешь пожаловаться на мать? Или на мое решение сделать ставку на твою сестру?

Я поморщился, но покачал головой. Конечно же, отец уже знал о матримониальных планах миледи Рэкшор и, конечно же, ждал реакции на столь откровенное списывание со счетов будущего престолонаследия, вот только сейчас меня это не волновало.

– Моей сестре нет еще и двух лет. Сражаться с детьми – ниже моего достоинства, я пришел по другой причине. Мне стало известно кое-что крайне опасное для Дома Вивьерн.

Отец склонил голову и внимательно всмотрелся в мое лицо, возможно, читал мысли, хотя вслух всегда говорил мне, что без моего ведома никогда не лез ко мне в голову.

– Излагай, – наконец произнес он.

– Прочти, – в тон ответил я. – Я открыт и не хочу потом думать, что ты сделаешь неверный вывод из моего решения рассказать правду. Я здесь не затем, чтобы вернуть прежнее место главы канцелярии или перспективу трона. Я пришел потому, что вижу настоящую опасность.

Уголок губ короля дрогнул в неком подобии улыбки, а в следующий миг моя голова наполнилась болезненной тяжестью. Отец явно не деликатничал, хотя я знал: он умел считывать людей так, что те никогда об этом не узнают.

Со мной же процесс напоминал показательную порку за провинность. Только за какую – я не понимал.

– Значит, Габриэль Вокс, – спустя некоторое время произнес король, и мое сознание наконец прояснилось, стало тихим и спокойным, будто гладь пруда, напротив которого мы стояли.

– Крыса, – дополнил я. – Рядом с которой не работает магия из-за фейского меда.

– У всех не работает? – с прищуром спросил отец. – Или только у тебя? Ты ведь не проверял. Стыдно кому-то признаться в магической импотенции.

Я скрипнул зубами, но стерпел колкость.

– Вокс сама так сказала, зачем ей врать, когда я пригрозил ей проблемами пострашнее себя? Она уверена, что вся ментальная магия против нее бессильна, и это из-за меда в ее крови.

– Или в твоей, – все так же в тон ответил король. – Ты хотел меня напугать крысой? Однако мое мнение: опасность преувеличена.

– А если нет? – напирал я. – Как убили Артемиуса? Почему он не защищался? С его опытом и уровнем сил он мог бы противостоять небольшой армии магов. Но даже не пытался, ведь в кабинете не нашли следов борьбы. Но возможен второй вариант: он не мог применить силы, магия ему изменила.

– Намекаешь, что твоя Габриэль Вокс скинула старикана с башни? – Кажется, мои выводы смешили отца.

И я неуверенно кивнул.

– После модиста, который тебя едва не убил, я готов предположить что угодно. Может, конкретно эта рье Вокс и не при делах, но кто знает, вдруг найдутся подобные ей? Очередной тайный отряд отщепенцев, мечтающих свергнуть наш Дом. Я и ты могли не знать обо всех свойствах меда, но безродная крыса знает, испытав буквально на своей шкуре, вдруг она кому-то успела рассказать и кто-то уже воспользовался этим способом?

Я ждал ответа, но отец долго молчал.

Наверное, предполагал, что у меня паранойя, поэтому я не ждал от него ничего хорошего, когда он неожиданно произнес:

– За этот секрет ей бы хорошо заплатили или убили бы, но она еще жива, и за ее душой ни льина, если она согласилась играть девицу Гемахолд на приеме твоей матери. Так что о секрете пока знаем только ты, я и она… Нужно ее убить.

Он произнес это так буднично, что я подавился воздухом.

– Что? Убить?! Ты в своем уме?

– Да, – отец кивнул весьма уверенно. – Она хранит опасный секрет, и рядом с ней ты напоминаешь бесполезный кусок тряпки без сил. Так о чем еще думать? Пройдет несколько лет, и рье Вокс сообразит, сколько стоят ее знания, а раз это дело времени, когда она предаст своего короля, то рано или поздно она станет преступницей, и мы ее все равно казним. Поэтому просто сыграем на опережение.

Эти слова будто не мой отец говорил, а кто-то другой.

– Я не пойду на такое, – в ответе узнал свой голос.

На что король улыбнулся и, будто не он предлагал только что убить крысу, произнес:

– Тогда еще вариант: женись на ней! И не смотри на меня так, я в своем уме и в твоем тоже только что находился. Она ведь тебе понравилась на встрече у матери, зачем-то ты даже прислал букет, хоть и думал, что девица под вуалью носит другое имя. Поэтому вариант со свадьбой идеален, будешь держать девчонку под контролем, обеспечишь деньгами, и взамен она станет преданно сидеть в твоем замке.

Я хищно оскалился. Вокруг будто все сговорились – женить лишь бы на ком, но только от отца я такого не ожидал.

– И это мне говорит человек с армией любовниц? – насмешливо спросил я. – Возьми и женись сам, но почему-то я не вижу тебя рвущимся в храм брака. Зато видел сотни девиц в твоей постели.

– Связать свою жизнь с женщиной, чьи мысли читаешь насквозь? Рурк упаси. Жена для такого, как я, – это проклятье, и я бы многое отдал, чтобы в моей жизни появилась та, кого бы я не мог читать, как открытую книгу. Поэтому у всех моих отношений есть срок годности, а уму женщины я предпочту ее размер груди… В глупых мозгах и читать нечего, может, потому только в компании любовниц я и могу полноценно отдохнуть.

В глазах отца мелькнула мимолетная тоска, которая тут же скрылась за очередной натянутой маской собранности и спокойствия.

– Так что, будь добр, реши сам, что делать с этой крысой, – закончил он. – Хочешь – убей, реши проблему кардинально. Хочешь – держи ближе, считай это своим медовым испытанием на прочность. Но я бы на твоем месте хорошо все взвесил. Ты второй по силе менталист в королевстве, и одиночество – наш удел. Возможно, эта крыса послана тебе самими рурками, правда, не знаю, за какие заслуги.

Габриэль

– То есть, рье Вокс, вы серьезно считаете, будто я поверю в то, что самая ядовитая трава континента – ваше слабое место? – строго выговаривала мне Мефиста, а я опускала голову.

Кажется, оставаться после занятия наедине с педагогом – неприятная традиция сегодняшнего дня. Вначале Рэкшор.

Теперь Мефиста.

Даже не знаю, кто хуже.

Радовало хотя бы то, что завфакультета не стала стыдить меня при всех за невыполненное задание.

– Но я в самом деле думаю, что у меня на нее непереносимость, – попыталась оправдаться я.

Лицо преподавательницы осталось каменным.

– Как и у всех остальных людей. Габриэль, вы, кажется, не до конца понимаете серьезность этого задания. Я попросила выяснить список индивидуально непереносимых трав и растений не просто так. Думаете, мне нужны трупы студентов на занятиях? Чтобы вы знали, тридцать лет назад был неприятный случай. Во время отработки – варки безобидного декокта от мозолей – скончалась отличница факультета, вдохнув безобидную ромашку!

В голосе профессора звучало истинное негодование.

– Мне очень жаль, – опуская взгляд, пробормотала я, а про себя думая: это как надо прожить полжизни, чтобы ни разу не встретиться с обычной ромашкой? Должно быть, та несчастная была очень богатой особой, в жизни не видавшей полевых трав.

– Не жаль, – припечатала Мефиста. – Такие, как вы, еще слишком молоды и наивны, чтобы понимать: правила техники безопасности написаны чужими жизнями. Но в вас есть искра таланта, а мое настроение с утра было слишком хорошим, чтобы я наказывала здесь и сейчас. Хотя следовало.

– Вы дадите мне второй шанс? – Я наконец подняла голову в надежде на благополучный исход.

– Сутки на исправление оплошности, – отозвалась преподаватель. – Академический сад, пруд и гербариум в вашем распоряжении. Только помните о предосторожностях: как только почувствуете что-то не так, не нужно лезть к этой траве ближе, чтобы проверить наверняка, убьет она вас или нет. Я надеюсь на ваше благоразумие.

– Разумеется, – закивала я, радуясь, что легко отделалась. Второй шанс – это прекрасно.

Из кабинета Мефисты в свою комнату бежала вприпрыжку, наскоро побросала вещи и сумку, собираясь тут же приступать к поискам.

– И куда ты так летишь? – поинтересовалась Виктория, лежащая на кровати. – Неужто на свидание кто позвал?

– Угу, – отозвалась я. – Свидание: травы, я и Мефиста, чье задание я не выполнила в срок. Она дала мне второй шанс исправиться.

Вампирша привстала на локтях, а после даже села.

– Это у Мефисты-то второй шанс? Да ты у нее в любимчиках, обычно она сурово карает тех, кто не выполняет домашку. Например, отправляет собирать слизней в подвал или сушить жабью икру. Запах, чтоб ты знала, невыносим.

Я только усмехнулась, меня жабами было не напугать. Вдвойне же смешнее было от того, что ни в одно знакомое зелье ни икра, ни слизни не входили, а значит, Мефиста просто подбирала задание попротивнее, чтобы проучить ленивых богатеньких снобов, которыми была набита академия.

– Тогда тебе есть чего бояться, – произнесла я. – С твоими систематическими прогулами занятий ты задолжала профессору не одну тонну сушеных головастиков.

– Зря ехидничаешь. – Несмотря на мой тон, Виктория была в хорошем расположении духа, возможно, причиной был таинственный кувшин с кровью, который стоял на тумбочке у ее кровати. – У Мефисты все с подвохом. Что за второй шанс она тебе дала?

Кратко и с недовольством я пересказала вампирше о задании в поиске травы и под конец бодро добавила:

– Так что ничего страшного.

– Ты идиотка! – ответила она. – Ты в курсе, что в одиночку за таким не отправляют? А я еще думала, чего каждый год первокурсники рыскают по саду и падают в обмороки, только одного за другим выносят. Меня вот миновало, отец порешал вопрос еще с Артемиусом. Уверена, общайся ты с кем-то из своего факультета, то тоже знала бы эти тонкости.

Прозвучало обидно, но настораживающе.

Я ведь и в самом деле ни с кем не говорила из «своих». Но и они об опасности не спешили предупреждать, разве что только сейчас я припомнила странную сыпь на руках у пары однокурсников. Они, видимо, точно нашли свое «слабое травяное место».

– Но мне не с кем идти, я не настолько тут кому-то доверяю, – недовольно ответила я. – Так что просто буду максимально осторожна.

– Ну и дура, – отмахнулась вампирша. – Впрочем, если помрешь, мне останется вся комната. За фейкой, так и быть, присмотрю после твоей смерти. Эй, Миртл! Вылезай из шкафа!

Виктория стащила с ноги тапок и прицельно швырнула в дверцу.

Изнутри послышалась недовольная возня – похоже, фея дрыхла без задних крыльев и пропустила весь разговор.

– Что случилось?! – высунулось ее заспанное лицо.

– Твоя подруга собралась посмертно съехать из моей комнаты, – радостно огласила Виктория. – Останешься со мной? Или тоже того… съедешь?

Миртл растерянно хлопнула кукольными глазами, перевела взгляд на меня.

– То есть как посмертно?

Объяснять еще и ей мне не хотелось, все равно фейку с собой на поиски я взять не могла, а потому отмахнулась и ушла.

Все эти разговоры только отнимали время, просто буду максимально осторожной. В конце концов, у меня нюх и инстинкты оборотня, не пропаду.

* * *

– Беда будет, – мрачно заявила Виктория, едва двери за ее соседкой закрылись. – Интуиция меня редко подводит. Хоть за ней иди.

Вампирша покосилась на окно, где яркое солнце пробивалось даже сквозь плотные занавеси.

– Нет, не пойду. Эй, Миртл, если тебе дорога твоя подруга, летела бы ты за ней.

– А что я сделать смогу? – испуганно пискнула фея. – Я даже закричать не имею права, сразу же выдам себя.

– Значит, не лети, раз трусишь. И пока прячешься в шкафу, накидай там мысленно похоронную речь: «Габриэль была отличной крысой, глупой, наивной, и потому ее все использовали, даже я – фея, которой очень хотелось покуролесить в столице. А вот друзей у нее не было, оттого она безвременно почила, потрогав какой-то незнакомый папоротник…»

– Хватит! – прервала пафосную похоронку фея, вылетая из шкафа. – Лечу я. Только имей в виду, если что-то произойдет, то за помощью я прилечу к тебе. Кричать и звать на подмогу будешь ты, и мне плевать, если для этого тебе придется вылезти на солнышко.

Вампирша фыркнула:

– Вот еще. Чтобы я спасала какую-то крысу. И не подумаю.

Но Миртл смотрела в упор на родовитую Гемахолд и не собиралась сдаваться:

– Тебе не плевать на нее, – произнесла фея. – А значит, если понадобится, ты поможешь.

Габриэль

Кому, как не мне, знать опасность различных трав, именно поэтому в сад я вышла с полной настороженностью и при этом в неверии, что получится так легко найти среди сотен растений то самое.

Все же я выросла в Предгорье, краю, где все буквально благоухало цветами, а желающий составить полный список произрастающих там растений умер бы от старости где-то на середине.

Может, Мефиста все же ошибалась, и не у всех были слабые места?

Вдруг пример той несчастной, пострадавшей от безобидной ромашки, только доказывал обратное?

В академию просто-напросто все предыдущие годы набирали зазнавшихся белоручек, так с чего удивляться их неприспособленности к элементарным раздражителям?

Вот попробовали бы они проспать всю ночь без одежды на снежной вершине горы, имея в качестве защиты только тонкую крысиную шкурку, тогда бы я посмотрела.

С этими мыслями я брела вдоль насаждений и ничего не находила.

Вообще ничего!

Даже не чихнула ни разу.

А тем временем стало вечереть.

Я зябко поежилась, но поиск не оставила.

И бродить бы мне так до утра, если бы не отвлекший писк, раздавшийся из кустарника обычных роз.

Я тут же насторожилась, как внезапно из колючих зарослей вылетел здоровенный енот.

Огромный, с метр размером. Я отшатнулась от испуга, а после рванула за ним следом.

Совершенно очевидно, это был тот самый зверек, что вскрыл нашу с Миртл палатку, а ведь Мефиста мне тогда не поверила, хоть и не показала виду, что в ее саду водятся паразиты.

Поэтому мне во что бы то ни стало понадобилось поймать засранца.

Ведь если не везет с травами, профессор наверняка оценит мои старания по сохранению ее сада.

А енот совершенно точно рыл под корнями растений и всячески вредил.

– А ну, стой, – прошипела я, прорываясь через заросли в сторону пруда.

Енот, заприметив меня, обернулся и приспустил еще быстрее, прямо по мелководью, шлепая лапами по воде.

– Стоять! – рявкнула я. – Не заставляй меня оборачиваться. Все равно не уйдешь! Я быстрее.

Буквально на ходу я скинула башмаки, влезая в воду, и уже босиком продолжала погоню.

Нужно было избавиться от платья, чтобы обратиться на ходу, но все же внутри еще теплилась надежда, что удастся изловить поганца малыми усилиями.

Енот же будто специально дразнил, забегая все глубже в воду, а после и вовсе поплыл.

– Это уже дело чести, – заявила я, заходя в воду по грудь и по пути сбрасывая тяжелое платье, оставаясь в одной сорочке.

Три гребка – и я почти зацепила пушистый хвост, но вместо крика радости с моих губ сорвался панический вздох.

Что-то острое будто крюком зацепило меня за лодыжку и потащило ко дну.